Укрощая Сердце (ЛП), стр. 9

Я морщусь и, прежде чем ответить, смиряюсь с неизбежным.

Я: «Чёрт возьми, мама. Я сам её приглашу, раз уж она стоит прямо здесь».

Леди-босс: «Хорошо. Тогда увидимся с вами обоими вечером».

Я почти вижу отсюда довольную улыбку матери. Ей никто и никогда не отказывает.

Я шумно выдыхаю и прочищаю горло. Пора остановить нашего местного тренера лошадей, которым, кажется, никто не может насытиться, прежде чем она уйдёт вместе с Хейденом.

— Айви…

Она поворачивается ко мне с ожидающим выражением лица.

— У тебя есть планы на сегодняшний ужин? Моя мать призвала нас обсудить с ней Дерби.

Улыбка расплывается по лицу Айви так, словно на земле нет ничего, чем она предпочла бы заняться.

— Ужин с Эшби? Чёрт возьми, да.

Её глаза загораются ещё ярче, хотя, казалось бы, куда уж больше.

— Передай своей маме, что я принесу пирог, — напевает она, направляясь по коридору.

И будь я проклят, если не смотрю вслед её идеальной заднице, прежде чем встать и заметить что-то вишнёво-красное на углу своего стола.

Ещё один грёбаный скранч.

Глава 5

Кажется, у Уэйда Эшби появляются ямочки, когда он улыбается. Сегодня я впервые заметила намёк на них, потому что сегодня впервые увидела, как он вроде бы, почти что улыбнулся. И Господи помилуй, какое это зрелище. Он всегда выглядит эффектно, но когда на лице этого мужчины появляется что-то, кроме хмурого выражения?

Это уже совершенно другой уровень.

Я хочу видеть его почти-улыбку чаще. Хочу нырнуть в неё и поселиться в ней. Обещание этой улыбки заставляет меня думать, что когда-то в своей жизни он, возможно, умел обнимать лучше всех. Что, может быть, давным-давно он был совсем другим человеком.

Уверена, эта улыбка и есть та самая черта, которая разделяет его Джекила и Хайда.

Чего я не понимаю, так почему он не пользуется ею чаще. Я понимаю, что после смерти отца всё на ранчо легло на его плечи, но, если не считать этого и недавнего развода, я не представляю, что могло произойти, чтобы он постоянно был таким мрачным.

В конце рабочего дня я еду в «Сладкий пряник» на главной улице Лорел-Крик, чтобы купить лимонный пирог в подарок моей родственной душе, маме Джо. Я готова сделать всё, о чём попросит эта женщина, она запросто самый крутой человек из всех, кого я встречала. Добрая, строгая из любви ко всем своим детям, понимающая, мудрая и до чёртиков смешная.

Она напоминает мне маму, которую я когда-то знала, но в ней есть что-то ещё. Она — идеальное сочетание «даже не думай со мной связываться» и «заходи, я испеку тебе печенье».

Я улыбаюсь самой себе, забираясь обратно в пикап, чтобы вернуться на ранчо. Приятно иметь настоящие планы на вечер, быть включённой в них. Уйти из отношений и от привычной жизни, даже если ты не была в ней счастлива, бывает одиноко. Я чувствую, как медленно вплетаюсь в нити жизни «Сильвер-Пайнс», и мне нравится. Наверное, стоит почаще напоминать себе, что всё временно, но я из тех женщин, которые предпочитают позволять Вселенной указывать путь, а это место приносит мне радость, которой прямо сейчас я хочу наслаждаться, оставаясь в моменте.

Когда я довольно неуклюже вхожу в свою хижину, пытаясь удержать всё в руках, внутри тихо. Я бросаю сумочку на скамью в прихожей и локтем включаю свет, но он не загорается. Я выполняю стандартный ритуал — быстро щёлкаю выключателем туда-сюда два или три раза, чтобы убедить себя, что он и правда не работает, а затем прохожу по короткому коридору в кухню в задней части дома. Дисплей часов на плите не горит, а когда я открываю холодильник, становится ясно, что он тоже не работает.

«Блядь».

Что вообще делать, если отключилось электричество? Я ставлю пирог на старую столешницу из мясницкой колоды и несколько секунд постукиваю по ней ногтями, глядя через переднее окно в сторону конюшен. Над их дверями горит свет, как и в гостиной Уэйда через дорожку. Значит, проблема явно только у меня. Я щёлкаю несколькими автоматами в техническом помещении, но ничего не происходит.

Я целых десять секунд жую нижнюю губу, прежде чем написать Уэйду и спросить, может ли он помочь. Жду ответа, но он не отвечает. Пять минут спустя нетерпение берёт верх, и я натягиваю сапоги, выхожу через переднюю дверь и быстро иду по гравийной дороге к хижине Уэйда. Мне ещё нужно принять душ, и я отказываюсь опаздывать на свой первый ужин с Эшби.

Для октябрьского вечера в Кентукки погода приятная — ветра нет, но в воздухе ощущается лёгкий холодок. Я дрожу на крыльце, ожидая, когда Уэйд ответит на мой стук. Свет у него горит, а пикап стоит рядом — он уже забрал его от «Конь&бочка». Я скрещиваю руки на груди, прикрывая соски, которыми сейчас можно резать стекло сквозь футболку. Стучу снова. Возможно, немного слишком сильно, потому что старая деревянная дверь со скрипом слегка приоткрывается.

— Уэйд? — зову я. — Прости, что беспокою, но, кажется, у меня что-то с электричеством.

Я просовываю голову внутрь и оглядываю его чистую и безупречно организованную хижину, на сто процентов соответствующую его характеру. Из винтажных колонок звучит пластинка Тайлера Чайлдерса, а на столешнице стоит наполовину пустой стакан виски медового цвета. В хижине тепло и уютно, на потёртом массивном коричневом кожаном диване и кресле лежат пледы. Что немного меня удивляет. Я не представляла Уэйда человеком, который держит дома пледы.

— Уэйд? — снова зову я, полностью заходя в хижину. — Тук-тук.

Мне не следует здесь находиться, но дверь была открыта, значит, он должен быть где-то поблизости…

Все мысли в моей голове взмывают в воздух, словно пузырьки в бокале только что налитого просекко, когда Уэйд входит в гостиную, обёрнутый лишь полотенцем, низко висящим на его узких бёдрах. Его волнистые волосы мокрые и растрёпанные, несколько прядей касаются лба. Он только что побрился, и его широкая челюсть напрягается, пока он пересекает комнату, а капли воды цепляются за широкие мощные плечи, от которых начинаются гладкие мускулистые руки и грудь. И эта грудь не разочаровывает — словно высеченная из согретого солнцем мрамора, лёгкая дорожка волос тянется вниз к внушительному прессу из шести кубиков, чёрт, может, даже из восьми, и ведёт мой взгляд, словно освещённая взлётная полоса, к глубокой букве V, исчезающей под полотенцем.

Даже его икры огромные и сильные, когда он поворачивается, чтобы перевернуть пластинку. Вся его спина и часть левого плеча покрыты бесцветными татуировками — симфонией чёрного и различных оттенков серого. Я быстро пытаюсь рассмотреть всё, что могу. По поверхности его кожи тянутся ветви деревьев, сквозь них переплетаются какие-то племенные узоры, а вдоль позвоночника одной ровной колонной выбита надпись — «Всё дышит одним и тем же воздухом — зверьё, деревья, человек».

Святые яйца. Работа на ранчо создаёт такое тело? Мне правда стоит заговорить. Сказать хоть что-нибудь. Что угодно. Но я молчу. Вместо этого целых двадцать секунд пожираю глазами неожиданно горячее тело своего босса, прежде чем он вообще замечает моё присутствие.

— Боже, Айви.

Увидев меня, он вздрагивает. На мгновение время замирает, пока мы просто смотрим друг на друга, но Уэйд почти сразу берёт себя в руки.

Он направляется ко мне. Хотя можно было бы ожидать обратного, он ни капли не выглядит смущённым. Впрочем, с таким телом с чего бы ему стесняться? Его тело заставляет меня мечтать, чтобы банные полотенца стали новой официальной формой ковбоев «Сильвер-Пайнс».

Я сглатываю и молюсь, чтобы голос меня не выдал, пока Уэйд проводит рукой по мокрым волосам, берёт со столешницы стакан с виски, стоящий всего на расстоянии вытянутой руки от меня, и осушает его, ни на секунду не отводя от меня глаз.

— Есть причина, по которой ты просто вломилась в мой дом? — говорит он, глотая виски и его челюсть напрягается.