"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1420

— Растянуться цепью, — скомандовал я, не повышая голоса. Здесь просто хотелось говорить шёпотом.

Первые «Когти» появились через час. Они не нападали — они парили над нами, как стервятники, выжидая. Каждый размером с небольшого телёнка, три пары лап с длинными когтями, и голова без глаз — одни челюсти и уши-локаторы.

— Не нравится мне это, — сказал Костян. — Они умные.

— Умные — это плохо, — машинально согласился я, отслеживая их перемещения. — Значит, вожак где-то рядом.

Вожак пришёл на закате — огромная тварь, вдвое больше остальных, с чешуёй, переливающейся как ртуть. Он не парил — он стоял на скале и смотрел на нас. И в этом взгляде читалась не злоба, а холодный расчёт.

— ХУК, — шепнул я в гарнитуру, перейдя на нужный канал, — Анализ.

«Энергетический потенциал — запредельный. Рекомендую отход».

— Отход не предлагать, — отрезал я. — Готовим ловушку.

Идея пришла спонтанно. Я попросил Костяна вырыть под скалой вожака глубокую яму, а сам расставил порталы так, чтобы загнать тварь именно туда. Рискованный план — если ошибёшься на метр, " Вожак-Коготь" разорвёт нас в клочья. Однако выбора не было.

Мы атаковали на рассвете. Блонды держали щит, я открыл портал перед мордой вожака — он дёрнулся, но не провалился, а прыгнул в сторону. Тварь оказалась хитрее, чем я предполагал.

— Костян, давай! — крикнул я.

Земля под скалой просела, вожак заскользил, цепляясь когтями за камни. Я открыл второй портал — прямо под его брюхо. Тварь провалилась, завыла, но было поздно. Клетка, многократно усиленная артефактами, захлопнулась, и ХУК, очухавшись, подтвердил захват.

Остальные «Когти», лишившись вожака, заметались. Мы добивали их без жалости — трое бойцов получили ранения, но живые. Все живые. И это главное!

— Санчес, — Гришка подошёл, тяжело дыша, — Это было… это было что-то.

— Это был экзамен, — ответил я. — Мы его сдали.

Закрывать Пробой пришлось почти сутки. ХУК помогал рассчитывать маршрут, я выкладывал руны по новой схеме. Силы были уже на исходе, когда небо над нами вновь стало серым, а воздух — обычным, не магическим.

Обратно ехали молча. Клетка с вожаком гудела, тварь билась о прутья, но защита держала. Парням перевязали раны, они шутили сквозь зубы пока девчонки их лечили. Я смотрел на ребят и думал — вот она, наша новая высота. И мы на неё забрались. Не сорвались. Не без косяков, но справились.

Новосибирцы встретили нас как героев. Тёзка Мезенцева, заведующий лабораторией, примчался сам и увидев клетку, всплеснул руками.

— Живой! Вы привезли его живым!

— Договор есть договор, — ответил я. — Платите. За первого, как договаривались, а за Вожака, вдвойне.

Заплатили. Ещё и премию накинули за скорость и редкость.

А вечером, когда мы вернулись на базу, я поднялся в свою новую квартиру, открыл нараспашку окно и долго смотрел на тайгу. Где-то там, в фиолетовом небе, остались наши страхи. Но мои бойцы с ними справились.

Хуго, получив отчёт, выдал краткое:

— «Поздравляю. Уровень отряда повышен. Рекомендую следующее задание такого же уровня через две недели».

— Через три, — ответил я ему. — Парням нужен отдых.

— «Принято», — нейросеть никогда со мной не спорила.

Если что, Хуго вменяем и демократичен. И пока у меня нет к нему нареканий.

Я закрыл окно, отрезая все звуки снаружи и пошёл спать. Дела могут подождать.

И нет, я не пожлобился на тройное остекление окон Пирамиды. Не только у себя, а для всех. Правда, у меня стёкла на окнах бронированные и каждое защищено артефактом. Но, т-с-с, пока это всем знать ни к чему.

Заселение части бойцов в Пирамиду превратилось в цирк. Слоны, правда, были свои, домашние.

Тот же Гришка решил, что грузчики — это для слабаков. Своими силами, впятером, они затащили собранный угловой диван на двенадцатый этаж. Не в лифте, а по лестнице. Потому что в лифт он не влезал. На пятом этаже порвали обивку, на восьмом сломали перила, на десятом Григорий произнёс речь, основная мысль которой — «Я сейчас этот диван с балкона скину». Но доставили. Поставили. Оказалось, он загораживает проход на кухню. Переставляли до полуночи. Теперь диван стоит в прихожей. Гришка говорит — «Так даже интересней, гостьи сразу понимают, где им спать».

Костян решил показать класс. Он же маг земли, ему стены не помеха. Решил сделать перепланировку без бригады. Проснулся я от глухого гула и его звонка. Захожу к нему — а он вынес половину несущей стены. Левитацией держит потолок, сам уже красный, как рак.

— Санчес, я, кажется, перестарался, — прокряхтел он, пока я магией правил его косяк.

Но магии было недостаточно. Пришлось вызывать МЧС.

Они поставили стальные распорки.

Потом мы вызвали строителей, и те три дня укрепляли проём. Костяну выписали штраф и запрет на любую магию внутри здания. Он обиделся, ушёл в подземный паркинг и вырастил там сталактит. Красивый такой, с подсветкой. Теперь у нас в гараже есть своя пещера. Прикольно, если что.

Блонды заселялись вместе. Вдвоём в трёшку. Идея была — «Будем как сёстры». Первая ночь: одна храпит, вторая лунатит и шастает по коридору. Утром они чуть было не передрались из-за очереди в ванную. Теперь у них график: у кого понедельник и среда, у кого вторник и четверг, пятница — выходной. Когда они помирились, то решили повесить на дверь табличку — «Не входить, здесь убивают друг друга».

Савельич, наш травник, решил, что у него на лоджии будет зимний сад. Затащил туда три мешка земли, рассаду, какие-то банки с навозом. Соседи снизу через два дня пожаловались — у них с потолка капало. Савельич перемешал дренаж, навоз пролился. Пришёл сантехник, долго нюхал, сказал — «Органика», и ушёл.

Савельич, когда дошло, покраснел, заплатил за ремонт соседям и поклялся больше ничего не растить. Через неделю я заметил на его окне ящик с укропом. Не удержался, старый.

Никифору досталась трёшка на четвёртом этаже. Он подошёл к делу по-спартански: кровать, стол, шкаф — всё из ИКЕИ, собирал сам. На третьей инструкции он взвыл, на пятой — швырнул гаечный ключ в стену. Стена была гипсокартонная. За ней были пенобетонные блоки. Ключ пробил всё насквозь и попал соседям. Теперь у Никифора дырка в стене, у соседей — дырявый шкаф. Но они подружились. Сосед оказался прирождённым плотником и быстро собрал Никифору всю мебель. Теперь у него есть кровать-трансформер, стол-невидимка и шкаф с секретной дверью в запасник.

Ван и Варя тоже въехали в свои апартаменты. Варя хотела «евроремонт, чтобы уютненько». Ван хотел «общую комнату под серверную и никаких розовых обоев». Три дня спорили. Варя побеждала. Ван проигрывал. В итоге кухня в фиолетовых тонах, будущая детская — в зелёных, спальня — в розовых. Серверная — сорок квадратных метров со входом из внутреннего коридора, вся в проводах. Теперь Ван частенько там спит под тихое гудение вентиляторов. Говорит — «Как в утробе матери». Варя твердит ему — «Ты ненормальный».

Химуля, как главный технарь, решил удивить всех умным домом. Запрограммировал розетки, свет, жалюзи. Всё через голос. Первое время было смешно: он входил в квартиру и кричал «Свет!», а свет зажигался через раз. «Чайник!» — чайник пищал, но никогда не выключался сам. «Шторы!» — одна штора открылась, вторая упала. На третьи сутки Химуля проснулся от холода — кондиционер включился на полную и дул в режиме охлаждения. Химуля долго матерился, потом перепрошил всё на кнопки. Теперь у него в каждой комнате пульты, как у телевизора. Пять штук. Вечно теряются.

Святослав, наш новенький из «блатных», квартиру никак не обставлял. Жил на матрасе и с ноутбуком на полу. Сказал — «Пофиг, я тут временно». Потом приехала его девушка Марина. Посмотрела, всплеснула руками, уехала в город за покупками. Вернулась с двумя тележками из «Леруа». Сама обклеила стены обоями с оленями, купила ковёр с длинным ворсом и диван-книжку. Святослав теперь ходит счастливый и злой одновременно: «Баба в доме — это хаос, но без базара — как-то уютней стало».