"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1722

Как только прогремели все установленные фейерверки, стоимость которых превысила тот, что был на празднике города, когда разделили огромный пятиярусный торт, мы поспешили удалиться. Даже наш побег с собственной свадьбы не обошелся без пафоса и всеобщего внимания. На площадку, где приземлился вертолет «Робинсон» выплыли все гости. Не повезло тем дамам, платья которых были с широким кроем – под общее одобрение, кроме мужей этих гостий, подолы взмылись вверх, оголяя те части тела, которые в приличном обществе желательно закрывать одеждой.

Наконец, дождались и мы улетали. Нас ждали два дня в небольшой, но очень уютной агроусадьбе на берегу живописного озера недалеко от города Глуск. И это были последние два дня без забот и тревог, а полные счастья и сожаления, что повторить такое может не получиться уже никогда.

- Я просил о нашей встрече, - сообщил мне мужчина, в котором мне было сложно узнать того человека, что был у меня в заложниках во время безрассудно героических приключений в Черногории.

Конор Даблдей, был подвергнут серьезным внешним изменениям. Это был полноватый, немного сутулый человек, в котором не проглядывалась армейская выправка, сопровождающая многих, если не всех военных офицеров. Не знаю, была ли она раньше, но сейчас заподозрить в этом человеке военного никак нельзя. Глаза карие, в то время, как я помнил их серыми, парик брюнета с проседью в волосах. И все же такие изменения не могли бы остановить охотников за головами, если им дадут команду «фас».

- Признаться не понимаю, что Вас побудило просить об этом, - удивленно ответил я.

- Ну, считайте это некой формой рефлексии с одной стороны и желанием себе будущего, с другой, - немного с акцентом, но сносно для понимания, ответил Егор Николаевич Дробов, как его сейчас нужно было именовать.

- Я весь внимание, товарищ Дробов, - немного ерничая, сказал я.

- Ха, товарищ Дробов! Думал, никогда не услышу уже обращения «товарищ». Я же начинал карьеру на самом закате СССР. Ну, это старческое, давайте к делу, - уже бывший шестидесяти пяти летний полковник МИ-6 указал руками на журнальный столик, где стояли две чашки кофе, приглашая меня присоединиться к дегустации этого напитка.

Было около семнадцати часов, и файф о клок с неизменным чаем, был предан и поруган чашкой кофе.

О том, что данный разговор состоится, меня предупреждал Колядин еще за долго, сразу после возращения его из командировки, связанной как раз с решением вопроса о новоявленном гражданине Российской Федерации Дробове. Но прошло три месяца, прежде, чем рандеву состоялось.

Недоверие к этому человеку у меня было стойкое, вот не верилось, что так просто можно сдать свою Родину, оставить службу, которой посвятил всего себя. Ну а покушения можно и придумать, на крайний случай, для достоверности, и инсценировать. Однако, в конторе сидят не простачки, ведущиеся на столь примитивные приемы для создания своей резидентуры. Скорее всего, Конор, а ныне Егор Николаевич был списан своими же соплеменниками, о чем стало достоверно известно нашим разведчикам и виновный в этом списании я, ну или частично.

- Слушаю, - лаконично сказал я.

- Я хотел бы войти с вами в партнерские отношения… - начал озвучивать свое предложение.

Меня покоробило уже само начало делового разговора. Насколько нужны такие «партнеры» и что они смогут привнести в проект базы? Ведь речь пошла не о комбинате, а о базе. Даже отринув вполне обоснованный подход к личности ренегата как «заслонного козачка», сама идея допускать еще кого-то в то, что вообще предполагалось быть секретным, не состоятельна.

Мы настолько засветились тем, что существует некая база с неведомыми подземными убежищами, что при начале Апокалипсиса, обязательно будут непрошеные гости. Отказывать людям? Стрелять в них при приближении к периметру базы? Да в таком случае, какое бы вооружение не было, мы уже в патовой ситуации и в роли врага и главного виновника во всех неминуемых бедах города и области. Наши патрули и различного назначения группы будут уничтожаться, мы будем заперты в своих бункерах, когда другие станут организовываться и, возможно, развиваться. Те же военные смогли бы нас выковырять, если станут организованной силой. В той реальности только массовое дезертирство и быстрая реакция полковника Матюшкина стала залогом брожений в остатках армейских частей в городе и его окрестностей. Да и был еще один важный факт – часть военного контингента, по словам Асобиста из той реальности, была отправлена на учения в Беларусь, и в гарнизонах оставалось треть всего состава.

Однако, когда была озвучена сумма, которую был готов вложить в строительство Егор (решил впредь его именно так именовать и в мыслях, для привычки), я сильно задумался. Цинично и рационально и для еще большей активизации подготовки ко дню «большого 3,14…» эти средства ой, какими лишними не будут. А там ликвидировать раздражителя и все недолга.

- Станислав Сергеевич, Вы только, уж извините, по молодости не принимайте решений эмоционально, мне деваться некуда, а деньги, как русские любят говорить, оправдывая сомнительные траты, солить я не буду. Мне нужен свой угол и внятный статус по случаю катаклизма. Самому заниматься подобными проектами я не стану, тот же Вадим Борисович Колядин не даст, но и просто ждать смерти, увы, но нет. Мои люди перевезли своих родных в Россию и ждут от меня определенности. Они не глупы и многое могли слышать, додумывать, понимать и примечать, так что догадываются о приближающемся Армагеддоне. Все на нервах от этой чертовой разрядки отношений, - бывший английский агент усмехнулся. – Вы же не верите в то, что проект орбитальной крепости, в которую янки вложились порядка шестидесяти миллиардов долларов, только официально, вдруг, станет мирным. Ха-ха и там будут исследовать космос. А рельсотронные пушки для кого? Инопланетян бить?

Я слушал исповедь уязвленного и обиженного «бывшего» и не чувствовал фальши в словах уже Егора. Насколько я разбираюсь в людях, тем более в подготовленных агентах, судить не буду, но ему хотелось верить, с каждым предложением взрастало даже сочувствие. Трудно быть «бывшим», при любых обстоятельствах, главное только, чтобы бывший не являлся «настоящим», но деньги его нужны очень.

- Да, да, Станислав Сергеевич, миру нужно сейчас не более ста миллионов человек, но элит. Это люди науки, инженеры, военные, никаких там хипстеров, правозащитников, беженцев, - распылялся Дробов, найдя во мне молчаливого слушателя моноспектакля.

- А почему же Вы не на той стороне? – задал я, по сути, пустой вопрос, ответ на который мне был известен.

- Меня списали, - максимально искренне произнес бывший полковник вражеской страны.

Мы заключили сделку, по которой Егор Николаевич станет командиром отдельной группы и получает не только крышу над головой, но и полное обеспечение для себя, своих людей и их семей. Всего тринадцать человек получат свое место в бункере на самых защищенных его этажах при средних условиях без привилегированного статуса, если только не проявят себя. При этом, согласно моим условиям, оружия никакого у Дробова, как и у его головорезов не будет, по крайней мере, только с разрешения Колядина. А сам же я решил вначале войны запереть Дробова и его людей на время в бункере.

Получал же я очень много от этого, как оказалось, миллионера. Хорошо же платят английским шпионам. Или наши так же имеют? Думается, что у того же Колесникова столько возможностей для заработков, что и два полноценных комплекса построить можно.

Для меня же стало важным и другое: я скинул ряд проблемных участков при строительстве для этого Дробова-Даблдея. Так, он занялся курированием наземных построек и строительством дорог в лесах вокруг базы. Пусть проявит себя.

Но мысль ликвидировать его со всеми людьми-перебежчиками все равно довлела.

- Здравствуйте, Станислав Сергеевич, я Александр Алешкевич, и меня направил к Вам Вадим Борисович, - представился тот, кого в прошлой жизни звали «Триа», или же некоторые «Атри». – И, признаться, я в недоумении всего происходящего и хотелось бы прояснения обстоятельств. Зачем именно я понадобился вам с Вадимом Борисовичем?