Истинная для врага Дракона (СИ), стр. 69
Раяна отвела взгляд.
На миг мне показалось, что она вспомнила ту ночь.
Но раскаяния в ее ауре не было. Только раздражение.
— Была война, — начала она уже мягче, почти заискивающе. — Ты должна понять. Я тоже многое потеряла.
— Адриана я еще могу понять.
Слова дались мне труднее, чем хотелось.
— Он потерял отца. Его драконья кровь тогда только пробуждалась. В нем взяло верх то, с чем он не умел справляться. Но ты?
Я подалась вперед.
— Какой у тебя был повод ненавидеть мой народ? Что тебе сделали женщины и дети, которых ты убивала своими руками? Ты ведь хвасталась этим, как подвигом. Ты тоже женщина, Раяна. Тебе совсем не было их жаль?
Она двигалась почти незаметно.
Только аура выдала намерение раньше тела.
Красная вспышка — нападение.
Раяна подхватила один из кинжалов и бросилась на меня, выплевывая:
— Жаль? Не смеши меня, сука!
Я ударила снова.
Фиолетовый импульс попал ей в руку. Раяна взвыла. Кинжал выпал на пол. Пальцы на ее руке бессильно повисли, а сама она отшатнулась, прижимая поврежденную кисть к груди.
Крик эхом ударил о стены. Меня передернуло. На миг стало страшно от самой себя. От того, как легко я могу причинять боль. Как быстро учусь. Как тонка грань между мной и теми, кого я ненавижу.
Я заставила себя отбросить слабость.
Если я отпущу Раяну, она ударит снова. И в следующий раз может погибнуть не только Лиора.
— Тогда не жди жалости от меня, — процедила я.
Раяна поползла к двери, оставляя на полу темные следы.
Желтые пятна в ее ауре становились ярче. Наконец страх достиг предела, за которым уже невозможно сохранять остатки достоинства.
Она открыла рот, чтобы закричать.
Позвать на помощь.
Я сжала кулак и направила новый импульс ей в горло.
Крик захлебнулся и превратился в жалкий хрип.
— Прими свою судьбу с достоинством, — сказала я, и собственный голос показался мне чужим.
Жестоким. Слишком похожим на голос тех, кого я клялась ненавидеть. Решимость дрогнула. Я остановила воздействие.
Раяна закашлялась, хватая ртом воздух.
— Ты бы не остановилась, так ведь? — тихо спросила я. — Рано или поздно нашла бы способ уничтожить меня. Или Лиору. Или любого, кто встанет между тобой и Адрианом.
Возможно, слова о достоинстве все же задели ее. Раяна больше не пыталась меня обмануть и не ползла к двери.
Она просто лежала на полу, тяжело дыша, и смотрела на меня с ненавистью и обреченностью.
— Можешь не сомневаться, — прохрипела она, сплевывая кровь.
Я закрыла глаза на одно мгновение.
Одного было достаточно, чтобы понять: выбора нет.
— Тогда мне тоже не о чем жалеть.
— Что ты сделаешь с Адрианом? — неожиданно спросила Раяна.
Ее голос дрогнул.
И впервые в ее глазах появилось что-то настоящее.
Даже не ярость. Не зависть. Не звериная жадность.
Боль.
Я поняла: она действительно любит его. По-своему. Больно, хищно, уродливо — но любит. Возможно, Адриан был единственным существом на свете, к которому она испытывала что-то похожее на настоящее чувство.
Мне стало горько. Почти жаль ее.
— Скоро он присоединится к тебе, — произнесла я с трудом.
Медальон на груди словно обжег кожу. Я стиснула зубы.
— На том свете.
Раяна взревела с диким хрипом.
В глазах вспыхнуло безумие. Она бросилась на меня, быстрее, чем должна была быть способна после всего.
Еще мгновение — и когти вонзились бы мне в горло.
Но моя драконья сущность оказалась быстрее.
Черный импульс сорвался сам. Я даже не успела осознанно приказать ему ударить. Он пронзил Раяну — резко, беспощадно, окончательно. Волчица дернулась, будто ее удержали невидимые цепи. Потом рухнула у моих ног. Ее желто-зеленые глаза потускнели.
В комнате стало тихо. Так тихо, что я слышала, как свеча потрескивает в канделябре.
Месть свершилась. Только почему я не чувствовала ни облегчения, ни радости? Я смотрела на тело Раяны, и понимание медленно, мучительно пробивалось сквозь оцепенение.
Я убила человека.
Да, она заслужила смерть. Возможно, больше, чем кто-либо во дворце. Она отравляла, подсылала убийц, калечила чужие жизни, смеялась над чужой болью. Но это не меняло главного.
Я убила.
И тьма, которую я выпустила наружу, не исчезла вместе с последним дыханием Раяны. Она осталась во мне. Расползающаяся, холодная, тяжелая.
Я должна быть сильной. Должна. Сегодня мне предстоит убить еще одного врага. Исполнить долг. Но что-то внутри горько спрашивало: чем тогда я буду отличаться от Раяны?
Я закрыла лицо ладонями и разрыдалась.
Слезы вырвались резко, почти болезненно. Я плакала не о Раяне. Не о ее смерти.
О себе.
О том, что эта ночь отнимет у меня последнюю возможность остаться прежней.
Утром тело Раяны найдут. Даже если я попытаюсь спрятать его, исчезновение волчицы заметят сразу. Поднимется тревога. Рано или поздно подозрения падут на меня. Всем известно, кого Раяна считала главной соперницей.
Мы должны покинуть дворец до рассвета.
Лиора, скорее всего, уже отправила записку Кайрану. Он и Варлен будут ждать в условленном месте.
А я сижу здесь и оплакиваю ту, кто меньше всего заслуживает моих слез.
И Адриан…
После того как я сама убью его, во мне умрет что-то еще.
Может быть, последнее живое.
Но я должна это сделать.
Обязана.
Нечеловеческим усилием воли я поднялась. Ноги были ватными, руки дрожали. Каждое движение давалось с трудом, словно тело сопротивлялось тому пути, который уже выбрал разум.
Я заставила себя дойти до тайного хода.
Остановилась на пороге и в последний раз оглянулась.
Раяна лежала на полу неподвижно, уже не страшная и не сильная. Просто бездыханная.
Я сглотнула горький ком.
Потом вошла в темноту и закрыла за собой проход.
Решение было принято. Назад дороги не было.
Глава 45
Глава 45
Как только я открыла тайный ход, ведущий в покои Адриана, из темноты на меня едва не бросился пес.
Клык зарычал глухо, грудью, уже готовый прыгнуть. В свете единственной лампы его глаза блеснули диким желтым огнем.
Я замерла.
На миг мне показалось, что это справедливо. Что пес должен почуять во мне угрозу и остановить раньше, чем я сделаю то, ради чего пришла.
Но Клык узнал меня.
Рычание оборвалось. Пес настороженно втянул воздух, а потом радостно завилял хвостом и ткнулся мокрым носом в мою ладонь.
От этого простого доверия у меня болезненно сжалось сердце.
— Тихо, мой хороший, — прошептала я, с трудом удерживая голос ровным. — Это я. Вот, принесла тебе кое-что вкусное.
В одной руке я сжимала сверток с мясом, пропитанным снотворным зельем. Пальцы дрожали так сильно, что ткань шуршала громче, чем мне хотелось.
Клык ластился, прижимался головой к моему бедру, будто радовался редкой ночной гостье. Я присела на корточки, погладила его по густой черной шерсти и развернула сверток.
Он взял мясо из моих рук доверчиво.
Без тени подозрения, словно я не пришла предавать его хозяина. Словно сама еще не знала, зачем здесь.
— Прости, — едва слышно сказала я, продолжая гладить пса. — Ты просто поспишь. Ничего плохого с тобой не случится.
Он жевал, довольный угощением, а я смотрела на него и чувствовала, как тошнота подступает к горлу.
Совсем скоро мне придется предать не только Клыка.
Адриан тоже не ждал удара.
И это было хуже всего.
— Не нужно подкупать его угощением, — раздался знакомый насмешливый голос. — Клык и так тебя обожает.
Я вздрогнула всем телом.
— Как и я, — добавил Адриан.
Эти слова вошли под ребра тонким холодным лезвием.
Я медленно поднялась, заставляя себя дышать ровно.
Адриан стоял в нескольких шагах от меня. В легкой домашней одежде, без камзола, с распущенным воротом рубашки. Волосы были чуть влажными после купания и падали на лоб темными прядями с золотистым отливом.