"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1456

Зелья из Трилистника. Безальтернативная панацея для магов?

И да, и нет.

Нет в этом мире ничего идеального, да и в моём прошлом мире не было. Не работает такое усиление, как часы, поднимая цифры резерва мага всегда на двадцать процентов. С каждым последующим применением наблюдается деградация эффекта, который вполне считаем, если применить логарифмическую зависимость.

Отчего так происходит, не знаю. В моём прошлом мире существовало целых пять теорий, и ни одна из них не показалась мне той единственной, в которую стоит верить.

В переводе на нормальный язык — после трёх, максимум четырёх приёмов эликсира, его эффект снижается до тех величин, которые можно запросто достичь простыми медитациями под распылителями маны.

Тем не менее передо мной на столе стоят шесть бутылочек с эликсиром на Трилистнике.

Один мой. Остальные пять — Никифор, Сергей, Гришка и две блонды. Самые сильные маги нашего отряда. А вот следующая партия, которая будет через неделю — полторы, нам уже не достанется. Других будем поднимать. Хуго у меня уже озадачен подсчётом максимальной эффективности магического роста отряда и даже вполне понятную таблицу мне показал, оценивая каждого мага отряда по восьми параметрам, где оцениваются не только их личностные характеристики, но и реальная полезность на рейдовых выходах в Пробои.

А пока — усиливаем магический костяк отряда.

— Тамарик, пригласи ко мне всех тех, список кого я тебе скинул, и сделай так, чтобы пару дней никого из нас особо не беспокоили, — скинул я список и голосовое сообщение своей заместительнице, которой многое доверяю и пока она ни разу меня не подвела.

Народ собрался быстро, и пяти минут не прошло. Интригу я разводить не стал, как и произносить громких и пафосных речей. Просто попросил у Хуго вывести на экран его таблицу. Пусть видят и оценят, что у нас всё по-честному.

— А ты не хочешь эту таблицу на сайте отряда разместить? — прищурился Никифор.

— Нет. Не хочу, — помотал я головой, — Пока у нас есть враги и конкуренты, для них такие сведения — мечта любой разведки. И если вам я доверяю, то дальше нашего узкого круга эта информация не пойдёт, — сказал я то, что думал.

— И то верно, — чуть прикинув, согласился маг Земли, — Какие рекомендации по приёму эликсира будут?

— Пьёте эликсир и много воды на ночь. Ничего особо страшного не предполагается, но было бы лучше, чтобы кто-то за вами присматривал, пусть и периодически. Чтобы той же воды принести, пот стереть или лекаря вызвать. Дежурные лекари уже назначены. Можем все вместе остаться.

— А если мы у тебя заночуем? — как всегда наивно и открыто рубанула одна из блонд, на что я даже не повернулся и не дёрнулся.

— Тогда в трусиках и лифчиках, а лучше вовсе в ночнушках. Чую, Катька не просто заглядывать ко мне будет, а скорей всего в кресле заночует, — хохотнул я в ответ, прекрасно зная, что для всех присутствующих никакой секрет не раскрываю. Все и так прекрасно осведомлены, что и как у нас.

То, что блонды этого не скрывают, оно понятно. Где блонды и где тайна.

А я… Мне попросту выгодно, если честно. Все девушки знают, что место занято, и не абы кем, и лишний раз не лезут, хотя порой и отзываются о сестрёнках не совсем цензурно, похоже, просто завидуют.

Эликсир все избранные выпили в моей гостиной — расселись по креслам и диванам, словно на малом совещании.

Никифор долго вертел бутылёк перед глазами, нюхал содержимое, крутил на свету. Сергей же, наоборот, хлопнул свой залпом, будто водку, и тут же скривился — не от вкуса, а от первого удара по резерву.

— Сильно бьёт, — выдохнул он, откидываясь на спинку кресла. — Как будто кто-то в чакры кувалдой заехал.

Гришка свой пил маленькими глотками, морщился, но молчал и пил.

Блонды синхронно откупорили свои флаконы, переглянулись и выпили тоже, почти одновременно. Первая охнула, схватилась за живот. Алиса же просто закрыла глаза и замерла.

Я сидел в кресле у окна, наблюдал. Мой эликсир стоял нетронутым — решил принять позже, когда пойму, как оно пойдёт у остальных.

Первые полчаса прошли почти без внешних проявлений. Сергей тяжело дышал, но терпел. Никифор разглядывал свои ладони, сжимал и разжимал пальцы, будто проверял, слушаются ли. Гришка вдруг побледнел, вскочил и выбежал в туалет — я услышал, как его выворачивало. Негромко, без лишнего шума.

— Нормально, — сказал он, вернувшись через пять минут. Вытер губы тыльной стороной ладони. — Бывало и хуже.

А блонды начали потеть. Сначала незаметно, потом одна расстегнула верхнюю пуговицу рубашки, Алиса убрала волосы с шеи. Я поднялся, поставил на стол трёхлитровую банку с водой и стаканы.

— Пейте. Маленькими глотками, но часто.

К часу ночи всех разморило. Не сон — какое-то вязкое полузабытьё.

Сергей захрапел, запрокинув голову.

Никифор сидел с открытыми глазами, но взгляд ушёл глубоко внутрь, я таких глаз раньше у него не видел.

Гришка метался — то в жар, то в холод.

Блонды прижались друг к другу плечами, будто искали опору.

Я вызвал лекаря — пожилую женщину, которая часто работала с нашим отрядом с самого первого Пробоя. Она измерила давление каждому, послушала пульс, заглянула в зрачки.

— Всё идёт по плану, — сказала негромко, чтобы не разбудить тех, кто забылся. — Резерв расширяется медленно, но без скачков. Температура в норме. Серёжу немного колбасит, это его внутренний огонь борется с эликсиром. Перемелется.

К трём часам ночи я всё-таки выпил свой флакон. Ощущения — словно в вены залили расплавленный свинец, который растекался не по телу, а по тем внутренним каналам, о существовании которых я прежде даже не догадывался. Затошнило, но не вырвало. Я закрыл глаза и принялся дышать так, как учил Савельич — мерно и глубоко, разделяя каждый вздох на три фазы.

Потом провалился в темноту, но без сновидений.

Очнулся от того, что кто-то тёрся лицом о моё плечо. Катька — пришла под утро, как и обещала, устроилась в кресле рядом и, видимо, задремала, а потом сползла на подлокотник, а оттуда — на меня. Я не шевелился, чтобы не разбудить.

Рассвет за окнами только начинал сереть. Гостиная походила на лазарет после тихой бойни. Сергей так и спал с открытым ртом. Гришка свернулся калачиком на ковре, накрывшись пледом, который кто-то — наверное, лекарша — на него набросила. Никифор сидел на том же месте, где и час назад, но глаза его уже стали обычными.

Блонды проснулись первыми. Алиса потянулась, хрустнула позвоночником и вдруг замерла.

— Слышите? — еле слышно прошептала она.

Я прислушался. За окном — обычный утренний шум базы, голоса и лязг техники. Но в самой гостиной тишина. Никто не храпит и не ворочается. Только мерное, глубокое дыхание пятерых людей, которые спали так, будто их отключили из розетки.

— Что это? — спросила Алиса.

— Глубокая фаза восстановления, — ответил я тихо. — Эликсир не просто расширяет резерв, он заставляет организм перезагрузиться. И вы поспите ещё часа три. Зато проснётесь голодными, как стая волков.

Тут Сергей всхрапнул во сне — и тут же затих, будто извиняясь.

Катька пошевелилась, открыла глаза, посмотрела на меня сонно, ничуть не смущаясь.

— Живы? — спросила она шёпотом.

— Все живы, — кивнул я. — Даже дышат.

— И ты тоже?

— И я.

Она окончательно перелезла ко мне, положила голову мне на плечо и снова закрыла глаза, засыпая. Я не стал её прогонять.

Никифор проснулся первым, крякнул, поднялся, прошёлся по комнате — осторожно, перешагивая через Гришку. Остановился у окна, глядя на двор.

— Знаешь, — сказал он, не оборачиваясь, — Я ожидал худшего. Ломки, галлюцинаций, может, даже потери сознания. А тут — было просто тяжело. И тихо. Слишком тихо для такого мощного зелья.

— Потому что Трилистник не ломает, — ответил я. — Он встраивается. Медленно, больно, но без срывов. В отличие от той дряни, которую варят не понять из чего.