На границе империй. Том 10. Часть 16 (СИ), стр. 28
Когда Кэрстон поравнялся с Баренсом, их взгляды встретились.
Учёный не останавливался. Не говорил ничего. Шёл в общем темпе, голова прямо, руки опущены. Но в ту секунду, пока они смотрели друг на друга — секунду, не больше, — Кэрстон сделал едва заметное движение глазами. Вниз. И влево.
Потом отвернулся и пошёл дальше.
Баренс не изменился в лице. Выдержал взгляд без интереса. Как смотрят на стену.
Группа прошла по коридору и растворилась в темноте за поворотом. Звуки шагов затихали — неравномерно, как и должно быть у группы, часть которой ранена. Потом — тишина. Вентиляция. Капля.
Баренс подождал ещё несколько секунд. Потом произнёс тихо, не в пространство, а конкретно — в закрытый тактический канал своих бойцов:
— Малые группы, готовность. Не двигаться. Ждать.
И только после этого обратился ко мне.
Доклад был коротким. Без лишних слов, без интонаций — только факты:
— Адмирал. Группа прошла. Около десяти бойцов, шесть учёных, Кэрстон среди них. Двигаются к западному шлюзу. Я их пропустил.
Пауза. Короткая, но я её услышал. Потом он добавил:
— Кэрстон посмотрел на меня, а потом вниз и влево, когда проходил мимо. Не знаю, что это значит. Но он это сделал намеренно.
Я посмотрел на схему станции, висевшую на боковом экране рубки. Приблизительную, неточную — местные обитатели давно перестали согласовывать новые тоннели с кем бы то ни было, и схема отставала от реальности на несколько итераций расширения. Нити коридоров путались, нумерация секций не совпадала с реальными маркерами на стенах. Но кое-что на ней всё же было.
Вниз и влево от точки, где стоял Баренс.
Технический ярус. Ниже основных жилых и рабочих коридоров — туда, где проходят трубопроводы, кабельные трассы, резервные генераторы. Туда обычно не ходят без причины. Ни один здравомыслящий человек не выбрал бы такое место для встречи или укрытия, разве что у него не осталось иного выбора, или он точно знал, что именно там его никто не станет искать в первую очередь.
Но что там можно спрятать что-то. Или кого-то.
Кэрстон не просил помощи. Он на что-то намекал. Вот только на что?
У Кэрстона было спокойное лицо. Значит, была уверенность. Внутренняя уверенность, которая появляется у разумного, когда он точно знает, что именно он делает и зачем.
Кэрстон шёл с ними. Смотрел прямо. Держался спокойно. А я ничего не понимал, если честно, но, по всей видимости, это было послание, адресованное именно мне. Но что оно значит?
Вновь посмотрел на схему станции, и кое-что начало складываться. Ниже и слева на схеме находился только технический уровень станции. Который, в свою очередь, состоял ещё из нескольких подуровней. Что-то находится в техническом ярусе? Что именно там могло находиться? Или кто? И самое главное, как я должен это обнаружить? Там на схеме, числилось пять подуровней. Весьма протяжённых по длине. Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю, что. И ради чего тогда весь этот спектакль с пиратами, с маскировочными полями, с ложным вызовом был нужен? Что здесь есть что-то важнее самого Кэрстона, и тогда, почему я об этом ничего не знаю? Что-то, чего не было в том отчёте, который я получил перед вылетом сюда. И почему мне об этом вице-адмирал ни слова не сказал? Сам не знал? Почему глава дипломатической службы империи мне об этом ничего не сказал? Тоже не знал? А если это действительно разведка империи?
Вопросы наслаивались один на другой, и ни один из них не давал ответа, только новые вопросы, ещё более неудобные, чем предыдущие. Потом я скомандовал, коротко, не тратя слов на объяснения, потому что время объяснений уже прошло:
Глава 14
Вперёд! В атаку!
Честно говоря, я отдал команду, но внутри меня грызли сомнения.
В ответ практически сразу началось движение в тоннеле.
Баренс ничего не уточнил. Не позволил себе даже секундного колебания, которое я мог бы понять. У него был это первый настоящий бой. Я видел, как он начал искать Кэрстона и нашёл его. Кэрстон шёл всё так же впереди всех учёных, спиной к лейтенанту, чуть ссутулившийся. Учёный двигался спокойно, может быть, догадывался и о том, что сейчас произойдёт, а может, просто ждал хоть какого-то знака. Вот только этого знака не последовало…
— Вперёд! — скомандовал лейтенант.
И произошло то, чего я совершенно не ожидал увидеть.
Мне было по-прежнему плохо видно, но я рассмотрел, как задвигались разные тёмные заколки тоннеля. Что именно там происходит, я хорошо рассмотреть не мог. Практически в полной темноте замелькали лезвия абордажных ножей, и я понял, что где-то там в тёмных местах тоннеля, находился спрятанный лейтенантом Баренсом целый взвод. Просто пересчитав абордажников, что находились рядом с лейтенантом. И этот засадный взвод стал полной неожиданностью для пиратов, да и для учёных тоже.
Лейтенант двигался вместе с абордажниками, что встречали гостей. Они сразу рванули за прошедшими мимо них пиратами, но лейтенант явно не успевал к Кэрстону. Это я понял совершенно отчётливо. Но, видимо, это было предусмотрено у лейтенанта заранее. Потому что-то, а точнее, кто-то свалился откуда-то сверху. Прямо на спину Кэрстона. Кэрстон вскрикнул скорее, больше от неожиданности, чем от боли, и они оба свалились вниз, на пол. Причём этот абордажник свалившись сверху, держал в руках бластер, и пока они вместе валились на пол, успел раза три или четыре выстрелить в спину идущему впереди пирату. Тому, что вёл переговоры. А дальше холодный каменный пол принял их обоих, и они укатились куда-то вместе. Из-за остальных мне не стало их не видно.
Ещё пятеро его парней также знали свои цели. Они выполнили приказ. Каждый бросился к ближайшему учёному. Пятеро абордажников в тяжёлой броне, пятеро учёных в лёгких скафандрах.
Это заняло доли секунды.
Оставшиеся пираты вначале открыли огонь, а потом всё быстро перешло в рукопашную.
Пираты не ожидали этого. И совсем не потому, что были не подготовлены. Просто они не ожидали именно такого решения: пропустить, дать пройти, дать колонне растянуться и атаковать именно в этот момент, когда стрелять сложно обеим сторонам.
Двое идущих впереди получили сразу самыми первыми. Первый — несколько зарядов в спину, отчего он дёрнулся назад и в этот момент его атаковали двое абордажников с ножами, на секунду потерял ориентацию, пытаясь найти горизонт, а потом отправился на перерождение после двух ударов ножами. Второго атаковали также двое, один запрыгнул на его спину, второй абордажник появился спереди. В узком коридоре преимущество не работает так, как на открытом пространстве. Здесь выигрывает тот, кто первым нарушил дистанцию и атаковал.
Сам я переключался по камерам абордажников ища Кэрстона и вскоре нашёл, он не сопротивлялся прикрытый абордажником. Мне было нужно понять, что здесь происходит. Поэтому я отмотал назад запись и просмотрел. Через секунду после броска ему на спину он перестал дёргаться, прижался к полу, закрыл голову руками, сам, без команды. Понял. Абордажник лежал сверху, прижал его к стене, практически не двигался, держал по-прежнему бластер в руке и смотрел постоянно, кого бы ещё подстрелить.
Но сзади была настоящая свалка из разумных и шла рукопашная полным ходом. Стрелять, в кого было нельзя из-за того, что можно было попасть в своих же, и это совсем не радовало, того, кто прикрывал Кэрстона. Он явно жаждал поучаствовать в этой рукопашной.
Двое парней Баренса получили серьёзно, противник хотя и уступал числом, но дрался ожесточённо. Один из абордажников получил ранение к стене, держась за бок, или, его лицо под поднятым забралом стало белым, губы плотно сжаты от боли, которую он старался не показывать. Второй продолжал драться в крови с разбитым забралом не останавливаясь. Кровь заливала ему правый глаз, он не вытирал кровь, только щурился, продолжал колоть ножом, полагаясь больше на слух и чутьё, чем на зрение. Один из неизвестных сумел, вырвался из захвата, и раненый побежал назад, быстро, умело, со скоростью, которую даёт только страх, но даже это ему не помогло. Абордажник, что прикрывал Кэрстона, заметив его, отделившегося от остальных, туже прицелился и выпустил ему в спину несколько зарядов. И это сделал, не он один. Так что далеко этот пират не сумел убежать. Отправился, судя по всему, на перерождение.