«Не чужие» и другие истории, стр. 14

Голос теледиктора был слышен сквозь неплотно прикрытую дверь.

— Над Европейской частью неподвижно застыл аномальный атмосферный фронт, препятствующий проникновению холодного воздуха. Но уже во вторник установится холодная погода. Перемещение воздушных масс…

Наконец, дрожа от холода, Шуберт решился выйти из ванной. За распахнутым окном стояла темень, тянуло морозным дыханием приближающейся зимы. Он оглянулся и понял, что комната давно уже пуста.

Брить или Не брить

Женщина с ярко-рыжими волосами, полноватая, сидела за столиком кафе-шашлычной. Это была одна из тех романтических натур, кто, даже перешагнув рубеж «баба ягодка опять», не изменяют моде своей юности и продолжают носить летящие юбки годе, полупрозрачные кофточки с открытыми плечами, соломенные шляпы.

Пляжную шляпу женщина сняла и положила рядом на коленкоровый диван. Поправила бусы из поддельной бирюзы, достала зеркальце и начала обводить лиловой помадой рот с опущенными уголками. Помада ложилась неровно — мешали отчетливо видимые усики над верхней губой.

Пристальный наблюдатель мог обнаружить некое стоическое сродство рыжеволосой женщины и заведения общепита, владельцы которого так же упорно сопротивлялись неумолимому движению времени. В недавно обновленных интерьерах кафе ощущался неистребимый дух 90-х — смесь дешевизны и вычурности. Неровные, наспех покрашенные стены украшали золотые карнизы и картины в рамках из турецкого позолоченного пластика. Коленкоровые диваны и стулья из железных гнутых трубок не отличались ни удобством, ни красотой. Папки с прейскурантом еды и напитков были сделаны из такого же коричнево-красного коленкора.

В витрине полукруглой стойки, сохранившейся от прежнего интерьера, стояли вазочки с салатом оливье и селедкой под шубой. Рядом на блюдце тускло поблескивали два бутерброда с красной икрой и пояснительной надписью: «муляж». Бутерброды были отлиты из силиконовой массы.

Женщина заказала салат с крабовыми палочками, пельмени и рюмку коньяка.

За дальним столиком кафе разместилась смешанная разновозрастная компания, человек пять или шесть. Бородатые мужчины, толстый юноша с лицом резинового пупса, женщина в клетчатом пиджаке и миловидная девушка в очках пили водку, закусывая котлетами. Разговор катился, перескакивая с одной темы на другую, и, наконец, застрял на довольно занимательном сюжете.

Мол, однажды, на излете 90-х, две молоденькие подруги, знакомые рассказчицы, отдыхали в компании цыган. Водка с димедролом, которой их угостили представители кочевого племени, ввергла девиц в бессознательное состояние — медики называют это состояние «обмороком мозга». Проснувшись наутро, искательницы приключений покинули гостеприимный цыганский дом, как они думали поначалу, без всякого ущерба. Но вскоре юные нимфы обнаружили, что цыгане, воспользовавшись их беспробудным сном, выбрили девицам укромные места.

— Цыгане их не тронули, а только побрили, — уверяла рассказчица.

— С какой целью? — полюбопытствовал кто-то из слушателей.

— Это был урок на будущее. Цыгане дали им понять, чем может закончиться пьянка с незнакомыми людьми.

— Откуда известно, что цыгане не воспользовались их бессознательным состоянием и для всего прочего? — уточнил бородатый мужчина с залысинами.

— Ну как откуда, они это сразу поняли, — настаивала рассказчица.

— Сейчас бы цыгане сняли весь процесс на телефон и выложили в интернет, — заявил толстый юноша.

— Тогда еще не было телефонов с камерами.

Во время этого разговора Николай Андреевич, бородатый мужчина без залысин, сидевший во главе стола (по случайности, а не в силу каких-то весомых причин), вдруг остро вспомнил выпускной год в институте, внезапный роман с первокурсницей. Из глубины забвения возникло имя — Вера. Один ее зрачок был едва заметно скошен к переносице, и это придавало лицу туманную и рассеянную прелесть. Он тогда читал «Лолиту» Набокова и представлял на месте героини свою хрупкую, светловолосую возлюбленную с дымчатым взглядом.

Он вспомнил — это был конец апреля, дыхание весны. Приятель оставил ключ от квартиры, Николай купил вино, конфеты. В холодильнике обнаружились рассольник и початая бутылка водки. На кровати лежала стопка чистого постельного белья.

Веру он встретил на автобусной остановке. Она впервые смогла прийти на всю ночь, сочинив для матери необходимую легенду — будем заниматься с подружкой, писать диплом.

Кажется, пили шампанское. А может, водку. О чем говорили? Память стерла малейшие следы.

Запомнилось главное. В ванной он намылил и с нежностью выбрил ее лобок и потом целовал, ощущая его сладковатый миндальный запах. С небольшим удивлением, но доверчиво и просто Вера приняла эту ласку. Из ванной он отнес ее в постель.

Кажется, через пару дней, а может, это было в мае, в другом году, они с приятелем перенесли метров на сто тяжеленный знак автобусной остановки с бетонным основанием. Наутро в окно наблюдали, сгибаясь пополам от смеха, как у знака стояла в ожидании автобуса грузная тетка с авоськой, откуда торчали хвосты мороженой рыбы.

Николай Андреевич учился на геолога, но сделался журналистом средней руки. Одно время издавал газету, пытался заняться рекламным бизнесом, прогорел. Теперь писал заказные статьи для тех немногочисленных печатных изданий, которые не успел поглотить беспощадный интернет.

Рыжеволосая женщина доела салат из поддельных крабов. Официант поставил перед ней тарелку с китайскими пельменями. Вспомнив старый фильм, где пельмени требовалось есть непременно ложкой и целиком погружая в рот, она обхватила накрашенными губами бледный мешочек вареного теста и теперь пыталась прожевать.

Она давно утратила девическую хрупкость, поседевшие волосы красила хной, и ее милые усики над верхней губой превратились в неопрятную жесткую поросль. Лишь немного косящий к переносице дымчатый взгляд напоминал о существовании той нежной первокурсницы, которая терпеливо стояла в ванной, по колено в мыльной пене, пока влюбленный мужчина осторожно водил бритвой внизу ее живота.

Но, проходя через зал в уборную, Николай Андреевич не удосужился взглянуть в сторону женщины в полупрозрачной кофточке с открытыми плечами. Впрочем, и она, добавляя сметаны в миску с пельменями, не удостоила взглядом седого, сутулого бородача в старом растянутом свитере и желтых американских ботинках, приобретенных года три назад в магазине «Элитный секонд-хэнд».

Николай вскоре вернулся к столу. Взяли еще графин водки. Рыжий кот, местный обитатель, терся в ногах, выпрашивая подачку. Разговор зашел о котах.

— У меня кошка линяет, вся в колтунах, — жаловалась дама в клетчатом пиджаке. — Буду снова брить.

— А как ты ее бреешь? — полюбопытствовал юноша с лицом резинового пупса.

— Ну я же не сама.

— А кто?

— В салоне красоты для животных. Кстати, стоит как приличная интимная стрижка.

Николай Андреевич разлил водку по рюмкам и, не дожидаясь тоста, выпил.

Рыжеволосая женщина заказала кофе и допила свой коньяк.

Там были русские

— Жуткое место, — сообщила Эмма, писательница из Бельгии. — Как из фильма ужасов.

— Где?

— Тут недалеко, полчаса на машине.

Ева, худощавая блондинка с вечно озабоченным лицом, поднялась со своего места и подошла к зеленой карте, висящей на стене ее кабинета.

— Заповедник, редкие животные. Вы хотели бы увидеть оленей?

Все оживились — мир природы, чуждый городскому жителю, обычно служит познавательным и приятным развлечением.

— Да, — Мортон, поэт и музыкант, выразил общее желание.

— Тогда устроим экскурсию в пятницу.

Нас восемь человек — журналистов, переводчиков, поэтов и прозаиков, приглашенных в писательскую резиденцию на латвийском побережье Балтики. Мы успели немного узнать друг друга, освоились, осмотрели ближайшие окрестности, и нам хочется новых впечатлений.

Вентспилс, бывшая Винадава — небольшой портовый город, по-немецки уютный в своей центральной части, обнаруживает признаки упадка на окраинах. Достопримечательности — несколько местных музеев, красивый парк, концертный зал и отлично сохранившийся укрепленный замок, возведенный рыцарями Ливонского ордена; под их владычеством эти земли находились пару столетий. Позже, в XVI веке, после раздела Речи Посполитой, территория вошла в состав герцогства Курляндского; при Екатерине II Курляндия присоединяется к Российской империи.