"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 920

Шаг за шагом, сжав зубы, они побрели вверх по склону. Левее и ниже, на спускавшейся к равнине осыпи, Димка заметил какое-то животное - оно медленно двигалось вправо. Расстояние было слишком велико, а их глаза слишком слабы, чтобы рассмотреть его в мареве нагретого воздуха. Видно было лишь, что оно серого цвета и большое, но Димку вдруг пробрали мурашки: ему показалось, что форма этого существа была слишком уж... изменчивой.

- Что это? - наконец спросил он.

- Это морок, - сухо ответил Вайми, почти не разжимая губ. - Там нет ничего, что могло бы оставить след, но чем ближе ты к нему подходишь, тем более реальным он становится. Если ты подойдешь слишком близко, он убьет тебя.

Димка счел за благо прекратить расспросы. Казалось, само это место давно проклято и они все старались как можно быстрее покинуть его. Уже скоро, подумал мальчишка, мы доберемся до Надира и положим конец всему этому карнавалу жутких чудес...

Невысокий казалось бы склон оказался длинным и неровным и они миновали его только к концу дня. Нырнув в теснины ущелья, Димка попал в угрюмый мир кирпично-красных скал и красновато-коричневых теней. Вечер, как назло, выдался жаркий. Солнце палило нещадно, пока он, обливаясь потом, пробирался в лабиринте промоин, то и дело спотыкаясь об камни, словно плавая в жарком и душном застойном воздухе. Здесь, на дне узких оврагов, в сырых и глубоких расщелинах скал росли крупные белесые цветы на длинных липких стеблях. Их сильный дурманящий запах, издали приятный, вблизи становился отвратительным, словно сладковатая вонь трупной гнили. Ветер вырезал необычные формы в крутых рыжих стенах - за каждым поворотом почему-то новые. Из одной выступали громадные столбы - сужаясь сверху и снизу, они выстроились, как ряд чудовищных бочек. На другой вдоль затененного склона протянулся бесконечный ряд полуколонн, а напротив, под залитым солнцем гребнем, из скалы выступали словно бы огромные песочные часы, раздёленные геометрически точной сеткой теней. Дальше в отвесных стенах ущелья между двумя слоями твердого камня зияли тысячи глубоких ниш - по их сторонам ветер вновь изваял точёные полуколонны со вздутиями и перехватами. Всё эти формы, повторяясь без изменений и конца, вызывали необъяснимую тревогу и даже страх, словно Димка наткнулся на след исступленного фанатизма какой-то додревней, непостижимой для человека расы...

Поднимаясь всё выше, они наконец добрались до самого края плато, под красное пыльное небо с низкими тучами. Цепь острых скал, словно сторожевых башенок, стояла у края мрачно-черной, удивительно плоской и зловещей равнины. Димка лишь секунду смотрел на неё, потом повернулся спиной и сел на кромке обрыва. На востоке над сумрачной пустыней из тяжелых серых туч синими столбами падал дождь. С запада пугающим багровым маревом надвигалось низкое облако, просвеченное сиянием заката. Добравшись до него, оно выбросило, точно щупальца, струи мелкого песка и пыли, несомой ураганным ветром, и Димка бросился вниз, в расщелину, пытаясь прикрыть лицо воротником рубахи. Настроение его резко испортилось - он уже понимал, что пустыня не отпустит их без боя...

Буря бушевала несколько часов, как нельзя лучше отвечая скверному настроению Димки, но забившись в щель между скалами он впервые за последнее время почувствовал себя в безопасности и крепко заснул. Какая бы жуть не бродила вокруг, буря не дала бы ей даже высунуть носа...

Когда он проснулся, была уже глубокая ночь. Буря давно кончилась и в прояснившемся небе царила заходящая Арисфена. Непроглядно-черные тени лежали вдоль подножий восточных обрывов, клиньями взбирались по промоинам, рассекая гребни скал на отдельные выступы, словно парившие в глубокой темноте. Рыжие днем, они сейчас казались отлитыми из тусклой синеватой стали. Отполированный ветром крупный черный щебень на плато блестел, словно куски стекла. Тишина здесь стояла такая, что Димка отчетливо слышал стук собственного сердца. Не верилось, что всего-то несколько часов назад тут бушевал дикий ураган, несущий тучи пыли и завывающий в скалах, словно тысяча чертей...

- И что дальше? - спросила Файму у их проводника.

Вайми бессовестно зевнул и посмотрел на восток, куда-то туда, где черное небо смыкалось с черной землей.

- Дальше будем спать. Идти ночью по камням опасно. Можно сломать ногу и вообще...

Возражений, как легко понять, не последовало.

Проснулся Димка с легким удивлением - он был твердо уверен, что ночью непременно случится какая-то гадость, явится то, что Вайми назвал "мороком", какая-нибудь жуткая местная тварь или банда обитающих в здешних ущельях психов. Ничего такого, к счастью, не нашлось, но поднявшись на плато он увидел уходящую вдаль бескрайнюю равнину - зловещий полог полной черноты. Сплошной покров отполированной ветром щебенки был столь густо-аспидным, что казался настоящей бездной, присыпанной битым стеклом. Ни единой былинки не росло здесь. Никакое движение не нарушало мертвой неподвижности равнины. Лишь вихри нагретого воздуха бродили по ней, искажая очертания мрачного пейзажа - от огромных и едва заметных до узких, пугающе-черных от перетертого в пыль камня. Они, словно армия призраков, шествовали, изгибаясь, над россыпью безжизненного щебня. В них далекие вихри, словно плавясь, сами принимали зыбкие, струящиеся очертания...

Щебнистое плато переходило в пологие откосы, а те в низкие куполовидные горы, словно сложенные из кусков блестящего угля, но и горы тут расступались. Усыпанное блескучим щебнем плато тянулось до самого горизонта. Отсвет его черных просторов лег на небо и его потускневшая синева приняла страшный железный оттенок. Казалось, что эта равнина ведет прямо в ад и Димке страшно не хотелось идти дальше. Но это была уже последняя преграда на пути...

Из всех их испытаний в пустыне это оказалось самым трудным. Черная, выжженная солнцем равнина простиралась бесконечно, теряясь в знойном мареве. Её сплошь покрывали камни, по большей части маленькие, плоские, отшлифо­ванные ветром и песком. Они вышли на эту равнину - и потерялись на ней, как цепочка муравьев поте­рялась бы на Красной площади. Чер­ные камни жгли жарой, словно каменка в бане. Хорошо ещё, что у них был теперь запас воды...

Почти весь день они шли по этому ровному, как стол, плато. Никаких ориентиров - ни дерева, ни скалы, ни холма. От этого у Димки даже возникло ощущение, что они топчутся на месте. Переход через раскаленную пустыню был ужасен, но настроение у мальчишки, как ни странно, было хорошее. Так или иначе, но большая часть пути осталась уже позади...

Миновав каменную пустыню, они вошли в низкий беззвучный лес. Как исполинские канделябры, из песка торчали зеленые ветвящиеся стволы без листьев - что-то похожее на земные кактусы, только без колючек. Оставалось лишь удивляться изменчивости здешних ландшафтов...

Здесь уже была жизнь, но неприметная, беззвучная. Мелкие быстрые ящерицы пробегали под ногами, оставляя тут же исчезавшие на мелком песке следы. Не жужжа, молча летали и роились насе­комые. Тихо скользили между "кактусами" пёстрые, безвредные по словам Вайми змейки...

Здесь, в лесу, их застигла новая песчаная буря, к счастью, несильная. Ветер был слабый, но нес мелкую сухую пыль, до такой степени наэлектризованную трением, что всё вокруг сухо потрескивало, а с протянутой руки Димки стекали отчетливо видные голубые искорки. Пришлось замотать лицо рубахой, чтобы не задохнуться в ней...

Вода в мехах протухла ещё днем, их пришлось выбросить. Теперь, под вечер, жажда стала нестерпимой. Вайми указал на "кактусы" - как оказалось, в них, как и в земных кактусах, под плотной гладкой кожей скрывалась водянистая сердцевина. Её можно было разболтать острием копья, а потом проткнуть ствол внизу. Разделавшись со своим "кактусом", Димка подставил котелок, в который потекла пусть и зеленая, но вполне пригодная к питью жижа. Вкус у неё был такой терпкий, что у мальчишки до боли свело скулы, а желудок, казалось, вообще заледенел, но сейчас ему было наплевать, честно говоря. Сушеная рыба тоже частью протухла, частью просто кончилась - но Вайми подбил своим копьём какого-то местного варана длиной метра в полтора. Одного его, конечно, было мало, пришлось затеять настоящую охоту. Готовить добычу, правда, было не на чем. На ужин в этот день было мясо, похожее на сырую курятину...