Мой опасный магнат (СИ), стр. 33

Мы лежали сплетённые так еще какое-то время. Потом его тяжелая властная рука легла мне на живот, а сильные пальцы принялись что-то нежно выводить по коже чуть ниже пупка. А я всё пыталась выровнять свое дыхание.

Дрейк вдруг глубоко вздохнул и приподнялся на локте. Его взгляд вдруг стал очень внимательным, сканирующим. Он медленно провёл пальцами по моим бокам, по бедрам, останавливаясь на местах, где на бледной коже проступали лёгкие красные полоски — следы от его шипов в падении, и несколько небольших синяков — память о его не самой аккуратной хватке в пылу страсти.

Он нахмурился. Без слов он потянулся к той же коробочке с мазью.

— Дрейк, всё в порядке, — прошептала я, но он лишь покачал головой.

— Молчи.

Аккуратно выдавил прозрачный, прохладный гель на кончики пальцев и начал осторожно наносить его на следы на моей коже. Дрейк втирал мазь медленными, круговыми движениями, с такой сосредоточенной нежностью, что у меня все трепетало внутри.

Его сосредоточенный взгляд был прикован к своей работе, брови слегка сдвинуты. Он промазывал каждую царапину, каждый крохотный синяк, и под его пальцами гель быстро впитывался, оставляя кожу прохладной и слегка онемевшей.

Боль, которую я даже не замечала, утихла полностью.

— Прости, — тихо сказал он, не поднимая глаз, когда его палец коснулся особенно тёмного пятна на моём бедре. — Я... не рассчитал силу. Ты такая хрупкая.

Эти слова, сказанные этим мощным, опасным мужчиной, задели во мне что-то глубже, чем любая страсть. Я положила ладонь на его щеку, заставила его поднять на меня взгляд. В тёмных глазах читалась глубокая острая досада.

— Дрейк, — сказала я мягко. — Я не хрупкая. И ты был очень осторожен. Настолько, насколько это возможно для такого, как ты. И для такой, как я.

Он прикрыл глаза, прижался щекой к моей ладони и выдохнул, будто сбросив груз. Потом открыл их и посмотрел на меня уже своим прежним знакомым взглядом.

— Эта мазь ускорит заживление, снимет воспаление, — объяснил он. — И она... специально для людей. Без побочных эффектов.

Я кивнула, понимая, что эта забота — его способ справиться с ситуацией, с тем фактом, что его природа может непреднамеренно причинить мне вред.

Когда он закончил, то ещё раз внимательно осмотрел все мое тело, как будто проверяя свою работу, и только потом отставил коробочку.

— Ладно, — выдохнул Дрейк, поцеловав меня в макушку. — Теперь можно и к делам.

Он поднялся, и я, одевшись, последовала за ним в гостиную часть апартаментов. И обомлела.

За ночь комната преобразилась. Из роскошного номера она превратилась в полевой командный центр. На широком столе стояли три мощных голографических терминала, их экраны мерцали потоками данных. По стенам были разложены плоские панели дополнительных дисплеев.

В комнате стоял лёгкий гул работающего оборудования и охлаждающих систем. Откуда-то из скрытых портов тянулись кабели, явно подключённые к удалённым серверам или спутниковым каналам.

Всё было готово. Для работы. Для меня.

Я обвела взглядом эту импровизированную штаб-квартиру, чувствуя, как внутри поднимается знакомая смесь азарта и ответственности. Дрейк же стоял посреди этого хаоса технологий, скрестив руки, и смотрел на меня.

Я подошла к центральному терминалу, коснулась прохладной поверхности стола, чувствуя, как интерфейс оживает под пальцами.

— И что теперь? — спросила я, поворачиваясь к нему.

Глава 32. Дальше

Дрейк усмехнулся, подходя ближе и обводя рукой развёрнутую перед нами технику.

— Работать дальше, Алекс. Здесь есть всё, что нужно.

Он раздражённо щёлкнул хвостом, но тут же снова сделал его неподвижным.

— Встреча в апартаментах Вента состоялась без нас, — продолжил Дрейк. — Шанс разом всё закончить мы упустили, но это уже не важно. Есть масса других способов получить результат.

Рихт ткнул пальцем в голографический экран, и передо мной развернулся сложнейший многомерный массив данных. Потоки цифр, графиков, логов, зашифрованных сообщений — всё это переливалось и пульсировало, вызывая у меня профессиональный трепет.

— Мои аналитики уже две недели перебирают это, Алекс. Причём после того, как спецы Грила не смогли ничего здесь найти. Слишком много данных. Финансовые потоки, личные связи подозреваемых, перемещения грузов, перехваченные коммуникации, — Дрейк пролистывал слои с профессиональной скоростью. — Никто ничего не может найти. Во всяком случае, ничего такого, за что можно было бы зацепиться.

Я внимательно вглядывалась в мелькающие данные, чувствуя знакомое покалывание в кончиках пальцев. Информации было чудовищно много, никогда подобного не видела.

— А ты думаешь, там что-то есть? — спросила я, поворачиваясь к своему боссу.

Дрейк посмотрел на меня своим фирменным тяжёлым, пронзительным взглядом, от которого внутри всё сжималось. Но сейчас в нём было нечто большее, чем просто оценка. В нём была абсолютная, безоговорочная вера.

— Я знаю, что там что-то есть, Алекс, — сказал он твёрдо. — Просто мои аналитики ищут стандартно. Они молодцы, но у них нет... твоего чутья.

Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние, и положил руки мне на плечи.

— У нас есть три дня, — его голос звучал низко и убедительно. — Ладно, хорошо, неделя, если понадобится. Сделаешь — хорошо. Нет — пойдём другим путём. Но я ставлю на тебя, Алекс. Ты сможешь найти то, что упустили другие.

Я смотрела в его глаза и видела в них не просто уверенность начальника в подчинённой. Там было что-то глубже. Он верил в меня. По-настоящему.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как внутри разгорается знакомый азарт. — Я попробую.

Дрейк кивнул, коротко поцеловал меня в висок и отошёл к другому терминалу, оставляя меня наедине с океаном данных.

Я села за центральный стол и позволила интерфейсу погрузить меня в себя.

Первые несколько часов были просто знакомством с ландшафтом. Мои пальцы летали по голографическим панелям, фильтруя, сортируя, сопоставляя. Данные наслаивались друг на друга, создавая сложнейшую многомерную картину. Финансы, логистика, коммуникации, личные связи — всё это переплеталось в безумный клубок.

Аналитики Дрейка действительно сделали колоссальную работу. Они прочесали каждый слой, каждую видимую аномалию. И не нашли ничего подозрительного. Потому что искали стандартно — по шаблонам, по алгоритмам, по известным паттернам преступной деятельности.

Точнее подозрительного хватало, но где именно?… Непонятно. И поэтому бессмысленно.

Я искала иначе. Даже глаза закрыла, позволяя пси выйти на первый план.

Это трудно объяснить словами. Это как... настроиться на нужную волну. Перестать смотреть на данные и начать их чувствовать. Пропускать сквозь себя этот бесконечный поток, улавливая малейшие вибрации, едва заметные диссонансы.

Где-то на третьем часу непрерывного погружения, когда уже голова начала болеть, я всё же почувствовала…

Едва уловимый сквозняк в герметичной, казалось бы, системе.

Я резко открыла глаза и начала сужать фокус. Параметр, на который я наткнулась, был настолько мелким, настолько незначительным, что любой нормальный аналитик пролистнул бы его, не заметив.

Просто служебная метка в одном из тысяч логов спутниковой передачи данных. Технический идентификатор ретранслятора, которые меняются каждый раз при передаче пакета.

Я нырнула глубже. Начала отслеживать этот идентификатор, распутывать его следы. И чем дальше я копала, тем больше находила нестыковок. Мелких, тщательно замаскированных, но нестыковок. Данные шли не с основного сервера, а с резервного. Поддельные временные метки. Двойное шифрование, скрытое за стандартным протоколом.

Это была ниточка. Тонкая, почти невидимая, но я уверенно шла по ней, распутывая потоки данных.

Я потеряла счёт времени. Мир вокруг исчез. Остались только я и эти пульсирующие потоки информации, которые начинали складываться в чёткую, стройную картину.