"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1674

- Как ты и предсказывал, меня оставляют в областном Управлении на должности, вернее некого Вадима Борисовича Колядина. Какой именно должности говорить не стану. От тебя требую, чтобы никакого криминала не было, а то еще пойдешь банки грабить. Особо важные и перспективные дела через меня. Марию – девушку твоего отца, мы уже немного пощупали, когда тебя отрабатывали и были удивлены, столкнувшись с сопротивлением. Она под серьезной опекой, так что отработаем дамочку всерьез, мне сейчас многое можно. Это первое, что я сделаю, тем более, что пока наверху будут воевать, у меня будет много времени свободного, - алкоголь действовал и на Асобиста и с каждым глотком речь майора становилась все более развязной.

Мы еще много разговаривали, я видел, как, несмотря на уверения, даже раскованность Колядин колеблется. Он сомневался, многое в голове у него не сходилось, однако майор, после того, как узнал и про дочь и фигурантов дела о хищении оружия, решил-таки с оглядкой, но поверить мне.

Глава 6.

Сессия прошла на удивление гладко и в зачетке красовались две четверки и три пятерки наряду со всеми сданными зачетами. Не все эти оценки были заслужены, частью проплачены по старым схемам, частью с помощью коньячного набора в знак благодарности, но, тем не менее, не было ни одного экзамена, когда я бы я не знал хоть что-то. Мозг неплохо усваивал информацию, лучше, чем это было в предыдущей жизни. Тем более, что уже будучи, в другой реальности, банковским работником, а после и руководителем филиала Банка Развития, я не являлся церемониальной фигурой, а старался вникнуть в процессы. И этот факт помогал мне с несколько большим пониманием выходить к экзаменатору.

Вот мои успехи в единоборствах не так уж и радовали, как того хотелось. Не было этого «вдруг», и не превращался я в непобедимого бойца, великим превозмагатором, как ни выкладывался на тренировках. Я вполне справлялся с нагрузкой, мог стоять в спарринге с большей частью парней, однако прогресс не отличался особой скоростью. При этом я уже хорошо владел своим телом, не хуже, чем до попадания в прошлое, но, либо меня плохо учили спецы на базе в общине, либо уровень Видока и его бойцов был ниже, чем парней Аслана. Но, скорее всего, дело было в специфике знаний. В боевых условиях ничтожно редко имеют место быть схватки на кулаках и других частях тела, как в ринге. Это не кино. В бою, если нет огнестрела, то уже проиграл. А представить ситуацию, когда у спеца не будет ножа, вообще сложно. И даже при отсутствии оружия боевик будет скорее видеть свое спасение и орудия боя в окружающих предметах, чем стараться пробить лоуткик и следом «двоечку».

После разговора с Асобистом я уже несколько раз посетил стрелковый полигон для сотрудников ФСБ. Эту площадку использовали военные, чаще разведка и команда спецназа военного округа, которая неизменно участвовала в соревнованиях войск специального назначения, что ежегодно проходят в Гудермесе. Уже одно посещение такого полигона дало больше, чем все предыдущие походы в полицейский тир. Вадим Борисович поручил меня одному бойцу, к которому я обращался «Саша» - то ли имя, то ли позывной, не важно. Важнее было то, что больше двух часов меня гоняли так, как на тренировках у Аслана и не снилось, хотя и там спать не получалось. И, если с физикой было не так уж и плохо, то стрелковая подготовка никакая. И, как свойственно многим людям, я видел причину неудач не в том, что я действительно не готов и близко стоять на равных со спецами, а лишь в том, что у меня зрение плохое. Скорее я оправдывал известную поговорку про плохого танцора и оказанной ему помощи опытным хирургом.

Я же, имея уже определенные личные средства и главное, что желание, выискивал «окно» в своем плотном графике для решения проблемы зрения. Несколько дней меня отговаривала мать от операции на глаза, когда я поставил ее в известность о записи в клинике. И, если она умеет быть такой назойливой, как в моем случае, то в какой-то момент я даже начал оправдывать поступки отца. Главным же аргументом взволнованной матери было то, что после операции я буду пригоден к военной службе, и что терять время в армии никак нельзя. Как раз были приняты изменения закон о воинской службе, где моя специальность уже не давала возможности откосить от армии. Я понимал это, но коррекцию зрения считал необходимой. Армия меня не только не пугала, но с сознанием человека, который выжил после Апокалипсиса, я осознавал, что в некоторых случаях был балластом, и я стремился стать сильнее. В общине, как и вообще в постапокалипсическом мире, опытные бойцы были самым привилегированным, если так выразиться, исходя из тех реалий, «сословием».

Университет же, чтобы выкрутиться из сложной ситуации, когда целое отделение вдруг станет невостребованным, ибо многие шли туда именно что за военным билетом, для таких «сыночков», как я стал предлагать с четвертого курса дополнительное образование в сфере IT.

Из послезнания я помнил, что многие парни после таких курсов и имея уже основную специальность, устраивались на работу по блату, часто к своим родственникам, где числились на предприятиях программистами, чтобы уже у властей не было соблазна призвать бесспорно достойного бойца, правда воина танцпола и покорителя элитного алкоголя. Государство ощущало нехватку в таких специалистах и им, в случае трудоустройства по профессии, оформляли альтернативную службу или же по официальному запросу даже предпринимателя, а не только серьезных компаний, вообще освобождали от службы. Для сынков местной элиты второе высшее образование было еще более формальным, чем первое – плати и вместе с первым дипломом, получишь второй.

Мне же потребности быть мнимым программистом не было – все договоренности об отсрочке и последующем списании из числа годных были бы по причине состояния здоровья. Военный билет я должен был получить аккурат через год, когда и закончу университет. Я злорадствовал над своими здоровыми, часто подтянутыми и, со спортивными телесами, одногруппниками, что они станут альтернативщиками, и придется сидеть за компьютером или вытирать пыль с монитора, так как определенный контроль со стороны военкомата был. Да, и пойти путем альтернативной службы подобным образом мне было не суждено уже из-за характера моего отца. Для родителя, кто не служил, тот не мужик и точка!

В армии же я хотел решить две проблемы. Первая – это личная боевая подготовка. Я видел, что значит быть подготовленным бойцом в постапокалиптическое время. Они выживали, нагибали других, находились ближе к вершине пищевой цепочки. Хорошие бойцы могли найти себе сытое место в бандах, общинах, при этом погибали реже, чем обыватели, прячущиеся по подвалам. Второй причиной было то, что я надеялся найти волкодавов, которые в будущем смогли бы стать опорой после катастрофы. Если получится переманить к себе ближе к часу Х три-четыре группы, уровнем команды Видока, то уже можно создавать ядро силового блога общины, клана, ну или города, быстро сориентироваться в хаосе быстротечной войны и дележа остатков ресурсов.

То, что получится заинтересовать бойцов, я почти не сомневался. В определенной степени милитаризированной стране, коей являлась Россия, проблема трудоустройства ветеранов была актуальной, какие бы льготы им не сулили от государства, и она не решиться до катастрофы. Ну а я планирую получить такую финансовую подушку безопасности, которая позволит содержать таких людей, да и дело им найдется и в качестве охраны и отдельного ЧОПа.

Если же положить руку на сердце и признаться самому себе в главной причине, почему меня так тянет в армию, то это страх. Я помню, что такое быть слабым, боятся каждого шороха только потому, что не хватает навыков защитить себя. Убегать от собаки, или быть обузой, как в маленьком коллективе с Жекой и Леной. Кроме того, в процессе общения мне были больше понятны именно что взгляды матерых бойцов. Они мне казались правильными, без шелухи. Общение же со своими сверстниками в этом времени тяготило неимоверно.