Истинная для врага Дракона (СИ), стр. 7

Адриан уже опьянел настолько, что его взгляд стал мутным.

А Кайран только делал вид, что пьет. Иногда я замечала, как он смотрит на Адриана, и от этого взгляда мне становилось холодно. В нем не было ни страха, ни раболепия. Только расчет.

Я сидела прямо и делала вид, что происходящее вокруг меня не касается. Что я не слышу смеха. Не вижу чужого ужаса. Не чувствую, как дворец моего детства превращается в логово победителей.

Последней каплей стал солдат, который, гоняясь за молодой служанкой, опрокинул кувшин с вином прямо на мою тарелку.

Я вскочила.

И тут же пожалела.

Адриан медленно повернул голову.

— Моя жена, кажется, намекает, что пора приступить к супружеским обязанностям?

Все тело напряглось.

Страх поднялся изнутри ледяной волной.

— Думаешь, у тебя получится? — рассмеялась Раяна. — Ты и трезвый вряд ли смог бы. Уж больно страшная добыча.

— Сомневаешься во мне? — Адриан пьяно усмехнулся. — Тогда, пожалуй, стоит вернуть старые обычаи. Чтобы никто не сомневался в законности брака.

Кайран чуть подался вперед.

— О каких обычаях вы говорите, мой король?

— О брачной ночи при свидетелях, — ответил Адриан. — Пусть все убедятся, что брак заключен по-настоящему.

Я вцепилась в руку Северине.

— Он не может, — прошептала я.

Тетя побледнела.

— Может.

В этот миг внутри меня что-то оборвалось.

Тонкая нить, на которой еще держалось мое прежнее чувство.

Светлая, глупая, детская любовь к Адриану начала темнеть. На ее месте поднималось другое — тяжелое, горячее, злое.

Ненависть.

— Мой король, вы выпили слишком много, — сказал Кайран. Его голос оставался спокойным, почти бесстрастным. — Возможно, будет разумнее отложить супружеский долг до утра.

Адриан прищурился.

— Не разочаровывай меня, Кайран. Или я ошибся в тебе? Что заставляет тебя ходатайствовать за эту породу ледяных драконов?

— Забота о вашей репутации, мой король.

Кайран даже не моргнул.

— Вы только что заняли трон. Неужели хотите, чтобы пьяная солдатня судачила о том, что происходит в вашей спальне? Какими бы ни были ваши отношения с женой, позволить нижестоящим видеть такое — значит самому унизить королевское достоинство.

Адриан некоторое время смотрел на него.

Долго.

Так долго, что я перестала дышать.

Потом его лицо разгладилось.

— Теперь понимаю, почему король Борейн так ценил тебя, — усмехнулся он. — Мне нравится, что ты не боишься говорить правду.

Кайран склонил голову.

— Я служу вам, мой король.

— Разумеется.

Адриан резко поднялся.

— Но чем раньше я покончу с этим, тем лучше. Эта бледная немощь слишком отвратительна, чтобы брать ее трезвым.

Раяна фыркнула, но Адриан уже не смотрел на нее.

Он двинулся ко мне.

Я больше не видела никого вокруг. Ни Кайрана, ни Северину, ни солдат, ни Раяну. Только Адриана, который приближался ко мне как приговор.

Я хотела, чтобы все закончилось как можно быстрее.

Чтобы потом остаться одной.

Чтобы оплакать свою глупую любовь, свое детское ожидание, все мечты, которые сама же годами кормила.

Адриан схватил меня за запястье и потащил к выходу.

Вслед полетели шутки и пьяные советы. Я слышала, как Северина вскрикнула мое имя, но не обернулась. Если бы увидела ее лицо, могла бы не выдержать.

Адриан затащил меня в мои покои и толкнул внутрь так резко, что я едва не упала.

Дверь захлопнулась. Мы остались одни.

— Если бы ты знала, как я тебя ненавижу, — прошипел он.

Его глаза горели лихорадочным огнем.

— Из-за твоей матери мой отец никогда не любил мою. У него была тайная комната. Святилище. Ее портреты, ее письма, вещи, которые она когда-то держала в руках. Он часами сидел там, как проклятый. Когда узнал о ее смерти, заперся на месяц. А потом твой отец убил его. Моя мать не выдержала всего этого и сама ушла из жизни.

Я смотрела на него, не зная, что ответить.

Я не знала правды о его матери. Для всех она умерла после тяжелой болезни. Теперь многое становилось страшнее и понятнее.

Я понимала его боль.

Но могла ли боль оправдать то, что он делал со мной?

— Вы можете ненавидеть моих родителей, — глухо сказала я. — Но что вам сделала я?

— Замолчи, — зарычал Адриан. — Не смей говорить, пока я не разрешу.

Я вздрогнула, но не опустила глаз.

Он шагнул ближе.

— Снимай платье. И ложись. Не сопротивляйся — и все закончится быстрее.

Каждое слово хлестало, как удар.

Я вспоминала, как когда-то представляла себе первую ночь с этим мужчиной. Думала, что буду счастлива. Что он будет смотреть на меня с нежностью. Что я наконец стану для него не серой девочкой у стены, а женщиной, которую он выбрал.

Но передо мной стоял не тот Адриан. Передо мной был пьяный, злой человек, ослепленный местью. И я больше не могла его оправдывать.

Он растоптал мои чувства. Ту нежность, которую я годами берегла для него. Он сам решил уничтожить мою любовь — и на ее месте посеял ненависть.

Я принимаю его выбор. Я сделаю все, чтобы освободиться от него. Наверное, именно в этот миг во мне родилась другая Астерия. Не наивная княжна, верившая в сказки. А женщина, которая будет бороться. Женщина, которая больше не позволит никому обращаться с собой как с вещью.

Я молча сняла платье, забралась под покрывало и легла на спину, глядя в потолок. Единственная слабость, которую я себе позволила, — закрыть глаза, чтобы не видеть его лица.

Потом я перестала считать удары собственного сердца.

Перестала различать его дыхание, шаги, тяжелую тишину комнаты.

Я ушла внутрь себя, туда, куда он не мог добраться.

Когда все закончилось, я услышала, как Адриан отступил к двери. Потом раздался резкий стук — знак тем, кто ждал снаружи, что брачный обряд завершен.

Дверь хлопнула. Он ушел. А я осталась лежать неподвижно, будто тело больше не принадлежало мне.

Мой брак был закреплен.

Я стала законной женой мужчины, которого когда-то так отчаянно любила — и которого теперь училась ненавидеть с той же силой.

Только когда за дверью стихли шаги, я позволила себе заплакать. Тихо. Без голоса. Без надежды, что кто-то услышит. Я плакала по девочке, которая столько лет любила Адриана Голденфлейма. А потом поклялась, что это последние слезы, пролитые по нему. Я позволю себе эту слабость только один раз. И никогда больше.

Глава 6

Месяц пролетел незаметно.

Жизнь в Обители Семи Огней текла размеренно: тихо, однообразно, скупо на события. Я почти привыкла к этому заточению. К тяжелому плату, скрывающему лицо. К вечному полумраку кельи. К узкому окну, за которым не было ни дворцового сада, ни широкого неба над Северицей.

Только спокойствие это было обманчивым.

Затишье перед бурей.

— Лорд Тангрид прибыл, — сказала Северина, переступив порог моей комнаты.

По ее лицу я сразу поняла: что-то случилось.

— Не один. Надень плат и спускайся в приемную.

Я не стала переспрашивать.

Все было оговорено еще месяц назад, по дороге в обитель, когда тетя вполголоса пересказала мне план Кайрана. После свадебного пира, когда гости окончательно потеряли человеческий облик, он нашел минуту поговорить с ней наедине.

Помню, тогда я ужаснулась.

Но чем дольше думала, тем яснее понимала: ради того, чтобы сбросить узурпатора, можно пойти и на такое.

Пожертвовать пешкой, чтобы поставить мат королю.

Раньше мне не приходило в голову мыслить такими категориями. Теперь у меня не осталось выбора.

С каждым днем сердце становилось тверже.

Адриан даже не спустился проститься перед моим отъездом. О том, чтобы лично сопроводить меня в Обитель Семи Огней, не могло быть и речи. Он выделил отряд солдат, отдал приказы — и словно забыл о моем существовании.

Командир уже по дороге сообщил, что я не имею права покидать пределы обители без разрешения мужа. Не могу переписываться с теми, кого новая власть считает неблагонадежными. Не могу принимать гостей без проверки.