Истинная для врага Дракона (СИ), стр. 34

— Мне нравится, когда ты такая, — наконец произнес он неожиданно мягко. — Когда перестаешь воевать с собой.

Я тут же попыталась оттолкнуть его.

На губах Адриана появилась насмешливая улыбка.

— Ну вот, я вижу, ты пришла в себя. Значит, можем продолжить.

Он уложил меня на спину и навис сверху.

Несколькими быстрыми движениями избавился от оставшейся одежды, затем подхватил мои ноги и устроил меня так, что я невольно вспыхнула. Поза казалась слишком откровенной, слишком подчиненной его власти.

Я попыталась возмутиться, но Адриан уже входил в меня — медленно, мощно, удерживая крепко, не давая отстраниться.

На этот раз он не торопился.

Двигался плавно, почти лениво, будто нарочно растягивал каждое мгновение. И вскоре я уже не думала сопротивляться. Наоборот — сама подавалась ему навстречу, желая быстрее почувствовать его ближе, глубже, до той границы, за которой исчезают стыд и разум.

Но перехватить инициативу он не позволил.

Он сам задавал ритм.

Сам решал, когда приблизить меня к наслаждению и когда снова заставить ждать.

Я закусила губу, чтобы сдержать нетерпеливый стон.

Резкий толчок оказался таким неожиданным, что я вскрикнула. Но почти сразу Адриан отстранился, заставив меня разочарованно выдохнуть.

Я услышала его тихий смешок. И в следующий миг он снова оказался во мне. Эта мучительная, дразнящая игра повторялась снова и снова, пока я окончательно не потеряла остатки самообладания.

— Попроси, — хрипло сказал он, заставляя меня смотреть ему в глаза.

— Что? — я не сразу поняла.

— Попроси, — повторил он, замерев. — И я дам тебе все, что ты хочешь.

Я тут же сообразила, на что он намекает.

И замолчала из упрямства.

Адриан усмехнулся и продолжил мучить меня медленными, едва выносимыми прикосновениями. Он доводил до края и не позволял сорваться, словно хотел доказать: даже мое удовольствие теперь в его власти.

— Пожалуйста, хватит, — выдохнула я, сдаваясь окончательно.

Новая волна желания уже поднималась внутри, горячая, неуправляемая.

— Чего ты хочешь, Велея?

Я зажмурилась.

Гордость отчаянно сопротивлялась, но тело уже выбрало за меня.

— Тебя, — почти беззвучно призналась я. — Сейчас.

— Как скажешь.

В его голосе прозвучало довольство. На этот раз он больше не стал дразнить.

Движения постепенно ускорялись. Он подстраивался под мой ритм, а мое тело отвечало ему так послушно, будто всю жизнь знало, как это делать. Новая волна удовольствия оказалась еще сильнее прежней. Какое-то время я почти не могла дышать, судорожно хватая воздух ртом.

А потом снова почувствовала, как Адриан в последний миг отстраняется. Он не позволил себе завершить все внутри меня. И это снова больно кольнуло.

Почему мне было так важно, чтобы он не отступал? Чтобы принял меня полностью? Чтобы признал достойной не только своей постели, но и возможного будущего?

Ответ я уже знала.

Тогда он доказал бы, что я для него больше, чем временное увлечение.

Хотя это только усложнило бы мои планы.

Я ненавидела себя за эти противоречивые, совершенно нелогичные чувства.

Когда я выходила из палатки короля, до рассвета оставалось всего три часа.

Часовые провожали меня тяжелыми, масляными взглядами и едва заметными усмешками. Сомнений не было: они слышали достаточно, чтобы утром лагерь смотрел на меня иначе.

Я снова почувствовала себя оскверненной.

Как я вообще до такого докатилась?

Делю постель с человеком, который разрушил мою жизнь, — и, что хуже всего, нахожу в этом удовольствие.

Утешало одно: это не продлится долго.

Месть очистит меня. Смоет эту слабость. И тогда я смогу простить себе то, что сейчас казалось падением.

Немного воодушевленная этой мыслью, я расправила плечи и сделала вид, будто взгляды королевских солдат меня не задевают.

Подошла к своей палатке и забралась под одеяло рядом с крепко спавшей Лиорой.

Глубокий сон накрыл почти сразу. Только он помог на время отогнать мрачные мысли.

Глава 25

Я проснулась позже всех.

После ночи у Адриана тело казалось тяжелым, будто меня всю ночь держали в огне, а потом бросили в холодную воду. И проснулась я только потому, что Лиора почти растолкала меня, шепча, что все уже встали и скоро нужно выезжать.

Быстро приведя себя в порядок, я вышла из палатки в самом скверном расположении духа.

Настроение стало еще хуже, когда я поняла: на меня смотрят все.

Адриан стоял у телеги с припасами и о чем-то говорил с одним из солдат. При моем появлении он замолчал и широко улыбнулся. Так довольно, так самоуверенно, что мне тут же захотелось подойти и ударить его по лицу.

От воспоминаний о ночи кровь прилила к щекам.

Я отвернулась от его непристойно довольного взгляда и направилась к костру, где сидели Лиора и Кайран.

Проходя мимо нескольких солдат, услышала приглушенный шепот и заметила сальные ухмылки. Они наверняка обсуждали то, что доносилось ночью из королевской палатки.

Один из них имел наглость сказать достаточно громко:

— Слышали, какая горячая штучка? Я бы от такой тоже не отказался.

Я готова была провалиться сквозь землю.

Как низко я пала, если всякое отребье позволяет себе говорить обо мне такие вещи и даже не боится, что я услышу?

В следующий миг я замерла.

Адриан оказался рядом с болтуном почти мгновенно.

Солдат даже не успел отступить.

Король схватил его за подбородок так резко, что тот захрипел от боли. Блеснул кинжал. Все произошло слишком быстро, чтобы кто-то успел вмешаться.

Кровавый крик разорвал утренний воздух.

Я содрогнулась всем телом.

Адриан повалил солдата на землю, вытер руку о его же плащ и мрачно сказал остальным:

— Надеюсь, это послужит предостережением.

Что именно служит предостережением, уточнять не пришлось.

Солдаты поспешно склонили головы. Теперь никто не смел смотреть в мою сторону.

Я стояла, ошеломленная, и с ужасом смотрела на Адриана.

Человек, который только что улыбался мне, за несколько секунд превратился в безжалостного карателя.

Холод прошел по спине.

Теперь я по-настоящему понимала Лиору, которая боялась его до дрожи. И я правда думала, что смогу застать такого человека врасплох и довести свой план до конца?

А если в решающий миг он сам свернет мне шею раньше, чем я успею пошевелиться?

— Окажите ему помощь, — властно бросил Адриан другим воинам и направился ко мне.

Его лицо было непроницаемым и суровым. В глазах еще горел яркий внутренний огонь, страшный и холодный. Но, взглянув на меня, он словно смягчился. Когда подошел, выглядел уже почти обычно.

Только это не помогло мне взять себя в руки.

Перед глазами все еще стояла картина: быстрый блеск кинжала, кровь, хриплый вой наказанного солдата.

Адриан нахмурился.

Наверное, прочел в моих глазах что-то, что ему не понравилось.

— Я чувствую страх в твоем запахе, — сказал он едва слышно, почти вплотную приблизившись ко мне. — Ты ведь понимаешь, что я никогда не причиню тебе вреда?

— Почему-то трудно в это поверить, — прошептала я. — После того, что я только что видела.

— Он заслужил наказание, — спокойно ответил Адриан. — Проявил неуважение к моей женщине. А значит, и ко мне.

— Но это жестоко.

— Женщины иногда слишком сострадательны, — он пожал плечами. — Этот негодяй тебя оскорбил, а ты жалеешь его.

— А я, по-вашему, должна радоваться? — возмутилась я. — Из-за меня человек стал калекой.

— У него был слишком длинный язык, — раздался спокойный голос Кайрана, подошедшего к нам. — Его действительно следовало укоротить.

Я повернулась к нему, возмущенная до глубины души.

Черные глаза Тангрида сверкали опасным блеском. И я поняла: он в самом деле так думает. Вполне возможно, на месте Адриана поступил бы так же. А то и хуже.