На границе империй. Том 10. Часть 16 (СИ), стр. 30

Тупиковый тоннель, которого не существовало по схеме. Подкрепление, которого не должно было быть в принципе. Операция, в которой противник оказывался не там, где им полагалось находиться согласно всем нашим расчётам, будто кто-то заранее знал, что мы будем сверяться именно с этой картой, и подготовил ловушку с расчётом на нашу же дисциплинированность, на нашу готовность доверять данным, которые нам предоставил Кэлрстон. А сейчас его выход в эфир мне не казался удачей, а скорее спланированной ловушкой. Такое чувство, что было спланировано заранее, спланировано кем-то, кто знал не только расположение коридоров станции, но и то, как именно мы будем действовать, столкнувшись с неожиданностью, знал наш устав, наши привычки, саму логику флотского мышления. Но он совсем не ожидал, что я просто возьму и продырявлю станцию. Тогда ему пришлось срочно, в последний момент менять планы. Он специально подгадал, чтобы точка нашей встречи и этот тупиковый тоннель оказались рядом и там, где его появление, появление его подчинённых из него, нанесёт максимальный урон абордажникам. Он всё рассчитал заранее, до мелочей, даже момент, когда мы решим, что операция уже практически завершена и можно немного расслабиться.

Это я уже понял и понял также, что он, не задумываясь, без малейших колебаний пожертвовал группой, которая шла с учёными. Для него это была всего лишь разменная фигура на доске, часть плана, часть расчёта, а вовсе не живые разумные, которых можно было бы сохранить ценой хоть каких-то усилий.

Вопрос был только в том, сколько их здесь ещё осталось и какие ещё сюрпризы он нам приготовил напоследок, какую ещё карту придержал в рукаве на случай, если и это не сработает.

На мгновение я отвлёкся от тактических выкладок и позволил себе просто оценить обстановку целиком, как единое целое, а не набор разрозненных угроз, — и от этого целостного взгляда стало ещё тревожнее. Мне стало казаться, что ещё немного, и коридор превратится из обычного участка отхода в ловушку. А из темноты прилетит новый сюрприз, о котором ничто не предупредит заранее, если у противника, расставившего это зеркало за зеркалом, ловушку внутри ловушки, найдётся ещё один, сюрприз в виде решающего козыря, припасённого именно на такой случай.

Тупиковый тоннель. Там однозначно есть замаскированный проход. Кто-то знал, что там есть лаз — знал точно, без допущений, как знают только те, кто ходил по этим коридорам не один раз. Либо кто-то из них бывал здесь раньше. Либо у пиратов был осведомитель. Кто-то из местных, кто провёл их, показал, объяснил, ткнул пальцем в темноту и сказал: там.

Глава 15

Эту мысль я задвинул подальше, туда, где она пока могла подождать своей очереди, не мешая думать о главном. Потом с этим вопросом разберёмся — кто знал про проход и кто их провёл на станцию. Сейчас актуально другое.

А ведь они готовили мне ловушку — пришла в голову очередная мысль. Грамотную ловушку и хорошо продуманную. Такую, какую готовят не наспех и не по наитию, а долго, тщательно, с расчётом на конкретную реакцию противника. И не сработала эта ловушка только по одной-единственной причине: те, кто её готовил, не сумели действовать синхронно. Если бы десяток пиратов, сопровождавших учёных, и подошедшая к ним из бокового тоннеля вторая группа, ударили одновременно — трудно сказать, как бы всё сложилось. Наверняка значительно хуже. Возможно, лейтенант успел бы что-то сделать, перегруппироваться. А возможно, и нет.

Но они не успели синхронизироваться. Группа, прибывшая в боковой тоннель, явно запоздала — минуты на три, может, на четыре, не больше. И эта заминка стоила им потери внезапности, и учёных они лишились.

Если здесь есть один такой скрытый проход — значит, наверняка есть и другие, подумалось мне, и мысль эта улеглась рядом с первой, такая же неприятная, такая же требующая ответа, которого пока не было.

Именно в этот момент по взводу прикрытия, оставленному для охраны тоннеля, открыла огонь группа неизвестных. А точнее, взвод прикрытия открыл огонь по группе неизвестных.

Я почти сразу переключился на камеры группы, оставленной в засаде.

Как я и подозревал, пираты разделились, и сейчас ещё одна их группа нарвалась на нашу засаду — ту, что была устроена, подготовлена и укреплена двадцатью абордажниками, которых лейтенант предусмотрительно оставил именно там, чтобы прикрывать спину основной группе.

Пираты сразу понесли потери, и частые вспышки на экране были тому наглядным свидетельством. Но меня это совсем не радовало. Пиратов оказалось значительно больше, чем я ожидал изначально.

Хорошо, что в засаде находилось именно двадцать абордажников, а не меньше. Будь их там меньше, ситуация могла сложиться совсем иначе, и я предпочитал недодумывать, насколько именно иначе. Нарвавшаяся на засаду группа была весьма значительной: точное количество назвать было сложно даже приблизительно, но по частоте вспышек их винтовок, по плотности ответного огня было ясно одно — их много.

Я смотрел на экран и совершенно не понимал, откуда они взялись в таком количестве именно на этой станции. Это оставалось для меня загадкой. В два корабля-невидимки такое количество разумных просто не могло поместиться. А как инженер я знал технические характеристики подобных кораблей достаточно хорошо, чтобы не сомневаться: маскировочный контур, съедающий энергию всей силовой установки, оставлял крайне мало места под жилые и грузовые отсеки. Любой инженер, проектировавший подобный корабль, скажет то же самое: либо невидимость, либо вместимость, но не то и другое сразу. Внутрь этих судов физически не влезло бы столько тел, столько оружия, столько снаряжения. Тогда откуда они здесь взялись на станции? С ещё одного необнаруженного корабля? Или они были здесь задолго до нашего появления, обосновавшись на станции ещё до того, как мы вошли в этот сектор? И зачем они здесь оказались в таком количестве?

И у этих пиратов, судя по всему, стояла вполне определённая задача. Им однозначно нужны были учёные — это читалось по тому, как настойчиво они пытались провести мимо нас на группу учёных. Но для чего именно они пиратам понадобились, оставалось для меня совершенно непонятным.

На станции бой продолжался.

Точнее, продолжалась активная перестрелка. Пираты, едва Баренс начал отход, сразу же начали преследование — вязкое, настойчивое, без пауз на передышку. Теперь между двумя сторонами оставалось метров двадцать открытого коридора: три дроида в центре, методично прикрывающие отступление, и огромное количество плазмы, летящей с обеих сторон, — достаточно, чтобы сделать эти двадцать метров крайне неприятным местом для любого, кто рискнёт их преодолеть без прикрытия.

— Баренс, — произнёс я, и голос мой прозвучал в рубке ровно, буднично, без напряжения, которое я всё-таки чувствовал где-то внутри.

— Слушаю, адмирал, — отозвался он почти мгновенно, будто ждал вызова.

— Как у тебя дела?

— Отход идёт. Дроиды держат. Трое раненых: двое легко, идут сами, один серьёзнее. Двое погибших. Учёные все живые, в середине колонны. Минут восемь осталось до группы прикрытия.

— Хорошо. Слушай внимательно. Отправь одного или двоих. У вас на пути назад есть два боковых тоннеля, пускай займут позицию возле них. Не задерживайся там, но проверь. Есть у меня опасение, что и в них тоже могут быть скрытые проходы, и вас возле них могут поджидать сюрпризы.

— Может, поискать скрытые проходы, адмирал? — В голосе Баренса мелькнуло что-то вроде инициативы.

— Не стоит. Просто если что-то возле них обнаружат, пускай сообщат немедленно. Время сейчас дороже подробностей.

— Принято.

Группа прикрытия держалась. Двадцать абордажников против третьей группы пиратов. Позиция у них была выбрана грамотно: угол коридора, дающий укрытие с двух сторон, и хороший сектор обстрела, продуманный ещё до того, как понадобился.

— Корсак, — произнёс я, — сенсоры. Термальное сканирование всех боковых тоннелей в районе пятого и шестого секторов. Ищи тепловые сигнатуры там, где их не должно быть. Аномалии, движение — всё что угодно живое.