Уровни силы 3 (СИ), стр. 32
Третье заклинание было щитовым, естественно, тоже первого уровня, и защищало только от магических атак, причём далеко не от всех: проклятья из школы малефицизма или целительские проходили без проблем, как и некоторые боевые спелы из некромантии.
Заклинание называлось «Панцирь», хотя даже отдалённо не подходило под это название: скорее это были соты, проявляющиеся при атаке.
Прикинув имеющиеся очки опыта, решил, что мне на всё хватит, а возможно, ещё и останется. Благодаря торговле системным оружием Крысобоя, который, кстати, продолжал активно трудиться, и последним событиям, где мне пришлось класть людей в землю буквально сотнями, с запасом ОП я проблем не испытывал. Даже если учесть, что теперь я поднимал уровни, как и все игроки очками опыта. Ломать систему сейчас и на долгие часы оставаться беззащитным я больше не рисковал.
Утром ко мне прибежал посыльный и передал приказ из штаба о наступлении. Правда, куда‑то бежать, спешно грузиться в машины не пришлось: мне предписывалось выдвинутся в составе с первой по четвёртую роту своим ходом, то есть пешком. Внизу была приписка о сдаче в арсенал огнестрельного оружия, гранат, взрывчатки и иных легковоспламеняющихся веществ.
— Оба‑на! Похоже, долгожданный архимаг прибыл.
Пробормотал я, немного расстроенный и одновременно приободрённый. С одной стороны, я лишился возможности безнаказанно расстреливать издалека витязей, а с другой — и сам избавлен от удовольствия получить пулю от снайпера.
— Теперь только сабля и магия, только хардкор.
Несмотря на ожидаемую картинку, вид движущихся колонн солдат в современных бронежилетах и шлемах, но с копьями и щитами в руках, меня удивил. Я даже вытащил телефон и зачем‑то сделал несколько фотографий. А ещё я единственный из офицеров шёл пешком: все остальные передвигались на лошадях. Собственно, мне как офицеру тоже полагался казённый мохнатый мопед, вот только я в обеих жизнях даже никогда не подходил к коню, не говоря уже о том, чтобы лихо вскочить на него и пуститься галопом.
Отговорившись, что мне подручнее телепортом, «ускакал» далеко вперёд.
Интерлюдия.
Пока княжьи воины вывозили со второго этажа оборудование, упакованное в огромные ящики, Анка, счастливая, словно в день своей свадьбы, собирала в корзины остатки посуды, которая использовалась на обеде. Счастье поварихи объяснялось просто: княжич предложил ей служить ему и дальше, что значило, что она станет человеком великого рода и, что самое важное, наконец‑то уедет из разорённой войной Молдавии. Куда — Анку не интересовало: она была уверена, что в плохом месте князья жить не будут. Правда, немного омрачало лучезарное настроение подвешенный статус Илинки, к которой Анка успела привязаться. Возьмёт ли её княжич с собой, было неясно. Илинка это понимала не хуже Анки и ходила мрачная с самого утра. Оставаться в разгромленном городе, который жил только за счёт квартирующихся там полков, ей не хотелось до ужаса. Особенно если учесть, что никакой администрации Российская империя не предоставила, так как не претендовала на земли Молдавии, предпочитая иметь на этом месте буферную страну.
— Ха! Да здесь такой пиздец будет твориться! — весело пообещал Мешок.
Час спустя, когда княжьи воины уже заканчивали погрузку в огромные грузовики с гербами Курбских, Мешок, кривя губы в саркастичной ухмылке, подошёл к бледной Илинки.
— Держи, дура!
Сунув конверт в руки испуганной девушке, махнул рукой Анке, указывая ей на колонну грузовиков, и вразвалочку пошёл в сторону штаба, где собирался полковой обоз.
Девушка немного трясущимися руками открыла конверт и вынула свои документы. Там же нашлась и вольная, подписанная лично княжичем. Между страницами документов лежали несколько купюр.
Об ответе на мой вопрос главе рода по поводу встреченных наёмников я вспомнил уже на марше. Добыв из инвентаря телефон, убедился, что связи здесь нет. Пометавшись по окрестностям, так ничего и не добился, пришлось длинной серией телепортов подниматься на километровую высоту, где в конце концов смог поймать сигнал. Уже в свободном падении получил несколько сообщений и уведомлений о пропущенных звонках.
Читал уже на земле.
Бурча на самого себя, что в своё время не затребовал у Артамонова спутниковый телефон, открыл первое сообщение.
Как оказалось, наёмники всё‑таки были не державинскими и вообще не наёмниками. Дед писал, что в зону военных действий под видом союзных отрядов, с неясными целями, проникли боевики ордена Святого Порога.
Мне их цели были ясны, вот только спокойствия это не добавило.
Почему‑то сразу вспомнилась вчерашняя гибель девяти игроков.
«Похоже, здесь не обошлось без этой святой мразоты!»
По поводу Державина мне было велено не беспокоиться, так как боярин скоропостижно скончался в своём имении.
— Однако! — пробормотал я, удивлённый крутостью и оперативностью князя.
Одно сообщение было от старшего витязя, что отвечал за охрану и перевозку гравировального комплекса. Ещё десяток — от Инги. Быстро настрочив всем ответы, я снова вознёсся в небеса.
И пока «смски» улетали по адресам, с высоты заметил большой отряд из полусотни бойцов.
— Хм, похоже на наш передовой дозор, — пробормотал я и попрыгал проверить. Так и оказалось, и, мало того, авангардом командовал хорошо знакомый мне по офицерскому клубу поручик. От скуки я решил к ним на время присоединиться. Поручику тоже было скучно, и он с удовольствием включился в беседу «о бабах», не отказавшись и от фляжки с марочным коньяком. Так, расслабленно передавая полулитровую тару туда‑сюда, мы и двигались, пока из‑за холма не вылетела конная лава. От неопытности и неожиданности мне показалось, что на нас надвигается конный полк, но через мгновение я понял, что всадников едва ли три десятка и, скорее всего, это конная разведка, естественно, турецкая.
«Вот же идиот! Опять забыл про „радар“!» — мысленно обругал я себя.
Выхватив сабли, турки пронзительно завизжали и, пришпорив коней, вздымая пыль, лавиной покатились на наши спешно строящиеся ряды.
Подавив желание вытащить из «инвентаря» пулемёт, я выставил перед движущейся человеко‑конной массой несколько «гравиловушек» и принялся с интересом ждать, когда турки в них влетят.
— Держать строй! Сучьи дети! — орал поручик, пытаясь сбить солдат в «коробку», причём сам отлично понимая, что без копий против конницы у них нет и шанса.
Несмотря на скорость и массу конного бойца, проскочить «сингулярности» удалось только тем, кто зацепил ловушки по краям; остальных искажённая гравитация, под испуганное лошадиное ржание, безжалостно сминая, как листы бумаги, потащила к «ядру».
Замелькали первые системные сообщения.
Несмотря на плотность расположения ловушек, прорвалось почти два десятка конных.
— Я надеюсь, вы пристёгнуты, — пробормотал я, материализуя одну за другой две стены прямо на пути конницы.
Снова испуганное ржание, панические крики людей, и через мгновение — влажные удары с треском костей о серую твердь стен.
На этот раз выживших было ещё меньше: кто‑то проскочил в зазор между стенами, кто‑то успел вовремя свернуть и объехать препятствие сбоку.
— Итого, одиннадцать! — быстро пересчитал я оставшихся всадников.
Кстати, атаковать нас сильно убавившие в количестве и решимости «башибузуки» резко передумали и теперь, безжалостно работая плётками, пытались развернуть свой четырёхногий транспорт. Вот только было уже поздно: нас разделяло меньше полусотни метров.
Конечно, места, чтобы заложить дугу, ещё хватало, вот только с учётом «мага» у русских это значило подставить под заклинания незащищённый бок, при этом потеряв в скорости.
Усатый громила, почему‑то обряженный в серебренные средневековые доспехи, скакавший впереди, это понял и решил идти напрорыв в надежде, что хоть кому‑то удастся проскочить.
В какой‑то момент он вдруг вытянул вперёд руку и резко сжал её в кулак, и через мгновение три наших бойца в первом ряду буквально лопнули, словно шарики, наполненные кровью, забрызгав всю кривоватую «коробку».