"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1606
Дни рабочего казались такими однообразными, что Варэк понимал, сколько времени прошло, только когда получал жалование. После этого рабочий квартал погружался в угар, в котором Варэк никогда не принимал участие, но который часто наблюдал.
– Они просто хотят развлечься, – запрещал он самому себе их осуждать, но получалось плохо.
И столько зла творили напившиеся рабочие, что он поражался, как мог посчитать за серьёзную пьянку ту, что устроил кузнец. С какой бы радостью Варэк променял место при мануфактуре на участь его подмастерья! Но карантинная стража охраняла ворота пуще цепных собак.
С каждым днём продукты в городе всё дорожали и дорожали. На еду с трудом хватало не только жалования Варэка, но и тех денег, которые зарабатывала Келли редкими уроками стрельбы из лука. Она уговаривала Варэка продать если не кольчугу, то меч, но Варэк каждый раз отказывался, ссылаясь на последние напутствие Соко Соломы:
– Когда продукты кончатся совсем, в городе начнётся хаос. Поверь, Келли, вооружённому человеку проще будет его пережить.
А потом, спустя месяц, склад мануфактуры оказался переполнен продукцией, которую некому было сбывать, и работа остановилась. И, пока остальные рабочие возмущались, Варэк радовался.
За это Миртару он уже поразился жизни крестьянина, позавидовал жизни рыцаря, узнал, чем живут ремесленники и бандиты. Но плохая или хорошая, это была именно жизнь. Не существование.
Ещё одной неприятной деталью стало то, как быстро Варэк растворился среди общей массы. И крестьянин, и рыцарь, и кузнец чувствовали чужеродность Варэка, что он не из их мира. А на мануфактуре индивидуальности стирались, Варэк подозревал, что год-два – и он даже не вспомнит, что родился не в трущобах большого города, а на парящем в небе моллюске, что он гость в нижнем мире.
Они, его новые товарищи, были неплохи, пока не напивались. И наверняка, каждый представал уникальной и неповторимой личностью, когда духота мануфактуры отпускала. Но в том-то и дело, что она не отпускала никогда, одного выходного в неделю было явно мало, чтобы вспомнить о том, что жизнь не исчерпывается работой.
Слаще любой музыки прозвучало сообщение Келли, что она через одного из своих учеников нашла человека, согласного вывести их из города.
– С моими-то связями считайте, что вы уже за стенами! – говорил этот человек – его звали Толлус, – угощая юных гостей ужином.
Связи у пожилого, но бойкого мужчины явно имелись – стол ломился от свежей оленины, а олени, как известно, в городах не живут. Его дом поражал богатством интерьеров, хотя и отличался скромным фасадом. Он содержал немного слуг, но каждый носил ливрею, шитую золотом. Несмотря на явно купеческое происхождение, он оказался не чужд поэзии: комплименты, которыми он беспрерывно одаривал золотые пряди Келли, имели рифму и строй.
– Нам нечем заплатить, – предупредил Варэк, дождавшись, когда «Песня о Золотых волосах» смолкнет.
– Вы что ж, думаете, всё в жизни меряется деньгами? – с укоризной спросил Толлус. – Вы оба ещё дети! Откуда цинизм? Почему вы не верите в простую человеческую доброту?
– Да уж всякое повидали… – протянул Варэк.
– Не слушайте его! – попросила Келли. – Лучше послушайте меня. Я верю в людей. Весь месяц я молилась о встрече с таким человеком, как вы. Я знала, что нам обязательно встретится кто-то, подобный вам.
Вначале Варэку показалась смешной её вера, а потом он посмотрел на добродушное лицо Толлуса, и вдруг ему страшно захотелось вернуться в начало своего Миртару, когда он не знал, каким коварным может быть нижний мир. По крупицам юноша стал выискивать в своей душе следы того, прежнего Варэка, и крупицы эти сами собой стали слепляться, увеличиваться в размерах, заполнять собой всю душу.
– Хорошо. Я тоже верю вам. Просто верю. Но почему именно мы? Разве в городе мало людей, которые хотят вырваться из карантина?
– Их мотивы приземлённые. Они мечтают о дешёвых продуктах, например. А Келли мечтает найти родного брата. Отказать в такой просьбе можно только по двум причинам. У тебя нет возможности помочь – первая. Ты бездушная скотина – вторая. Я похож на бездушную скотину?
Варэк виновато опустил голову и замер.
Он увидел надпись на столе. Сделанную столовым ножом много лет назад, едва различимую – видимо, для хозяина дома это были просто случайные царапины. И только для круштанского мальчика это был Крум. Самый короткий, какой только Варэк встречал в своём Миртару. Но очень важный.
«Беги!».
Варэк усилием воли загнал своё желание верить каждому встречному человеку, как самому себе, опять в глубины души, и посмотрел на Толлуса и его дом предвзятым взглядом. И сразу заметил то, на что не обращал внимания раньше. Что с гостями Толлус разговаривает тоном, полным участия, а со слугами – повелительным, жёстким голосом. Что комплименты его отдают приторностью. Что себе Толлус наливает чай из одного чайника, а ему и Келли поставил другой, и, наверное, на своё счастье они ещё не дошли до напитков.
Ещё юноша заметил, что каждый слуга вооружён длинным кинжалом, хотя гости пришли безоружными. А самый широкоплечий не прислуживает за столом, а застыл позади Варэка в напряжённой позе.
– Что с тобой, Варэк? – спросила Келли, заметив, как изменился в лице спутник.
– Мне стыдно, что я невольно обидел хозяина дома! – сокрушённо вздохнул Варэк и добавил шёпотом понятное только ему и Келли слово: – Крум!
– Плохой? – спросила Келли на круштанском, стараясь сохранить улыбку на лице.
– Очень! – сказал Варэк, тоже улыбаясь. – Приготовься. На счёт «три».
Юноша встал и налил себе полную чашку горячего чая.
– Насколько я знаю ваши традиции, таким речам больше подходят иные напитки. Но увы, мы поклялись не пить спиртного. Поэтому… пусть это будет такой… чайный тост!
Толлус засмеялся и попросил Варэка не стесняться – чайный тост, так чайный.
– Мудрейшие говорят, для счастья нужно немного. Уютный дом – это раз. Семья – это два. Верный друг… это три!
С последней фразой юноша выплеснул чай в лицо широкоплечего слуги и всадил ему локоть с разворота под дых. И тут же охнул, схватившись за руку.
– Келли! У них, как и у меня, кольчуга под одеждой!
Это была лишняя информация – Келли и не думала увлекаться честной дракой. Одному из ближайших к ней слуг она ткнула коленом в пах, а второму зарядила растопыренной пятернёй по глазам.
Четвёртый слуга вытащил кинжал и побежал к ребятам из дальнего угла комнаты, но опоздал – Келли уже держала нож возле горла Толлуса.
– Бросайте оружие и ложитесь на пол!
Пока Варэк связывал разоружившихся слуг их же поясами, Толлус высказал Келли всё, что он думает о таких неблагодарных детях, и пообещал, что поднимет все свои обширные связи, чтобы они не ушли от ответственности.
– Жалкий лицемер! – воскликнул Варэк, оказавшись возле него. – Немедля признавайся, как ты поступаешь с подростками, которых заманиваешь к себе в дом!
– Надумали меня ограбить, так грабьте, оскорблять-то зачем? – сделал вид, что не понял, о чём речь, Толлус. – Вы первые подростки в этом доме за всю историю его существования.
Варэк попросил Келли отпустить Толлуса, сбил его задней подножкой на пол и занёс ногу в шипованном ботинке над его лицом.
– Я превращу твою рожу в фарш! Мы всё знаем про тебя, мне просто важно услышать твоё признание лично.
– Если сам всё знаешь, к чему пафос-то? – спросил Толлус, не отрывая напряжённого взгляда от шипов на подошве. – Просто помогаю людям развлечься, а сделали из меня злодея несусветного!
Варэк убрал ногу от лица Толлуса. Толлус с кряхтением поднялся и сел за стол.
– Танцовщицы и наложницы. Богачи готовы платить по пять тысяч за девушку. А за такую, как Келли, и двадцатку можно выручить. Я как услышал про золотые волосы, сразу людей поднял. Она должна попасть в дом богача. Богачи – они не злодеи. Они просто скучают. Просто хотят развлечься.
– А как бы я развлекал богачей? – язвительно спросил Варэк. – На танцовщицу я не больно-то похож. Темнишь, Толлус.