Уровни силы 3 (СИ), стр. 23

— А ты ещё кто такой⁈ — вызверился на меня «красавчик».

— Ты, идиот, даже не поинтересовался, в чей дом ломишься⁈ — удивился я. Признаться, я думал, это спланированная провокация, а оказалось, что всё это — самодеятельность молодого идиота.

— Что⁈ Как ты меня назвал, ублюдок⁈ — вскипел юноша.

— Курбский — моя фамилия. А ты, плод инцеста, полагаю, второй сын Державина.

Лицо «плода» перекосило от бешенства, и, судя по его скрюченным, словно когти, пальцам, он готов был разорвать меня прямо на месте. Вот только стальные тела витязей намекали ему, что он со своим «ратником» не проживёт в свалке и трёх секунд. То, что моя общеизвестная в Российской империи фамилия не произведёт на Державина никакого эффекта, было ожидаемо. Всё‑таки он и сам был не из последнего рода, да и Курбские в последнее время сильно подрастеряли в могуществе и влиянии.

— Дуэль! — буквально взвизгнул Державин.

Его вызовом я был нисколько не удивлён, так как, если бы он меня не вызвал, это пришлось бы делать мне — особенно после того, как он обозвал меня ублюдком. Иначе меня не понял бы мой собственный род. Переговоры о деталях дуэли вели уже наши витязи, которые и выступали секундантами; я же, озвучив Огневу свои пожелания, развернулся и, не обращая внимания на перекошенную от злости физиономию Державина, ушёл думать о системной артефакторике.

В результате договорились до классической дуэли на саблях без магии, артефактов и защитного снаряжения — только чистое мастерство и способности витязя, которых у меня не было. Спорить с явно невыгодными мне условиями я даже и не пытался, так как изначально не собирался сражаться честно. Причём нисколько этого не стыдился: меру благородства аристократии я уже успел оценить. За примером далеко ходить не нужно: меня, имеющего официальный уровень развития — новик второго ранга, вызвал на дуэль полноценный ратник, что по сути являлось убийством.

— Будет тебе, сука, сюрприз! — пробормотал я, поднимаясь на второй этаж к гравировальному комплексу.

Уже в святая святых своей мастерской вспомнил о количестве витязей и рядовых бойцов, сопровождавших мажора на войну, и вдруг подумал, что молодой дегенерат может, из‑за ударившей ему в голову мочи, легко организовать ночной налёт на мой дом. Пришлось снова доставать телефон и звонить напрямую деду.

Конечно же, без детального рассказа, кто что сказал и где стоял, не обошлось.

Коротко приказав мне ждать и никуда не лезть, князь отключился, а я, помучившись пару часов, загрузил в комплекс новые данные, поставил его на производство новой, более продвинутой версии шарико‑артефактов. Правда, вся продвинутость заключалась в том, что каждый слой был мощнее предыдущей версии на три процента. На первый взгляд — несущественная мелочь, если, конечно, не брать во внимание, что таких слоёв мои щитовые артефакты содержали две с половиной тысячи.

Кроме тысяч шариков, «нарисовал» себе ещё и броню — также чуточку лучше предыдущей, хотя и выглядевшую куда как скромнее. Не забыл и о небольшом «преимуществе»; правда, этот артефакт был ещё не «посчитан» и вообще существовал по большей части только у меня в голове и в качестве кольца‑заготовки.

Пока комплекс работал, я переоделся в свой фехтовальный костюм и, кликнув Огнева, спустился в сад: меня ждали сотни безнадёжных спаррингов.

Глава 9

Спать лёг практически с нулевым значением в «Выносливости», умудрившись провести с Огневым больше двухсот спаррингов, и, кажется, утомил даже его.

Проснулся посреди ночи и несколько мгновений недоумевал, что могло меня разбудить, пока в какой-то момент вдруг не понял что в моём поле контроля копошится незнакомец. Тощая оборванная фигура с какой‑то тряпкой на лице ловко ввинтилась в открытую по случаю жары форточку на кухне, достала из‑за пояса здоровенный мясницкий тесак и, крадучись, пошла к лестнице.

— Хм, я бы сказал, что это обычный воришка, но тогда зачем ему нож? А главное, как он умудрился пройти мимо патрулей, сотен боярских гвардейцев и, в конце концов, мимо моих витязей, которые вроде как должны охранять дом?

Почесав переносицу, я поставил на лестнице, прямо на пути крадущегося на второй этаж, «Сингулярный захват», в последний момент ослабил его до первого уровня, чтобы иметь возможность поболтать с целым куском человека, а не с шаром размером с апельсин. Через секунду до меня донёсся сдавленный вскрик: воришка, подозрительно похожий на убийцу, вляпался в «хваталку» и сейчас пытался, не производя лишнего шума, вырваться из неё. Скорее всего, у него бы это даже получилось. Мерзко ухмыльнувшись, добавил вторую «хваталку», причём расположил её таким образом, чтобы в неё попали ещё и руки воришки.

Нежданный гость из ночи, проявив просто потрясающую выдержку, молчал почти полторы минуты — и это при том, что за это время «Сингулярность» буквально раздробила ему пальцы на обеих ногах и сломала ступни; примерно то же самое произошло и с руками. В конце концов вор‑убийца не выдержал и, легко перекрыв влажное похрустывание своих костей, диким воплем, всполошив моих домочадцев и охрану, последние молниями рванули в дом. Злобно ухмыльнувшись, поймал обоих бегущих витязей в «Сингулярность»; этих не жалел, поэтому выдал им максимальную версию.

Пока я вставал с кровати, накидывал на себя халат и держал охранников в «хваталке», кстати, несмотря на четвёртый уровень спелла, старший охраны, имевший звание мастера третьего ранга, понемногу перебарывал «гравиловушку», медленно двигаясь к границе «сингулярности».

Я тем временем не спеша вышел из спальни, включил свет в коридоре и вышел на лестничную площадку, одновременно отменяя «хваталку» для витязей. Так как оба не переставали упираться изо всех сил, неожиданное исчезновение сопротивления оказало на их тела ожидаемый эффект: оба, словно реактивные болиды, разлетелись в разные стороны. Старший охраны улетел в сад, где своей тушей снёс пару яблонь, а второй с размаху влетел в стену дома, заставив её задрожать, словно при ракетном ударе.

— Ошибся адресом? — вежливо спросил я у распластанного в странной позе воришки.

Ещё через мгновение в дом ворвались оба витязя, нисколько не пострадавшие от падений.

— Стоять на месте и не двигаться! — пригвоздил я приказом обоих. Остановил их, конечно, не просто так: боялся, что из‑за дурного усердия они случайно убьют незваного гостя.

— С вами, супчики, я потом поговорю, — одарив бойцов многообещающим взглядом, от чего они всерьёз заволновались, я вернулся к воришке.

Отменил «хваталки», терпеливо дождался, когда вскрикивающее от боли тело докатится до подножия лестницы, и после этого приступил к допросу.

— Кто тебя послал и как ты проник в дом?

Ниндзя‑неудачник проигнорировал мой вопрос и продолжил стонать.

В этот момент в холл выскочил Мешок в огромных семейных трусах, но с автоматом в руках и чуть не лишился головы. Один из витязей дёрнулся, рефлекторно выхватывая из ножен меч, но вовремя опознал Мешка и замер буквально на расстоянии удара от него.

— Что‑то я всё больше начинаю сомневаться в вашей компетенции, — произнёс я, сверля взглядом старшего витязя.

— Сними с него маску! — бросил я Мешку, чувствуя нарастающее раздражение.

Бывший каторжник безбоязненно подошёл к стонущему телу и сдёрнул с его лица платок.

— Хм, похоже, просто местный, — немного удивился я, увидев смуглую, слегка грязноватую, а главное — очень молодую физиономию гостя.

— Кто такой? — повторил я свой вопрос, начиная сомневаться, что этого молодчика вообще кто‑то посылал. Юноша, стиснув зубы, подавил стон боли и упрямо промолчал. Мешок, поймав мой взгляд, гнусно ухмыльнулся и наступил на сломанные пальцы гостя.

До твёрдости советских партизан юноша сильно не дотягивал и раскололся буквально через минуту.

— Хватит, хватит! Пощадите, господин! — завопил пленник.

— Имя?

— Василе! Василе, я! — выкрикнул юноша и уже немного спокойнее добавил: — Василе Биешу.