Укрощая Сердце (ЛП), стр. 52

Вся моя семья начинает кричать и улюлюкать, подбадривая Ангела.

— Да! Вперёд, малышка! — вскрикивает Айви, складывая маленькие ладони рупором у рта, словно грёбаная лошадь может услышать её оттуда, где мы стоим.

К тому моменту, когда они добираются до конца трека, Роуэн победно вскидывает кулак, а Айви практически подпрыгивает на месте и свистит, пока слёзы грозят пролиться по её щекам.

Я улыбаюсь, притягиваю её к себе боком и крепко сжимаю.

— Моя малышка! Моя девочка! — кричит она мне.

Я притягиваю её ещё ближе и целую в макушку, пахнущую сахаром, совершенно не заботясь о том, кто увидит.

Именно это я, блядь, и чувствую.

Глава 42

— Ну что, блядь, украсим залы? Кто готов зажечь это место? — говорит Джинджер, бросая сумочку на наш столик в «Конь&Бочка» за день до кануна Рождества.

Она приходит последней и одета в скандально откровенное красное платье. Сияющая кожа и длинные тёмные локоны танцуют под шапочкой Санты.

Мы с Уэйдом уже сидим вместе с Оливией, Коулом и Сиси, а Нэш внимательно следит за нами из-за барной стойки. Но в тот момент, когда появляется Джинджер, она завладевает вниманием всех, включая внезапно разговорившегося младшего брата Уэйда.

— Судя по всему, ты. Как всегда, — бормочет Коул себе под нос, пододвигая к ней через стол клубничную «Маргариту».

— Не будь таким Скруджем, офицер. Кажется, я видела вон там омелу, если захочешь прогуляться.

Коул фыркает, но я замечаю единственный миг, когда его глаза жадно впитывают её облик, словно она его любимая марка алкоголя, а он чертовски хочет пить.

— Уверен, в этом отношении у тебя полно вариантов, Соблазнительница.

— Разумеется, полно. Но знаешь, что, Коул? Только потому, что у меня праздничное настроение, ты можешь быть первым.

Она улыбается и ласково шлёпает его подбородок. Джинджер из тех девушек, которые настолько чертовски красивы, что на них почти больно смотреть, и что бы ни говорил Коул Эшби, уверена, он замечает её так же, как любой другой мужчина в помещении.

— Мне нужно ещё выпить, — почти ворчит Коул.

— Тебе принести? — спрашивает он Уэйда.

Уэйд допивает остаток бурбона одним глотком и кивает.

— Мне тоже, милый. Сегодня мы празднуем, — говорит Джинджер Коулу, пока тот неспешно отходит.

— Я же говорила, что мои сапоги принесут тебе удачу! За первый важный успех «Крыльев ангела». Пусть победы в её ювенильном сезоне даются так же легко. И ещё, детка, ты выглядишь чертовски великолепно. Ты прямо сияешь. Заниматься любимым делом тебе идёт.

Джинджер улыбается.

Я опускаю взгляд на своё тёмно-синее платье без бретелек, под которое Уэйд запускал руки после того, как закончил сегодня работу и пришёл за мной.

Джинджер поднимает «Маргариту», и мы все следуем её примеру, пока я краснею от такого прямолинейного комплимента. По правде говоря, вероятно, я сияю потому, что никогда в жизни не была настолько сексуально удовлетворена. Хотя сегодня всё может измениться, когда Уэйд узнает, что именно повлечёт за собой его проигрыш в нашем маленьком пари.

Рука Уэйда находит моё бедро под столом и легко его сжимает. Проклятые бабочки, которых я ощущаю уже несколько недель, мгновенно оживают в животе.

— И что дальше? — спрашивает Оливия, приглаживая тугой медный пучок.

Эти три женщины выглядят как команда рождественского настроения. Оливия одета в бархатное платье цвета хвои, облегающее каждый изгиб её тела. А Сиси — настоящий ангел в белом платье-свитере с практически отсутствующей спиной, из-за которой Нэш постоянно подходит к нашему столику всякий раз, когда какой-нибудь мужчина в баре, не знающий, что она принадлежит ему, хотя бы мельком смотрит в её сторону.

— Теперь мы начнём более интенсивные тренировки перед началом её ювенильного сезона. Первый квалификационный заезд, по сути, тренировочный, состоится в начале февраля. Перед ним она пройдёт испытания, — говорю я.

— А если она получит стартовую карточку, мы сможем подать заявку на её участие в Дерби, и первый ювенильный заезд состоится в сентябре, — добавляет Уэйд рядом со мной.

— Вам нужно всего сорок очков, верно? — спрашивает Джинджер.

— Ага, но заработать их не так просто, и чем больше у нас будет, тем лучше, — начинает Уэйд.

— И чем больше скачек будет за плечами Ангела, тем лучше она окажется подготовлена, если доберётся до дня Дерби, — добавляю я.

Джинджер расплывается во всезнающей улыбке.

— Только посмотрите на вас двоих: заканчиваете фразы друг за другом. Похоже, столько совместной работы действительно идёт вам на пользу.

Она подмигивает мне, водя между нами накрашенным алым ногтем, и отпивает «Маргариту». Под «отпивает» я имею в виду половину бокала.

— Хорошо, когда вы настолько настроены друг на друга, — добавляет Сиси, поворачиваясь ко мне с такой искренне милой улыбкой, что я не могу не улыбнуться в ответ.

— Лучшего тренера и пожелать невозможно, — торжественно говорит Джинджер.

Брови Уэйда сходятся, словно Джинджер его раздражает. Не то чтобы он пытался скрыть, что мы проводим вместе всё время. Просто за последние несколько недель я поняла — Уэйд Эшби не любит ни перед кем отчитываться и очень ценит личную жизнь.

Мы ни разу не говорили о том, что между нами происходит. Просто продолжаем следовать одной и той же восхитительной рутине. Весь день тренируемся, вечером едим очередное невероятное блюдо, приготовленное Уэйдом, а затем трахаемся так, словно никак не можем насытиться друг другом, пока не отключаемся.

Уже несколько недель я появляюсь в своей хижине только ради стирки и смены одежды. И хотя я борюсь с очень серьёзными чувствами к своему шефу, совершенно не готова их признать. Отчасти потому, что знаю, в какой-то момент уеду. А отчасти потому, что, вероятно, никогда не смогу дать ему будущее, которого он действительно заслуживает.

Те сыновья, о которых упомянула мама Джо и о которых он мечтал, снова и снова всплывают в моей голове.

Постоянно напоминают о том, чего у нас никогда не будет.

Словно почувствовав мою тревогу из-за состояния наших отношений после слов Джинджер, Уэйд снова тянется под столом и обхватывает моё бедро. Я моргаю, опускаю взгляд на его руку и замечаю слово, вытатуированное на коже, которого раньше там не было.

Чернила свежие, блестящие, словно он сделал татуировку только сегодня. Слово идеально расположилось между большим и указательным пальцами, выведенное наклонным почерком.

Моя.

Сердце ускоряется, когда я вопросительно поднимаю на него взгляд…

Он действительно её сделал?

Его глаза встречаются с моими, затем опускаются к руке и снова возвращаются к моему лицу. Выражение его глаз даёт мне весь необходимый ответ.

Они тёмные.

Собственнические.

Так он смотрит перед тем, как меня разрушить.

Он определённо, блядь, это сделал.

Моё дыхание учащается, когда губы Уэйда опускаются опасно близко к моим. Я оглядываю стол, но в тёмном шумном баре никто даже не обращает на нас внимания.

Он склоняется к моему уху, и его глубокий голос звучит кристально ясно.

— Всё, что мы делаем, существует только для нас. То, что происходит между мной и тобой, не принадлежит никому из них. Но если ты когда-нибудь сомневалась в том, что я вижу, когда смотрю на тебя…

— Ты будешь выглядеть чертовски красиво в моём ошейнике, Айви, — добавляет он, ухмыляясь.

Он крепко сжимает моё бедро и скользит пальцами под платье.

Моя киска пульсирует в предвкушении, пока я пытаюсь сохранять спокойствие.

— Мысль тебя пугает? — шепчет он. — Или заставляет хотеть умолять меня об этом?

— И то и другое понемногу, — честно шепчу я в ответ.

— Если захочешь умолять, ты знаешь, какое единственное слово мне нужно услышать, — говорит он.

Его глаза встречаются с моими, «пощади» уже вертится на кончике языка, а я здесь всего пять минут. Бар вокруг нас исчезает, пока голос Джинджер не разрушает наше наваждение.