Истинная для врага Дракона (СИ), стр. 43

— Так не терпится снова оказаться в объятиях Тангрида?

Я ошеломленно замерла.

Вот откуда это?

Что за нелепость?

Воздух между нами мгновенно сгустился. Я почувствовала, как меняется его настроение: насмешливая расслабленность исчезла, уступив место чему-то темному, ревнивому, почти звериному.

Нужно было срочно вывести его из этого состояния.

— Послушайте, — я постаралась говорить ровно. — Я уже говорила: нас с лордом Тангридом связывают только дружеские отношения. Иначе меня бы здесь с вами не было.

Адриан молчал.

Я мрачно добавила:

— Или вы правда думаете, что я из тех женщин, которые умудряются крутить романы сразу с несколькими мужчинами?

Напряжение чуть ослабло, но король все еще смотрел на меня слишком пристально.

— Вы останетесь во дворце, — произнес он наконец. Властно. Без права на возражения.

— Хорошо, — нехотя сказала я. — Пусть так. А теперь, может, позволите мне спокойно одеться? Если вы пришли поговорить, я бы предпочла делать это не в таком виде.

— А кто сказал, что я пришел поговорить?

На его губах появилась хищная улыбка.

Избалованный, самоуверенный деспот.

И все же при мысли о том, зачем он пришел, к возмущению примешалось волнение. Ненавистное, постыдное, слишком живое.

Что он делает со мной? Как может один его взгляд превращать меня в существо, у которого остается слишком мало разума и слишком много тела?

Волнение тут же сменилось глухой злостью, когда Адриан достал из кармана небольшой флакон с изумрудной жидкостью.

Мне не нужно было объяснять, что это.

Я и сама умела готовить похожее средство.

— У меня для тебя подарок, — сказал он и протянул флакон. — Теперь ничто не будет нас сдерживать.

В груди неприятно кольнуло.

Значит, вот как: он пришел не только за мной. Он пришел подготовленным. Так, будто я не женщина, а удобство, которое нужно правильно организовать.

— С вашей стороны самоуверенно полагать, что я получу больше удовольствия, если вы перестанете сдерживаться, — не удержалась я.

— Достаточно трех капель. Прими сейчас.

— А если я не в настроении?

Адриан посмотрел на меня почти ласково.

И от этой ласки стало холоднее, чем от угрозы.

— Не заставляй меня спорить с тобой, Велея. Будь умницей.

Я едва сдержала желание запустить флаконом ему в лицо.

Но все же взяла его. Три капли на язык. Горький травяной вкус расползся по рту, оставив неприятное послевкусие. Я поставила флакон на мраморную полку и демонстративно отвернулась.

— Принимать нужно раз в день, — наставительно сказал Адриан. — Лучше, если ты будешь делать это без напоминаний.

— А если забуду?

— Не советую.

От выражения его глаз по коже пробежал холодок.

Я обхватила себя руками, пытаясь отогнать странную горечь. Ведь я сама не хотела рожать ему детей. Конечно, не хотела. Это было бы катастрофой. Это разрушило бы все планы.

И все же его явное нежелание рисковать почему-то больно задело.

Словно он снова напомнил: я для него не будущая мать детей, не женщина, которую можно признать своей по-настоящему.

Только удовольствие. Только тайна. Только тело.

— У меня тоже нет желания рожать вам детей, — сухо сказала я.

— Значит, мы договорились.

Он начал расстегивать камзол.

— А теперь предлагаю забыть об этом неприятном разговоре.

— До вашего появления я прекрасно расслаблялась, — язвительно заметила я.

— Тогда не откажи в этом праве и своему королю.

Я хотела ответить резко, но голос застрял в горле.

Адриан медленно снимал одежду.

И, проклятье, это зрелище гипнотизировало.

Камзол лег на край кресла. Следом рубашка. Взгляду открылись широкие плечи, сильная грудь, темные линии шрамов на золотистой коже. Он был слишком красив той опасной, суровой красотой, от которой в голове становилось пусто.

Я поспешно отвела глаза.

Поздно. Тело уже предало меня.

Внутри поднялась тяжелая, сладкая волна жара. Драконья кровь откликнулась на него мгновенно, радостно, почти болезненно. Она узнавала его. Тянулась. Требовала забыть обо всем, кроме близости.

— Что вы делаете? — слабо спросила я, когда он вошел в воду и сел напротив. — Я же сказала, что не в настроении.

— С настроением я помогу.

Он приблизился плавно, почти лениво, но в этом движении чувствовалась сила хищника.

В следующую минуту я оказалась прижата к нему спиной. Его тело было горячим даже в воде. Сильные руки скользнули по моим плечам, талии, животу — сначала медленно, почти нежно.

Я напряглась.

— Адриан…

— Тише.

Он убрал мокрые волосы с моей шеи и коснулся губами кожи под ухом.

Легкий укус.

Поцелуй. Еще один.

Я закрыла глаза, ненавидя себя за то, как быстро дыхание стало неровным.

— Я сказала, что не хочу, — выдохнула я.

— Тогда скажи это так, чтобы я поверил.

В его голосе мелькнула злость.

Он чувствовал ложь.

Проклятая драконья связь выдавала меня с головой. Запах, дрожь, дыхание, то, как мое тело невольно подавалось к нему, — все говорило против меня.

— Я ненавижу вас, — прошептала я.

— Это я слышу постоянно.

Его ладонь сжала мою талию крепче.

— И все же ты дрожишь.

Я хотела возразить.

Не смогла.

Он развернул меня к себе, поймал мой подбородок и заставил взглянуть в глаза.

— Скажи прямо, что хочешь, чтобы я ушел, — низко произнес он. — Скажи без игры. Без уколов. Без лжи. И я уйду.

Вот оно. Спасение.

Нужно было просто сказать: «Уйдите».

Оставьте меня. Не прикасайтесь.

Слова не шли. Я смотрела на него, чувствовала под водой жар его тела, видела темное золото в глазах — и молчала.

Адриан понял это молчание по-своему.

А может, именно так оно и звучало.

Он поцеловал меня. Сначала резко, почти сердито. Потом глубже, медленнее, будто не хотел просто взять, а заставить меня признать: я отвечаю.

Я ответила, ненавидя себя за это. Ненавидя его и кровь, которая пела внутри, когда он прижимал меня ближе. Дальше слова почти исчезли. Остались только вода, жар, сбившееся дыхание и невозможное чувство, будто нас обоих тянет друг к другу сила, с которой бесполезно спорить.

Адриан больше не был нежным до конца.

В нем все еще кипела ревность. Она прорывалась в резкости движений, в напряжении пальцев, в дыхании у моего виска. Но в этой резкости было и другое — отчаянная попытка доказать, что я принадлежу ему.

И самое страшное: какая-то часть меня хотела именно этого.

Хотела, чтобы он забыл про осторожность.

Чтобы перестал отстраняться в последний миг.

Чтобы оставил во мне не только жар, но и уверенность: я для него не случайная тайная прихоть.

Когда он наконец перестал сдерживаться, удовольствие ударило так остро, что я едва не вскрикнула.

А потом меня накрыло ужасом от собственной реакции.

Мне нравилось чувствовать его так близко. И ощущение, будто он на миг признал меня своей не только словами и властью, но чем-то глубже.

Потом Адриан отстранился. Вода плеснула о мраморные борта.

Он выбрался из ванны первым, взял полотенце и начал вытираться, уже полностью овладев собой. Словно ничего особенного не произошло.

А я осталась в воде, пытаясь собрать разлетевшиеся мысли.

Собственные чувства пугали сильнее его напора. Мне хотелось, чтобы все было иначе. Чтобы я имела право назвать этого человека своим и чтобы он смотрел на меня не как на тайную любовницу, а как на женщину, без которой не может дышать.

Я все еще люблю его?

Нет, это невозможно. Та глупая детская влюбленность умерла давно — там, где он растоптал меня, мою семью и мою страну. Тогда что это?

Что за безумное, разрушительное чувство рвет меня изнутри? Почему мне мало его рук, мало его губ, мало даже близости? Почему хочется не просто быть желанной, а обладать им так же яростно, как он пытается обладать мной?