"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1732

Для базы отключение электроники не было фатальным и не могло быть. Во-первых, критически важный именно сейчас автотранспорт исключительно на механике или электроника вынута и разобрана, складирована в бункере. Во-вторых, убежище предусматривало подобного рода атаку, и выдержала ее стойко.

- Подними дрон, нужно посмотреть последствия взрыва, - обратился Громов к своему заместителю Лапицкому.

- Удар по центру города, ударная волна отключила локальные сети ПРО, - прозвучал голос капитана. Прилеты ракет, один наш «Панцирь» уничтожен. Наша РЛС фиксирует пять сверхзвуковых целей. Разрешите использовать второй «Охотник», очень эффективный аппарат. Луч разрядился, загоняю в бункер.

- Разрешаю, капитан! Как думаешь, это скоро кончится? Неужели у врага столько ракет? – спросил Громов, но не стал настаивать на немедленном ответе, а капитану было не до рефлексии и размышлений.

Больше голос капитана мы не услышали. Охотники сбили суммарно три ракеты последнего поколения, считалось, что это просто невозможно, в России есть системы, способные и на большее, но все зря, опять отечественное самое перспективное оружие, но мало и поздно. Если по охотникам еще можно было предполагать эффективную борьбу, то, как умудрился оставшийся «Панцирь» сбить сверхзвуковую ракету, обладающую мощной системой РЭБ, останется загадкой. Будет ли на нее ответ? Особенно, после того, как последняя вражеская ракета прилетела по заводу, ударив по РЛС, рядом с которой в укрытии находился и капитан. Укрытие не спасло.

- Старший лейтенант Куксин командование принял, - послышался незнакомый голос. – Цели все уничтожены, других не наблюдаю. Есть ответный сигнал от союзника. В воздухе четыре МИГа, и Ту-22 М, запрос сопровождения РЛС от стратегических бомбардировщиков.

- Ответка пошла! - вытер пот со лба Громов.

Это была «лебединая песня» столичного гарнизона. Все, что сейчас было заправлено и с навесами, взлетело и готовилось ударить по базе НАТО Рамштайн и по Варшаве, которые по недомыслию все еще оставались нетронутыми.

- Я подполковник Беглов, - представился невидимый командир «мстителей». – После пуска ракет требуется аэродром для посадки и прикрытие системами ПВО.

- Я полковник Громов, принял, могу предложить только магистраль в шести километрах от нас. Так же выслать машины для личного состава. Аэродром города, скорее всего, не пригоден для посадки, - взял роль диспетчера Громов.

- Полковник, садиться будем через двадцать семь минут, пошли людей, чтобы расчистили магистраль, пожарный расчет и скорую, будет аварийная посадка. Сможешь? – спросил Беглов.

- Что смогу! - не совсем уверенно ответил Громов, даже не предполагалось, насколько сейчас может быть загружена машинами магистраль, а Лапицкий, наконец, получив задание, рьяно начал его исполнять.

Четыре ракеты типа «Кинжал» и последовательно пущенные восемь Х-202 устремились к своим целям. Потерянная связь не позволяла отдельным очагам сопротивления прояснить обстановку, но озлобленные люди, многие уже потерявшие своих родных, мстили всеми средствами, которыми обладала российская армия. Сотни ракет летели по разным направлениям, часто уже направляемые без участия единого центра управления, разрушая вражеские атомные станции и плотины, заставляя проснуться природные силы. Так, Йелоунстонский вулкан готовился значительно дополнить работу оружия после использования специально рассчитанного для пробуждения стихии заряда.

Не знали герои и про то, что не только Россия подверглась агрессии, не менее жесткий удар был нанесен Китаю и Индии, КНДР и Ирану которые в свою очередь накрывали вражеские объекты своими ракетами и ударными беспилотниками. Плавилась Аравийская пустыня, догорал, казалось вечный Рим, пылал Стамбул. Все против всех. Планета рыдала от сотрясений!

Авиагруппа вошла в белорусское воздушное пространство и выпустила свои смертоносные подарки. Американское ПВО так и не научились эффективно противостоять российскому гиперзвуку, поэтому все ракеты, кроме двух сбитых Х-202 нашли свои цели. Управление войсками НАТО было парализовано, бункер на базе Рамштайн не смог защитить от новой начинки «Кинжала», который пробив купол бункера, просто выжег весь кислород в радиусе семи километров. Люди, развязавшие войну, превратились в манекены. Такой удар на сорок минут раньше и можно было уверовать в свою победу, но извечный гуманизм и славянское гипертрофированное чувство справедливости, никогда не позволили бы ради своего спасения уничтожить весь оставшийся мир.

А стратегические ракеты все еще летели навстречу русским городам и объектам, их еще было кому сбивать, но пусковые установки противоракет были уже наполовину пусты. Пограничным городам России повезло чуть более, они получили в худшем случае тактические удары атомным оружием, так как предполагались быть оккупированными и порабощенными.

- Лапа, за летчиками выехали? – спросил Громов.

- Так точно! – ответил Лапицкий.

10 марта 2030 года был светлый день, это на женский праздник погода бушевала, а тут настоящая весна пришла. Снег еще был повсеместно, но воздух уже был пронизан ароматом пробуждения, природа готовилась воскреснуть и начать новый цикл своей жизни. Можно было радоваться жизни, но недосуг.

Все понимали, что выходные дни – лучшее время напасть на Россию. Люди расслаблены, многие, чего уж там, «болеют» после вчерашнего. Службы расслаблены, а тут еще только что прошел праздник. Понимали и ждали, были «на чемоданах». Строго-настрого всем, кто еще не перебрался на базу, было запрещено находиться в центре города, люди не понимали почему, но бумаги, по факту приказа, подписывали. Мы с Мариной и ее мамой также не собирались быть там, вообще не собирались находиться в городе, но маме на 8 марта стало плохо. Теща, долго державшись, все-таки употребила изрядную порцию алкоголя, и ей стало плохо – сердце схватило. Скорая помощь потребовала госпитализации, и нам пришлось ехать с мамой в больницу, к счастью, на окраине города.

Когда же поступил сигнал о начале, я, не спрашивая разрешения, схватил тещу на руки и потащил к выходу из корпуса больницы, успев только сказать врачу-кардиологу, где он сможет найти приют и работу, рассказав о начавшейся войне. Пусть он и принял меня за идиота, которому даже пришлось ударить охранника, не желающего выпускать странную компанию, но уже скоро задумается, может и коллег с собой возьмет. На базе было оборудование, но с медицинским персоналом все было печально. Не считать же мужа Инги, только что закончившего интернатуру, как и саму девушку, специалистами. А таких в клинике на базе была половина от всего персонала.

Полное понимание, что война началась, пришло, когда мы мчались на моем Гелентвагене в направлении объездной дороги. Слышались хлопки, звуки пуска ракет – за воздушное пространство шел бой и я был горд, что вопреки всему, город держался и пока ни одна ракета не нашла свою цель.

Несмотря на то, что я узнал, казалось бы, один из первых о начале глобального конфликта, в направлении на объездную дорогу стали попадаться спешно убегающие из города люди на дорогущих автомобилях. Крысы бегут с корабля! А я не крыса? Может, нужно было предупредить горожан, идти и кричать об опасности, посадить на два свободных места в машине еще двух человек? Нет, всех спасти не получится, это уже не раз обсуждалось.

Нервы шалят, много ненужной суеты и сумбура в голове, необходимо успокоится и рационально взглянуть на вещи. А рационально – это везти своих родных в условно безопасное место и ждать приезда тех, кто должен был прибыть на базу, с кем велись предварительные разговоры и намеками, или прямо в глаза говорили о назначении убежища. Среди прочего только три человека были интересны – Инга, пусть и со своей родней, Жека, пусть и в другой реальности убивший меня и Мага, которого я очень уважал за рассудительность и мужество. Все эти люди получили методички от меня и пообещали, что не выкинут их в мусорное ведро.