"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1624
– Это что? – спросил Лилле, бросив поясок под ноги Джелли, и добавил ещё одну фразу из разговорника, не прямо, но больше всего подходившую по смыслу к ситуации. – В чём я виноват?
Девушка дрожащими от волнения руками опоясала Лилле, и парень всё понял.
Он зря возвращался. Этот поясок – подарок не старосте. Это подарок ему.
Полный досады, Лилле хотел обругать девушку, разумеется, на круштанском, но с надеждой, что она поймёт всё по интонации. Но от кротости, с которой она смотрела на него, таяло сердце.
Лилле решил, что тоже должен оставить что-то о себе на память.
– Вот и пригодился твой браслет, Келли! – сказал он, украсив руку Джелли.
Джелли улыбнулась. Лилле улыбнулся ей в ответ и, поклонившись, ушёл.
У пруда, заросшего камышами, он остановился, чтобы наполнить флягу, и чуть не выронил её, когда увидел, наклонившись к воде, отражение Джелли позади себя.
– О, духи воды, я же принял её подарок! – взмолился Лилле. – Чего она теперь-то от меня хочет?
Духи промолчали, а девушка недолго мучила его с ответом.
Первый поцелуй Лилле был внезапным, как бросок рыси, но приятным, как мурлыкание котёнка. И на поцелуе всё не закончилось.
– Что ты делаешь? Оденься немедленно! Нас могут увидеть!
Толку-то? Для Джелли его увещевания были бессмысленным набором слов. А Лилле со всей его праведностью круштана оставался обычным мальчиком-подростком со всеми привычными такому возрасту томлениями. Поэтому сопротивлялся недолго.
Первое, что испытал Лилле, к своему стыду, когда всё закончилось, это гордость за то, что он, вполне возможно, первый из их компании познал взрослую любовь. А ведь многие мальчики вообще считают это главной и единственной целью Миртару.
«Варэк сам признался, что только целовался, а Келчи может говорить что угодно, но, уверен, и у него ничего не было», – думал Лилле, гладя плечо прижавшейся к нему девушки. Девушка что-то шептала на своём языке и, даже если бы Лилле и понимал его, то слишком тихой и быстрой была её речь.
А потом Лилле вспомнил крик, с которого началось самое главное, и понял, что Джелли тоже до этого ни разу ни с кем не была. Его ещё больше переполнила гордость, но опять пополам со стыдом: Лилле помнил с уроков Миртару, что среди простолюдинов царят строгие нравы. Девушка должна выходить замуж невинной.
– Но что я мог сделать, если она сама меня выбрала? – спросил он сам себя.
Лилле осторожно отстранился от девушки и встал. Она смотрела на него снизу и игриво улыбалась, а он думал о том, как это красиво, когда девушка разделась, но не сняла украшения – как ей шёл браслет.
Всё шло к тому, чтобы повторить то, что так обоим понравилось, но Лилле заставил себя одеться.
Он и так слишком задержался в королевстве Байзер. Его главная сейчас задача – успеть на родной крушт.
Джелли, кажется, всё поняла, и с грустным вздохом ввинтила свою точёную фигурку в крестьянское платье.
Лилле объяснил ей жестами, что лучше им покинуть заросли разными путями.
Неизвестно, каким было возвращение Джелли из камышей, но Лилле лучше бы попытался переплыть на другой берег пруда.
Круштанский подросток никогда не видел этого человека, но узнал по описаниям друзей.
Барон Лефф был в сопровождении двух мечников, двух лучников и сына мельника. Когда последний опознал в Лилле одного из тех, кто был вместе с Варэком, барон отослал его, а Лилле пригласил следовать за собой.
Подросток мог бы попытаться скрыться в камышах, но не был уверен, что Джелли уже покинула их. Навлекать на неё опасность он не хотел. Пришлось довериться Птице Судьбы.
Глава 3
Она прекраснейшая из женщин
– Даже не отговаривай, уверяю тебя, она прекраснейшая из женщин! И завтра я наконец добьюсь её благосклонности!
Лилле ничего не сказал. Хотя за эти недели свыкся с бароном и даже успел его, как товарища, полюбить. Как ему было сейчас смешно вспоминать те страхи, с которыми когда-то переступил порог его палатки.
Попадись он в руки церкви, его бы ждал костёр. Как его казнит за святотатство грозный барон, Лилле тогда даже боялся предполагать. Но всё равно не сдал Варэка, отказался отвечать на вопрос, где он.
Барон вдруг засмеялся.
– Ты, видимо, думаешь, что я хочу его казнить, или сам, или с помощью церкви. Юноша, у меня было достаточно времени, чтобы во всём разобраться. Один из вас выдавал себя за девушку, видимо, вследствие какого-то недоразумения, а то, что Варэк прикрывал друга, свидетельствует, наоборот, в его пользу. Да, вы не пилигримы, но всё равно славные ребята!
Это очень походило на правду, но могло быть и уловкой с целью выманить нужные сведения. Лишь когда рыцарь поклялся на мече, Лилле рискнул рассказать ему, где видел одного из их компании последний раз, и поведать обстоятельства этой встречи. Рауль Лефф проявил удивительное для такой воинственной натуры благоразумие, сказав, что ехать к дорожному камню нет смысла: простой каравана стоит слишком дорого, и если Келли и Варэк не успели вернуться в срок, купец уехал, а они последовали за ним.
– Вот если бы ты помнил, куда направлялся торговец…
Увы, Лилле не догадался спросить Келчи об этом, чем поверг барона в печаль и уныние.
– Придётся распрощаться с мечтами о приёмном сыне. Ты, прости, не тот человек, который бы подошёл на роль командира моей дружины и наследника моего замка.
Лилле не стал спорить. А Рауль сделал великодушный жест: выразил желание проводить его, храня от всех опасностей, до истинной цели путешествия. Или, если эта цель лежит слишком далеко от его собственной, дать ему несколько воинов.
Молчун тяготился любой компании, кроме общества Варэка, но упустить такой случай добраться до предгорий, не попадая в неприятности, не смог.
– Господь всемогущий! – воскликнул барон, выслушав Лилле. – Наши цели совпадают! Я как раз собирался в последнее паломничество безнадёжной любви к Матильде, леди Красной башни! Оттуда тебе останется всего неделя конного хода. И один бы ты точно не добрался. Не знаю, зачем тебе нужны безжизненные предгорья, но только водный путь по великой Орте туда относительно безопасен. А на суше, если ты не станешь жертвой злых всадников Агароссы, так наверняка забредёшь к кровожадному королю Талледо.
– Насколько я помню географию, там полно и мирных стран, – робко возразил Лилле.
– Они ещё хуже. Над теми землями, мне ещё дедушка рассказывал, летают огромные чудовища в хитиновых панцирях. К счастью, в Байзере их последний раз видели лет сто назад, а на севере от них нет спасу. Чудовища нападают на людей и делают их своими рабами.
Юный круштан не смог удержаться от улыбки, которую, впрочем, барон растолковал как нервный смех и заверил, что не стоит бояться: с его лучниками им никакие хитиновые монстры не страшны.
Даже с лучшими лошадьми дорога к Красной башне заняла всё лето, и это были самые долгие три месяца в жизни Лилле. Барон оказался никаким собеседником. Его разговоры о пирах, охоте, войне и, конечно, своей прекрасной даме совсем не увлекали подростка, мечтающего об уюте и склонного к созерцанию, а других развлечений ему Рауль предложить не мог. Радости исследовать новые города и страны Лилле тоже испытать не дали – они нигде надолго не останавливались.
– Это что, конкурс на самое скучное Миртару? – спрашивал подросток себя каждый вечер. – Почему то, что так интересно началось, так неинтересно продолжается?
Он словно пересёк какую-то невидимую черту, отделявшую романтику от обыденности, когда впервые познал девушку.
Джелли! Почему-то дочь старосты не выходила из головы.
Вместе с потайными частями тела она словно открылась юному круштану сама, со всеми своими неоценёнными достоинствами. Он вспоминал её голос и удивлялся, как не замечал, насколько он мил. Он вспоминал её походку и думал, откуда у крестьянской девчонки грация пантеры. А почему он раньше не отмечал, что когда Джелли хозяйничает на кухне, то еда всегда вкуснее, чем у её мамы?