Уровни силы 3 (СИ), стр. 18
— Охренеть! Кажется, теперь мне придётся оглядываться почаще.
Следующая новость, которая для меня была не такой уж и новостью, — это количество игроков, прибывших на войну. Если верить оставленным ими сообщениям, минимум два десятка игроков в качестве наёмников приехали «пофармить» на Русско‑турецкую войну. Часть, как водится, выступала за турков, и часть — за русских, причём и тем, и другим было неважно, за кого воевать: всё, что их интересовало, — это возможность убивать.
— Похоже, будет весело.
Глава 7
Вечером в повседневном мундире, с уставным «Ярыгиным» в кобуре и при сабле — всё‑таки война, — отправился в клуб, расположившийся в доме бывшего мэра. Несмотря на то что второй этаж сильно пострадал, как и окружающий парк, первый этаж был относительно цел и пригоден для времяпровождения неприхотливых пехотных офицеров.
Благодаря очень дешёвой рабочей силе в уцелевших помещениях был быстро наведён порядок; нашлась и непострадавшая мебель.
В огромном зале, где, видимо, раньше проводились светские рауты, теперь стояли разнокалиберные столы для игры в карты; в углу приткнулся такоцдк сборный бар с неплохим выбором местного вина. Прекрасных дам, конечно, не было, впрочем как и безобразных: в офицерский клуб не допускались проститутки и содержанки, а дворянства в городе не осталось — кто вовремя не сбежал, сейчас кормил червей или прятался от имперской контрразведки.
В карты я играл посредственно, но от скуки и чтобы завязать приятельские отношения, сел за стол и неожиданно выяснил, что при достаточном сосредоточении могу «видеть» все карты, попадающие в мою сферу контроля пространства. Причём даже те, что ещё в колоде. После такого открытия играть стало ещё скучнее; единственное, что меня немного развлекало, — я давал выигрывать своим знакомым и оставлял с носом тех, кто мне хоть немного не нравился.
В итоге три часа за карточным столом сделали беднее моего деда на сорок тысяч рублей.
— Скучно, господа! Никто не желает позвенеть клинками?
Несмотря на молодость, разгорячённую вином, желающих не нашлось: с некоторых пор даже штабс‑капитан Овечкин не был мне соперником.
— Эх!
Тяжело вздохнув, пошёл к бару, где и присоединился к более старшим офицерам, оказавшимися ужасными сплетниками. В данный момент они с жаром обсуждали моё приобретение — Илинку — и параллельно предавались воспоминаниям о своих «крепостных девках», с которыми отжигали, когда были в своих имениях.
Мой приход сменил тему на скорое прибытие архимага на их направление. Заметив меня, начальник штаба стал выпытывать, кто конкретно приедет. Видимо, считал, что моя биологическая мать Жар‑птица, с которой, к слову, я ни разу не только не виделся, но даже и не разговаривал, мне что‑то по‑семейному сообщила. Ничего не добившись, стал сокрушаться, что с вмешательством великих магов всё сильно осложнится. Так как дальше воевать придётся чисто средневековыми методами, причём в основном копьями и топорами: луки и арбалеты против современных бронежилетов были малоэффективны.
Естественно это сразу же тянуло за собой изменения тактики, если сейчас все боевые действия в основном ведутся малыми мобильными штурмовыми или диверсионными группами, то после падения в средние века для достижения хоть каких‑то результатов придётся задействовать куда как большие контингенты. Что, естественно, выливалось в новые головняки для штаба.
— Боже, сколько же геморроя нас ждёт! — пожаловался пьяненький начальник штаба.
Я не возражал и против средневековых методов: для меня так даже будет в какой‑то степени безопаснее. По крайней мере, никто не влепит мне из гранатомёта или антиматериальной снайперки. Конечно, остались ещё витязи и маги, но они и сейчас где‑то были, просто на нашем участке фронта их было немного, так как наше направление было даже не второстепенным. Хотя, судя по скорому прибытию архимага, всё могло быстро измениться в ближайшее время.
В два часа ночи я выбрался из клуба. Спать не хотелось от слова совсем: с ростом характеристик мне на сон требовалось всё меньше и меньше времени. На текущий момент хватало всего четырёх часов в сутки, чтобы быть свежим и бодрым.
— Пойти, что ли, потренироваться? — пробормотал я, направляясь к западной окраине города, который наиболее сильно пострадал при штурме и в последующих городских боях.
По сути, несколько районов были превращены в руины, и на данный момент официально там никто не жил. И вообще, кроме патрулей, никто не появлялся.
«Проскакав» за минуту пару километров, я оказался посреди настолько привычного пейзажа, что на секунду мне показалось, будто я снова на родной версии Земли — в очередном городе, обработанном артиллерией и ракетными ударами.
Изрытая воронками улица с разбитым асфальтом и горами строительного и прочего мусора на месте домов. Только в нескольких местах уцелели стены, но даже они были изъедены кавернами попаданий. Кое‑где виднелись следы заклинаний: иногда — просто оплавленные или закопчённые кучи, а порой — безобразные кляксы. Некоторые отметины были особенно причудливы, вроде чёрного пятна в чьём‑то дворе, в котором, словно водоросли, лениво колыхались чёрные нити.
— Надо же, а всем врали, что, согласно Парижской конвенции, малефики в боевых действиях участвовать не будут, — пробормотал я, опознав школу, к которой принадлежало заклинание.
Кстати, несмотря на всю «чернушность» школы малефицизма, она была официально признана в Российской империи. Я даже натыкался на ролики, где адепты этого течения демонстрировали разнообразные зрелищные заклинания.
— Надо бы повнимательнее. Не хватало ещё влететь в такую пакость, — пробормотал я, зачем‑то вскидывая руку и выдавая длиннющую серию «Сингулярных захватов». Буквально за десяток секунд забил «гравихваталками» всю улицу и руины.
Домой я вернулся под утро, успев буквально заполонить целый район облачками «Деструкции», которая, кстати, апнулась до второго уровня. Особенность этого заклинания в том, что оно могло практически вечно висеть на одном месте: энергию оно расходовало, только если в радиус его поражения попадала какая‑нибудь материя.
Следующий район был превращён «Стенами» в лабиринт, причём непростой, а набитый «хваталками». Пока я «воздвигал» полосу препятствий для маловероятного флангового удара противника, «Стена» выросла до пятого уровня, а «Сингулярность» — до третьего. Кстати, теперь заклинание стало реально опасным даже для слабого витязя, а уж просто человека оно могло за считанные минуты «скатать» в шар размером с баскетбольный мяч.
Позднее утро я встретил в шёлковом халате, с настоящей демитассе (маленькая чашка) чёрного кофе по‑турецки в руке, в тенистой беседке; передо мной на столе стояло блюдо с рахат‑лукумом.
Отхлёбывая мелкими глоточками сладкое обжигающее кофе, я размышлял о влиянии турецкой культуры на молдавскую и одновременно смотрел на бледного отца Илинки, который пришёл за деньгами за свою дочь.
Моё молчание пугало сутенёра до тряски в ногах, но прервать его он не смел, почему‑то боясь моих слов ещё больше, чем молчания.
Не знаю, успел бы папаша накрутить себя до инфаркта или нет, но спас его Мешок. Мой слуга‑каторжанин вышел из дома, молча подошёл к бате года, сунул ему в руку пачку купюр, забрал документы Илинки и, брезгливо цедя слова сквозь зубы, бросил:
— Пшёл нах! Помоечник!
Мужчина, часто кланяясь и испуганно кося на меня глазом, быстро попятился и буквально сбежал, так и не поинтересовавшись судьбой дочери.
Этим же утром Артамонов лично привёз заказанные, но уже ненужные генераторы и продукты. Груз вышел неожиданно объёмным; секретарю князя пришлось гнать целую фуру, ради которой пришлось организовывать конвой. Который наверняка обошёлся как бы не дороже самого груза. Генераторы с несколькими бочками бензина были немедленно пожертвованы на нужды полка, а продукты под чутким руководством Мешка стали активно перегружаться в кладовые силами голодных немногочисленных соседей, которых я зачем‑то подкармливал.