"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1535

Никто не смел перебить Фому Колисандра. Сейчас с викингами говорил не язык бывшего полководца Империи. С ними говорила его измученная, истерзанная переживаниями душа.

– Нынешний басилевс это… это настолько подозрительный и лживый… насколько глупый и тщеславный человек! Чем бороться с еретиками и искать заговорщиков, он бы лучше обратил внимание на дипломатию!.. Дипломатия – вот и всё, что должно заботить настоящего государя! Те императоры, что сделали Вечный город великим, понимали это… Те, кто не понимали, обрекли на гибель под топорами варваров!.. Я не любил шумный стольный град и его окрестности. Я поселился на южной границе Империи убеждённый в том, что дипломатический щит встал навечно между детьми пустыни и нашими народами. Но глупость государя способна разрушить любые труды его предшественников!.. Моя жена была похищена. Подло похищена вместе со многими другими женщинами шейхом Абул-Масухаром и обречена на муки в гаремах халифата! Я узнал его имя, но не стал мстить. Я боялся поссорить Империю с детьми пустыни окончательно. Я опять думал о стране и потому простил его, как прощал обидчиков Мессия! И удалился с детьми на север.

Старик стал в сильном волнении расхаживать по палубе.

– Доблесть!.. Ха! Доблесть!.. Я как никто знаю, что такое война! Мои воины были далеки от херувимов. Если город оказывал сопротивление, я с трудом мог остановить грабежи и убийства. Но мои солдаты не убивали детей! Они были раздражены сопротивлением мужчин и потому убивали! Бывало, что брали силой женщин. Бывало, что грабили дома. Но детей мои солдаты не трогали! А вы – другое дело! Вы-то встречали Чёрных братьев звоном оружия и громкими рукоплесканиями! Для вас убивать детей всё равно, что давить ягоды!

Фома Коллисандр ненавидящим взглядом обвёл молчащих наёмников.

– Я воин от рождения! И видел столько войн, сколько вам и не снилось! Но я до сих пор не представляю, что такое убить ребёнка! И когда мой презренный коллега полководец Юлий Тинкинвар уронил честь Империи, истребив в Войну Семи Царей два племени вместе с малыми детьми, басилевс не отказал ему в награде, но жители стольного града забросали его повозку камнями по дороге к ипподрому. Забросали, наплевав на корпус «бессмертных», что готов был напустить на них басилевс. И верховный жрец Мессии проклял Тинкивара, наплевав на мнение императора, а мы, честные полководцы, отказывались разговаривать с ним!.. Везде есть злодеи, что способны убивать детей, но везде их проклянёт большинство!.. Но только не у северных народов! Как я понял, милый скальд, у вас это доблесть! Это доблесть, Флоси?! Убить четырёх малышей, один из которых даже не умел ходить, это доблесть?!..

Фома тяжело сел. Слёзы больше не лились из его глаз, а голос стал тише. Но не потому, что он успокоился. Просто у него уже не было сил ни плакать, ни кричать. Он говорил, закрыв глаза. Говорил очень-очень тихо, но его слышали все. И только в самом конце повысил тон.

– Клянусь крестом Мессии, если бы я там был, то Чёрные братья умылись бы кровью, но не получили моих сыновей. Но меня там не было, а он там был. Он отчаянный трус, но верный слуга. Он видел всё. Как несколько странных викингов со смуглым лицом и угольками вместо глаз издевались над каждым из моих мальчиков. Он плохо знал ваши языки и понял только одно: все называли этих воинов Чёрными братьями. Самый младший из них едва достигал шестнадцати лет. И именно он разбил о камни голову моего маленького мальчика. Самый юный Чёрный брат убил самого маленького из моих сыновей и при этом смеялся, как ребёнок. Он… держал его за ноги и бил головой о камни… Бил и смеялся!.. Бил и смеялся!.. Смеялся и бил!.. Бил как игрушку и смеялся как ребёнок!.. Бил ребёнка головой об камни и смеялся сам, как ребёнок!.. Клянусь Мессией, я не хотел мстить… Я простил жену, но сыновей.

За старика договорил Олаф-рус.

– Ненависть к убийцам сына всколыхнула старую обиду за похищение жены. И ты решил убить двух кабанов одним броском копья. Но вначале ты достал деньги. Очень много денег. В армии ты много кому спас жизнь и потому без труда нашёл золото на то, что задумал. Тебе нужны были не только деньги, но и люди. И вновь явило помощь армейское прошлое. Твой букелларий состоял из викингов, столько времени проведших в Империи, что они стали больше имперцами, чем тем, кем они родились. Они приняли за бога Мессию, но настоящим богом для них был ты. А может статься, что это были не совсем викинги. Может быть, это были дети викингов, принявших подданство басилевса.

Глаза старика оставались закрытыми, но лицо не осталось равнодушным к тому, что говорил проницательный рус.

– … всегда любил родину больше жизни. Ты не захотел затевать войну. Ты готовил эту месть много лет. Ты изучил наши обычаи и нашёл в них возможность умертвить обидчиков, не поссорив Империю с северными племенами. Ты проник в наш земли в нашем обличье и стал собирать бойцов на свой хольмганг. С собой ты привёз трёх дочерей Абул-Масухара, похищенных твоими людьми в отместку за участь, что Абул-Масухар уготовил твоей жене. Ты выждал момент. Ты дождался, когда похищение этих девушек ничего не изменит в отношениях между родиной, которую ты так любишь, и детьми пустыни. Вероятно.

Олаф-рус сделал паузу.

– Потомок волхвов! – в суеверном ужасе зашептали на кораблях русов, и даже викинги странного драккара испугались и на всякий случай сжали кресты Мессии, висевшие под одеждой.

А Олаф-рус закончил речь.

– … вероятно, ты дождался момента, когда в прошлом грозное имя Абул-Масухара перестало что-либо значить для детей пустыни.

Старик долго молчал. Молчали и наёмники, и викинги странного драккара, и мало что понимавшие русы на соседних кораблях. Только Гуннар Поединщик шёпотом переводил дочери шейха, что сказал на общем языке северных народов тот, кто её похитил.

Наконец Фома Колисандр открыл глаза и засмеялся. Он вскочил, посмотрел безумным взглядом в лицо Олафа и вкрадчивым шёпотом спросил:

– Как это у тебя получается, рус?.. Я не верю в ваших северных волхвов! Я верю только в трёх волхвов, что посещали колыбельную Мессии.

Старик приблизил губы к самому уху Олафа.

– Ты ведь всё знал с самого начала. Как ты догадался?.. Только не говори про дар предков. На свете есть только один бог и есть отдавший жизнь за наши грехи сын его, а ещё есть дух святой, что носится над грешною нашей землей! И нет ни Тора, ни Одина, ни Браги. Всё это выдумки! Выдумки и потому ответь правду: как ты догадался обо всём?!..

Олаф-рус мог бы начать с того, как Фома назвал секиру змеёй. Объяснить, что тот, кто рождён в земле викингов, не забывает никогда, что у секир ведьмин характер, а копья ведут происхождение от змей. Но вместо этого он отстранил бывшего полководца и тихо сказал:

– Мессия – великий бог, если в него веришь ты, великий человек, что замыслил великую месть и подарил нам великий хольмганг. Но мои боги не хуже, потому что в них верю я – победитель великого хольмганга. Давай ты не будешь оскорблять моих богов, а я не трону твоего.

Старик ничего не ответил проницательному викингу. Да и что он мог сказать?.. Всё, что не успела прорыдать его раненая душа, договорил Олаф-рус.

Но если Фоме Колисандру было сказать действительно нечего, то среди его наёмников имелся один оскорблённый скальд.

– История твоя печальна, а месть достойна восхищения, но ты зря назвал лжецом Флоси Среброголосого.

Кто-то засмеялся, услышав, как немолодой викинг с голосом, похожим на скрип телеги, назвал себя Среброголосым, но одного сурового взгляда из-под наполовину седых бровей было достаточно, чтобы смех смолк.

– Никакой доблести в том, чтобы убивать малышей нет, в этом мы ничем не отличаемся от жителей Империи, сколько бы зла не выливали на нас лживые путешественники. О стариках и женщинах – это отдельная сага, но клянусь песнями карелов, что когда встретил свейна, который выпустил кишки маленькому рабу, то заставил его давиться собственной печенью, забыв про то, что он мой соплеменник. Запомни, Фома. Если Флоси Среброголосый назвал кого-то доблестным воином, значит, так оно и есть. Значит, на его доблести нет пятен, о которых рассказал ты. Даже подлый нитинг Ваги когда-то был злоязыким, но славным воином и заслужил право появиться в трёх моих песнях. Сказитель не имеет права лгать, потому что по его песням люди учатся жить и понимают, ради чего стоит умереть. Флоси Среброголосый, клянусь отцом всех поэтов, не сочинил ни одной лживой саги! Чёрные братья появлялись в трёх его сказаниях и появятся в четвертом, не смотря на то, что один из них оказался нитингом и неблагодарной тварью, потому что они этого достойны!