"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 810
- Да что это за... - Борька проглотил откровенно непечатное определение. Тем не менее, это было именно оно. Храм оказался просто каменным ящиком - а в самой его середине, на широком постаменте, торчала здоровенная черная фиговина, в самом деле очень похожая на двухметровый каменный хер. Наверное, выточенный из обсидиана - он мрачно, тяжело блестел. Ничего забавного в нем не было - от него исходила физически ощутимая жуть, от которой все волоски на теле вставали дыбом и начинали вибрировать.
- Это, наверное, и есть Поющий Червь, - предположил Димка. И замер, ошалело осматриваясь.
Стены комнаты сплошь, от потолка до пола, покрывали барельефы. Вырезанные, должно быть, очень сумасшедшим скульптором - вороны, вырывающие глаза людям, змеи, пожирающие людей, люди, сидящие на кольях...
Голова у мальчишки пошла кругом. Лишь когда сюда вошел отставший на лестнице Льяти, он опомнился. В углах комнаты стояли четыре каменных чаши. В них горело очень тёмное, практически без свечения, сине-фиолетовое пламя, распространяя густой, ни на что не похожий, но неожиданно приятный запах. Странный оттенок этого пламени буквально заворожил Димку. Осторожно ступая по гладкому камню, он подошел к правой чаше. Огонь оказался нежарким.
Подчиняясь внезапному порыву, Димка сунул руку прямо в чашу, тут же отдернув её. В ней было что-то налито и рука тут же вспыхнула - но лишь через несколько секунд кожу начало жечь и мальчишка, яростно дунув, сбил пламя. Его пальцы были в темной, густо пахнущей жидкости. Он так же бездумно лизнул их... и тут же сплюнул, скривившись: на вкус эта жидкость напоминала скипидар. Теперь он понял, что её запах похож на запах сосновой смолы - но откуда сосны здесь, в тропических джунглях?..
- Что это? - ошалело спросил Льяти, осматривая помещение. Ничего больше, кроме этих чаш и идола Червя тут не было.
- Не знаю, - Димка ошалело помотал головой. То ли от вкуса странной жидкости, то ли от её запаха в голове у него всё поплыло. Он бездумно повернул голову, глядя на Льяти.
Глаза Льяти глубоко, странно блестели и Димка вновь помотал головой: в них мерцали отражения странного огня и в какой-то миг ему показалось, что эта комната невероятно огромна и он смотрит куда-то в её дальний конец. А лицо Льяти, освещенное зыбкими сполохами пламени, тоже казалось таинственным и чужим...
Льяти вдруг помотал головой - верно, и ему привиделось что-то похожее - и Димка наконец опомнился. Отчасти. В голове у него мягко плыло, боль куда-то ушла - зато мощной волной поднимались шепчущие, обещающие голоса и сейчас он уже не видел смысла сопротивляться им...
Он не знал, чем бы всё это кончилось - то есть совсем - но его отрезвила боль в спине. Рану жгло и дергало - и это ощущение перебивало все другие...
- Что делать-то будем? - Юрка посмотрел на идола и тоже передернулся. - Брр-р-р, похабщина какая...
От пришедшей в голову Димки идеи в ней словно зажглось маленькое солнце.
- А вытащим этого красавца наружу - и спихнем вниз.
Юрка тоже просиял, услышав это.
- Точно!
Сразу в несколько пар рук мальчишки навалились на идола. Он оказался жутко холодный - по крайней мере, руки Димки обожгло буквально смертельным холодом. Хуже даже - что-то мертвящее поползло по рукам, стараясь добраться до сердца. Игорь зашипел, Юрка неожиданно похабно выругался - но идол всё же сдвинулся и с невыразимо мерзким скрежетом пополз по каменному полу.
- А ну, навались! - крикнул Игорь. - Раз, два!..
Мальчишки налегли изо всех сил, упираясь в пол пятками. Идол со скрежетом пополз к выходу. Димке показалось, что ему режут уши ржавым ножом. В этом мерзком скрежете ему померещились вдруг обещания невообразимых, адских мук, которые ждут его и всех, если он не прекратит. Но он только сжал зубы и толкал, толкал, толкал...
Идол Червя, казалось, активно упирался - но в конце концов мальчишки вытолкали его наружу. Здесь, на свету, мерзкий скрежет стал тише, в нем Димке померещился вдруг страх и обещания всевозможных благ - но он всё равно толкал, толкал, даже не пытаясь утирать заливающий глаза пот - и замер лишь когда идол Червя, качнувшись, замер на краю площадки.
- Катись в ад, погань, - Игорь протянул руку и толкнул в последний раз.
Идол вновь неохотно качнулся... на миг замер... потом вдруг опрокинулся, со всего размаху грохнувшись об острое ребро пирамиды. И взорвался, словно бомба, распавшись на тысячи разлетевшихся неожиданно далеко осколков. Они со звоном осыпались вниз и всё стихло. Лишь где-то далеко на западе, в черневших над джунглями горах, Димке вдруг померещился отчаянный, захлебнувшийся дикой злобой вопль...
Мальчишка замер, удивленно моргая. Давившая его черная жуть вдруг исчезла, словно её просто выключили. Боль в голове начала слабеть, даже солнечный свет не казался ему больше ядовитым. Змееволки за стеной замерли, ошалело мотая головами - и вдруг, скуля, бросились в лес. Димка усмехнулся, вытирая наконец заливающий глаза пот.
- Ну вот, теперь на самом деле всё...
Глава Седьмая:
и вновь продолжается бой...
Здравствуй, песня весёлого детства,
Славишь Родину ты.
Это голос нашего сердца,
Голос нашей мечты.
Мы поём о завидной доле,
О счастливой нашей судьбе.
За детство светлое -
Спасибо, Партия,
Спасибо, Родина, тебе!
Встало солнце, и всё зазвучало -
День вступил на порог,
Словно новой книги начало -
Каждый школьный урок.
Ждут нас горы, и реки, и море,
Ветер дальних путей.
Мы поём о вольном просторе,
Об Отчизне своей.
Музыка: С. Сосник. Слова: Я. Серпин.
- Стой! - Верасена вскинул руку, всматриваясь куда-то в заросли и Максим тоже замер. Он уже знал, что в лесу уши гораздо важнее глаз - если не отвлекаешься, знаешь всё, что происходит вокруг. Но он пока что ничего не видел и не слышал в ровном шуме леса...
Он уже тысячу раз пожалел, что отправился в этот поход. Западный лес напоминал одно громадное гноище - груды рухнувших стволов, поросших разноцветными грибами, осклизлый ковер опавших листьев, паутина, болота... Воздух здесь был жаркий и влажный настолько, что мальчишке иногда казалось - его завернули в рулон горячей сырой ваты. От пота и грязи чесалась и зудела кожа, волнами накатывало ощущение мерзости, нечистоты. Поделать с этим, однако, ничего было нельзя - мутная вода лесных речек чистотой отнюдь не отличалась. Кишащие здесь отвратного вида насекомые, нагло лезущие под одежду, тоже отнюдь не доставляли радости. Даже Вороны явно чувствовали себя здесь не в своей тарелке - хотя и старались не подавать виду.
Один Вайми вел себя, как ни в чем ни бывало. Он и в своём родном мире жил в таком вот лесу и неплохо приспособился: его темно-золотая, с серебристым отливом, гладкая, плотно прилегающая к твердым мускулам кожа оказалась ещё и очень прочной - даже страшные длинные колючки оставляли на ней лишь смутные белесые следы. Двигался он с бездумной ловкостью - плавно, бесшумно скользил в зарослях, в которых и змея застряла бы или стремительно бежал там, где и ногу не сразу поставишь, мог мгновенно замирать и подниматься одним движением. Очень цепкие руки и ноги позволяли ему взобраться на любое дерево. Высоты он совершенно не боялся - как совершенно не боялся жары, сырости и холода. Скорее из гордости, чем на самом деле - когда Вайми думал, что никто его не видит, физия его становилась весьма мрачной. Он любил всякие вкусные вещи и был очень разборчив в еде. Здесь, в лесу, где подходящей ему еды не было, он не жрал два последних дня...