"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1429

— Я ничего не делала, — повторяла Чон Хи по-русски, с ужасным акцентом, но вполне понятно. — Ложка вдруг стала тёплой. А потом руки. Я не колдунья.

— Ты теперь колдунья, — спокойно сказала ей Тамара. — У нас так все начинают. Хуже, когда Дар срывает крышу. А у тебя — готовка. Считай, с Даром тебе сказочно повезло.

Чон Хи подняла глаза. В них стояли слёзы, но не страха — непонимания.

— Я буду должна теперь охотиться?

— Должна? — переспросила Танька. — Нет. Но можешь. Если захочешь. Вот только с таким Даром тебе на охоту лучше снаряжение собирать да бойцов кормить.

— А контракт? — еле слышно спросила Чон Хи. — Там написано: — В случае инициации… условия пересматриваются.

Я крякнул. Точно, там был мелкий пункт, на который я не обратил внимания.

— «Пересмотрим, — кивнул я сам себе. — Но не сейчас. Сначала разберёмся, что ты ещё умеешь».

Вечером ко мне пришла делегация.

Старшая — Ли Миён, высокая, с жёстким взглядом и идеальной осанкой, и с ней двое. Тоже выпускница Лумумбы, но в отличие от других, говорила она по-русски почти без акцента и смотрела прямо в глаза.

— Уважаемый хозяин! — с пафосом начала она.

— Зови меня Санчес. И не хозяин, а Командир. Босс. Начальник. Выбери любое, что тебе больше нравится. Для начала.

Она кивнула, ничуть не смутившись.

— Санчес. У нас вопрос. Чон Хи была самой худшей в группе. Неуклюжей, плаксивой и медлительной. И она получила Дар. При этом мы, лучшие, до сих пор ничего. Почему? Объясни!

— Не знаю, — честно ответил я. — Дар никого не выбирает исходя из успеваемости. И не спрашивает, кто лучше готовил борщ в учебном центре. Он приходит к тому, кто готов к нему внутренне. Или не приходит вообще.

— Значит, Чон Хи была готова? — впервые в голосе Ли Миён прозвучала горечь.

— Видимо. Послушайте, я не волшебник, не экстрасенс и даже не Бог. Это ваше личное дело. Единственное, что могу обещать — условия у всех были и будут равные. Не важно, откуда вы приехали и с каким контрактом. Если Дар проснётся — вы получаете шанс. Если нет — остаётесь ценными сотрудниками. Никто вас не прогонит и не отправит назад, если не накосячите. Кого на шпионаже поймаю — не обессудьте.

Ли Миён помолчала. Её губы дрогнули.

— В нашей стране нам говорили: Россия — это зона отчуждения, где русские используют корейцев как расходный материал. Но здесь я вижу другое. Вы вложили в нас деньги, время, жильё. Вы не трогаете нас. Вы ждёте. Я же правильно поняла, что и мясо мы едим не совсем обычное?

— Мясо да. И нет. Я не жду. Я работаю. И вы работайте. Шанс на получение Дара мы всем вам равный обеспечили.

Она поклонилась — низко, по-восточному. И вышла.

Вживание в нашу российскую реальность у кореянок вышло вовсе не таким, как я предполагал.

Думал, будут конфликты, ревность, попытки делить территорию.

Ничего подобного. Кореянки оказались слишком дисциплинированными для драк и склок, а наши девчонки — слишком занятыми, чтоб устраивать разборки из-за кухни и прачечной.

Всё началось с того, что Чон Хи, очнувшись после инициации, первым делом спросила:

— А кто будет стирать? У нас в графике на завтра — постельное бельё.

Тамара, решившая недолго подежурить около неё, тогда так и замерла с чашкой у рта.

— Ты случайно не в шоке? Только что получила Дар, а думаешь о белье?

— Так работа, — удивилась Чон Хи. — Её же никто не отменял.

Я это увидел. Хуго показал.

С этого момента я понял, что кореянок не стоит контролировать по работе. Они сами себя контролировали жёстче, чем Хуго с его камерами.

Ли Миён, которая поначалу выглядела как железобетонная свая, быстрее всех освоилась с новой реальностью. На вторую неделю она пришла ко мне с таблицей в планшете.

— Санчес, — начала она без предисловий. — Я проанализировала нагрузку на кухне, в прачечной и уборке. Наши девушки работают неэффективно.

— В смысле?

— Мы сделаем в два раза больше за то же время. Я предлагаю пересмотреть график.

Я попросил Хуго проверить. Тот вывел на экран свою аналитику.

— «Ли Миён права. Корейские девушки выполняют бытовые задачи на сорок процентов быстрее. Качество — выше среднего, чем у нас по отряду. Восемь из двенадцати имеют опыт работы в гостиницах Пхеньяна. Три — в правительственных резиденциях. Одна Чон Хи из простой семьи, но она с кулинарным талантом, который у неё теперь усилен Даром».

— И что ты предлагаешь? — спросил я у Ли Миён.

— Назначить меня старшей по хозяйству. Распределить наших девушек по сменам. Русских отправить на дополнительное обучение. Мы можем научить их стирать без пятен и гладить так, как требуют в пятизвёздочных отелях.

Я хмыкнул. Нагло, но по делу.

— А русские не обидятся?

— Мы спросим, — ответила Ли Миён без тени сомнения. — Тамара уже согласна. Мы поговорили вчера за чаем.

— За чаем?

— Она учила меня заваривать чай по вашему. Говорит, у нас зелёный слишком резкий для вечера. Я не спорила. Её Дар — чужие эмоции, а у меня — организация. Вместе хорошо получается.

Так я узнал, что кореянки и русские уже строят альянсы без моего участия.

Через месяц картина сложилась окончательно.

Чон Хи стала главной на кухне. Её помощницы — три кореянки и две русские девушки — работали как часы. Завтрак, обед, ужин, перекусы для ночных смен. Всё вовремя, всё свежее, всё с тем самым вкусом, от которого бойцы переставали хамить и начинали улыбаться.

Я как-то зашёл на раздачу в неурочный час. Чон Хи колдовала над кастрюлей, напевая что-то на корейском. Увидела меня — испугалась, вытянулась.

— Командир! Вы не предупредили! Я сейчас, суп разогрею…

— Не надо. Я просто посмотреть.

Она расслабилась, но не до конца. Это в ней сидело — вечное ожидание окрика или подзатыльника. Как ни странно, Дар её не сделал смелее. Только увереннее в том, что касалось еды.

— Чон Хи, — спросил я. — Тебе нравится здесь, у нас?

Она замерла. Долго молчала. Я уже хотел уйти, когда услышал:

— Да. Здесь нет страха. Каждое утро я просыпаюсь и не боюсь. Впервые в жизни.

— И поэтому ты готовишь так вкусно?

— Я готовлю вкусно, потому что вы даёте мне хорошие продукты. А не рисовую муку вместо пшеничной и соевый соус, разбавленный водой. И мясо. Настоящее мясо. Не каждый день, но, — тут она запнулась, — … но когда я вижу, как ваши бойцы едят мою еду и улыбаются, я чувствую, что живу не зря.

Я не нашёлся, что ответить. Просто кивнул и вышел.

Глава 18

Некоторые сложности

Ли Миён тем временем превратила хозяйственный блок в конвейер. Чистота стала стерильной. Бельё пахло так, что хотелось зарываться в него лицом. Даже оружейка, где вечно витал запах смазки и металла, теперь благоухала чем-то нейтральным, но приятным.

Кореянки не лезли в личное пространство бойцов, но и себя в обиду не давали. Один молодой охотник, недавнее пополнение, попытался прижать Ли Миён к стене в коридоре. Утром я нашёл его сидящим в медпункте с поломанной рукой и ссадиной на пол-лица.

— Что она с тобой сделала? — спросил я.

— Не знаю, командир. Я просто сказал… ну — комплимент, и чуток потрогал. А она как заорёт по-своему, как даст мне в ухо, а потом захват… я и не понял даже.

— Теперь понял?

— Ага. Кореянок не трогать.

— Молодец. Завтра два наряда вне очереди — помогать на кухне. Чон Хи тебя поставит на картошку.

Парень побледнел. Он уже знал, что значит «помогать Чон Хи». Это не просто чистка овощей. Это выполнение нормативов под неустанным взглядом девушки, которая чувствует, когда ты ленишься, и может выдать такое физическое замечание, что тошно станет до ужина. Удар у неё поставлен и рука тяжёлая.

В отряде быстро сложилось негласное правило. Кореянки — не прислуга, и не расходный материал. Это такие же члены команды, как и все. Разве что без права ношения оружия. Пока без права.