Уровни силы 3 (СИ), стр. 40
— Тэкс, пожалуй, приступим.
Пробормотал я, доставая очередной блокнот со своим творчеством.
Если честно, то я уже и не ждал результата, начиная думать, что вся моя теория с «языком системы» ошибочна. Продолжал только потому, что было жаль своего времени и труда, потраченного на составление команд. Из чистого упрямства решил, что, пока не введу все команды из блокнота до конца, не остановлюсь.
Это случилось, когда неиспользованных команд осталось меньше десятка.
Бездумно вбил очередную «абракадабру»:
— DelshiftF8.
И вдруг оказался висящим в бескрайней черноте, при этом одновременно чувствовал, что по‑прежнему сижу на полу, привалившись к стене.
— Что за…!
Покрутив «головой», вдруг заметил, что консольная строка никуда не делась и по‑прежнему прозрачным минималистичным прямоугольником висит перед глазами, куда бы я ни повернул свою несуществующую здесь голову.
«Хм, ладно, а где, собственно, сама система?»
Неожиданно мои мысли проявились в консольной строке в виде уже знакомых мне символов.
Через мгновение чернота вокруг меня словно провернулась, и я оказался перед бесконечными рядами светящихся титанических колонн, чьи «корни и вершины» терялись где‑то в бескрайней черноте.
Через некоторое время я вдруг стал различать, что все колонны связаны между собой хаотично разбросанными перемычками.
— Приблизить!
Миг — и я оказался ближе. Теперь колонны не выглядели светящимися монолитами. Отсюда я уже видел, что каждая такая колонна или перемычка состояла из уже знакомых мне символов.
— А вот и сама система.
«Прошептал» я с благоговением.
— Хм, ну и как мне в этой трёхмерной мешанине найти блоки, отвечающие за характеристики?
Через мгновение я оказался среди бесчисленного количества символов, парящих вокруг меня. Не знаю, сколько у меня ушло времени, прежде чем я хоть что‑то начал понимать, но в какой‑то момент я всё же смог разобрать часть блока.
— Если я всё правильно понял, то сейчас я нахожусь в сегменте, отвечающем за характеристику «Ловкость».
Вот эти символы мне знакомы.
Ещё какое‑то время спустя с помощью консольной строки, которая, к слову, вовсе не была ИИ‑помощником, а скорее проводником, который очень примерно указывал нужное место, я нашёл некий блок, который смог расшифровать как ограничение моей характеристики «Ловкость».
— Да, это определённо ограничительный барьер.
Пробормотал я, разглядывая ряд символов, в котором можно было чётко понять число пятьдесят.
Мысленно перекрестившись, сделал через консоль запрос на снятие барьера.
— Отказано. Недостаточно прав.
— Что⁈ Каких, нахер, прав! Я буквально у тебя в кишках сижу!
Мой беззвучный вопль остался без ответа.
Успокоившись, решил зайти с другой стороны.
— Подними разрешённый максимум до ста единиц.
Прямо на моих глазах ряд символов сменился.
— Что⁈ Вот так просто⁈ Тогда подними максимум до тысячи!
— Отказано! Резкий сдвиг ограничительного барьера может вызвать повреждение материальной модели.
Несколько секунд мне потребовалось, чтобы понять, что под «материальной моделью» система имеет в виду моё тело.
«Хм, защита от дурака. А это значит, что такой взлом „разрабами“ тоже был предусмотрен».
— Хорошо, не будем грубить, пойдём маленькими шажками.
Терзаемый любопытством, мысленным усилием покинул пространство Биоса, вернувшись к интерфейсу.
— Не понял!
— Ловкость. 50/50 ед. +3 ед. (сегмент: сфера Науфрагии).
Отвечает за эластичность связок, сухожилий и мышц.
Отвечает за скорость прохождения нервных импульсов.
Никаких новых изменений в строке характеристики не появилось.
— Может быть, на графическое изменение интерфейса стоит запрет.
Пробормотал я и добавил в прокаченную до капа «Ловкость» одну единицу развития.
— Ловкость. 51/50 ед. +3 ед. (сегмент: сфера Науфрагии).
— Вот оно что!
Протянул я, чувствуя, как ускоряется сердце.
Даже не пытаясь бороться с охватившим меня восторгом, вернулся к консольной строке и через секунду снова был в пространстве системы.
На этот раз искал массивы, отвечающие за «Прочность». Уж больно надоела мне моя уязвимость.
Уже примерно представляя, куда нужно смотреть, быстро отыскал нужные блоки и стал понемногу сдвигать ограничительный барьер, пока на двухстах семи единицах система не начала мне угрожать «повреждением модели».
«Взломать» остальные характеристики я не успел: турки начали слаженную атаку с трёх направлений, и мне пришлось внимательно отслеживать особо шустрых индивидов и вносить их в память «радара», помечая как витязей. Как‑то очень легко турецкие витязи выбили нас с первой линии обороны, оттеснив вглубь квартала. Причём, чтобы не получить удар с фланга, Тимофей, у которого дела с обороной складывались удачнее, был вынужден отступить. Именно в этот момент Барракуда решил, что всё идёт по пизде, и вызвал меня на передовую.
К счастью, не на тот участок фронта, где свирепствовал тот самый сверхсильный витязь, которого я так опасался.
— Ну его на хрен.
Пробормотал я, переводя щедрой рукой сразу двадцать единиц в «Ловкость» в надежде, что теперь я хотя бы буду успевать реагировать на молниеносные броски витязей.
Никаких эффектов замедленного времени или ощущения сверхкоординации я не почувствовал, всё было по-прежнему.
— Посмотрим, как будет в бою.
То, что эффект всё же есть, выяснил буквально через минуту, когда с матерным воплем выпрыгнул прямо над штурмующими дом турками, высыпая им на головы десятки гранат.
Какой-то витязь с огромным арбалетом в руках, мгновенно среагировав на моё появление, прямо в воздухе всадил в меня болт. Точнее сказать, попытался: каким-то немыслимым образом я успел заметить летящий в меня стальной снаряд и за мгновение до попадания уйти телепортом.
Переждав волну взрывов в доме среди наёмников, вынул саблю и выпрыгнул прямо в гуще турецких солдат, конечно же предварительно убедившись, что поблизости не ошивается какой-нибудь витязь с ятаганом. За полсекунды зарубил трёх бойцов и вернулся обратно, не обращая внимания на лежащих прямо на засыпанном мусором полу раненых бойцов, открыл «радар» и убедился, что на мой рывок не среагировал ни один из четырёх находящихся здесь витязей.
— Пожалуй, тактика рабочая.
Пробормотал я, снова врываясь в толпу вражеских солдат. На этот раз задержался на целую секунду, срубил шестерых и, оставив полдесятка гранат, вернулся в дом.
Витязи по-прежнему не реагировали: трое были заняты штурмом дома, но их надёжно сковывали витязи наёмников и маг, а четвёртый с арбалетом выцеливал окна. Меня он достать не мог, так как я больше не высовывался, предпочитая появляться в толпе. Третий лихой скачок толсто намекнул мне, что мои семьдесят одна единица в «Ловкости», по меркам даже средних витязей, — это мелочь. Как оказалось, у арбалетчика есть ещё и топор, и он им отменно владеет. Буквально перепрыгнув через головы солдат, турок обрушился на меня сверху, едва не срубив мне бестолковку. Без потерь вывернуться у меня не получилось, и в доме я появился со звоном в голове и прорубленным насквозь шлемом.
— Вот же сука!
Выругался я, чувствуя, как по шее стекает кровь.
Сбросив на пол испорченный шлем, достал из инвентаря новый, тоже артефактный, «зачарованный» на прочность и смягчение удара. Правда, прошлый с точно такими же «зачарованиями» мне не помог, но думаю, если бы их вообще не было, то мне, скорее всего, просто разрубили бы череп.
Применил и тут же отменил «режим тела», отчего кровотечение мгновенно остановилось.
— Нужно больше скорости!
Открыв интерфейс, недрогнувшей рукой перевёл ещё двадцать ЕР в «Ловкость».
— Сейчас, турок, мы и посмотрим, как твёрдо ты стоишь на ногах.
Сразиться с витязями я не успел: оборона дома неожиданно рухнула. Один из вражеских витязей умудрился достать сначала мага, буквально разрубив его на две половины, а потом и тяжело ранить нашего витязя. После чего наёмники утратили паритет и стали быстро откатываться к лестнице на второй этаж, где как раз находился я вместе с полутора десятками раненых солдат.