Его прозвали Сильнейшим (СИ), стр. 4

От слов старейшины Фердинанд потерял дар речи. Сердце бешено стучало, но ученик не мог выдавить из себя ни слова. Смерть брата перекладывали на него, как будто не было ни запрещенного ритуала, ни его провала. Жертва Барсея растворилась, он будто и не спасал никого — всего лишь удобная для старейшин смерть.

— Он был Мастером! — наконец, выкрикнул Фердинанд.

— Дисциплина важнее, чем жизнь одного Мастера, — сказал старейшина Хонэль, и другие старейшины кивнули. Замешкался всего один — Зор, но и он сделал то же, что и прочие.

— Мы не подстраивали убийство, ученик, — прошипел Дораксус. — Он не должен был умереть, это случайность.

— Но она могла не произойти, веди ты себя примерно, — добавила Мильда.

Фердинанд закипал от гнева. Но что он мог сделать? Старейшины были не просто влиятельными рантарцами, их сила находилась на пике Рантара. Какой-то Мастер не смог бы справиться даже с одним старейшиной, что уж говорить обо всем совете.

Вместо слов Фердинанд развернулся и вышел. Он шел по коридорам школы, глядя себе под ноги, пока не столкнулся с Агором.

— Ферд! Я слышал, что случилось, ты как?

— А ты как думаешь? — спросил Фердинанд, поднимая голову. От взгляда друга Агор отшатнулся назад.

— Этот ритуал…

— Старейшины не стали объяснять какому-то ученику, зачем они это сделали. А еще добавили, что смерть Барсея — урок для меня. Мол, будь я там, веди себя примерно — ничего бы не случилось.

— Ферд, это же не одна из твоих шуток? — нерешительно спросил Агор.

— Если бы, — сказал Фердинанд и быстрым шагом направился в свой дом.

Внутри копошились слуги. Кто-то накрыл стол, кто-то убирался. Стоило Фердинанду войти, как он сразу рявкнул:

— Все вон!

И слуги поспешно убежали.

Гнев никуда не делся и продолжал расти. Фердинанд просто лег на пол, пытаясь совладать с собой. Ничего не выходило. С гневом в сторону старейшин можно было справиться, с гневом в сторону себя — нет. Собственное бессилие приводило Фердинанда в отчаяние, заставляло чувствовать себя никем. И от этого становилось только хуже с каждой минутой.

— Это было решение Барсея.

Единственная здравая мысль появилась только через четыре часа. Барсей погиб, спасая остальных, но он решил так сделать сам, хотя мог отстояться в стороне. Но что, если он пошел на это, чтобы отличиться на фоне брата-лентяя? Мысли жгли каленым железом, загоняя Фердинанда в западню старейшин.

Ритуал Сумрачной Истины запретили проводить больше двух сотен лет назад. Его переработали и упростили: так появился Ритуал Истины. Каждая попытка провести Ритуал Сумрачной Истины оканчивалась смертями, прикоснуться к скрытым знаниям мира всегда было рискованным шагом. Старейшины пошли на это, даже не рассказав всем участникам ритуала. Не знал не только Барсей, но и Эзарх.

— Даже так они были вправе это сделать, — вздохнул Фердинанд.

Смерть Барсея не была их виной. Фердинанд четко различал то, за что ненавидеть старейшин. Вместо того чтобы признать ошибку или хотя бы выставить все, как несчастный случай, заодно объявив Барсея героем, старейшины возложили вину за смерть брата на Фердинанда. Они ошиблись, потеряв Мастера, и решили, что это отличный повод поставить на место лучшего ученика.

Фердинанд не мог им этого простить.

В два часа следующего дня прошли похороны. Погиб не только Барсей — два других бойца и три ритуалиста стали ценой ошибки старейшин. Но лишь в одну могилу не положили тело: Ритуал Сумрачной Истины не оставил от Барсея ничего.

Магией Земли могильную землю уплотнили, чтобы сразу установить надгробия. Фердинанд молчал, глядя на каменную плиту с именем «Барсей». Брат был Мастером — и погиб за мгновение, не дождавшись помощи.

— Прости, Фердинанд, — сказал Эзарх, который еще с трудом ходил.

— Ты не виноват.

Фердинанд развернулся и столкнулся взглядом с Валессианой. Златовласая красавица Рантара молча смотрела на него. В какой-то момент Валессиана слегка подняла руку, будто собираясь что-то сказать, но не сделала этого, и Фердинанд прошел мимо.

— Что теперь? — спросил Агор.

— Увидимся в полночь у трех деревьев.

Удивленному Агору оставалось только кивнуть.

Со смертью Барсея у Фердинанда не осталось причин быть рантарцем. Он презирал школу, презирал ее верхушку и строй. Рантар казался ему прогнившим настолько, что легче было основать свою школу, чем перестраивать порядки.

Дома Фердинанд собрал вещи. Лучший ученик Рантара — это не шутки, за несколько лет в этом звании удалось накопить немало полезных вещиц. С собой Фердинанд взял гибкую рубаху из протянутого шелка огромных пауков — почти невесомая одежда с отличной защитой на уровне Готана. Взял с собой и перчатки из шкуры ошэтэга, северного зверя, ну и, конечно, внушительный мешок аркюса — универсальной валюты идущего. В оружии Фердинанд не нуждался, книги он давно прочитал. Лучше было уходить налегке.

Ночью Фердинанд легко ускользнул из школы. Кто вообще рискнул бы остановить лучшего ученика Рантара? В двадцати километрах от школы было особое место: три высоких сосны, что росли друг к другу под наклоном, встречаясь макушками в верхней точке. Здесь и было особое место встречи Фердинанда и Агора.

Друг стоял, прислонившись спиной к одной из сосен. Стоило Фердинанду подойти, как Агор вышел из тени и спросил:

— Ты уверен?

— Да, Агор. Я ухожу из школы. Сбегаю, если точнее, — усмехнулся Фердинанд. — Приходит надсмотрщик и говорит: «Арестант, к начальнику тюрьмы, быстро», а тот ему: «Скажи, что зайду, как освобожусь».

Агор усмехнулся.

— Неплохо. Думаю, переубеждать тебя бесполезно. Они так отнеслись к смерти твоего брата…

— Да. Убеждать пойти со мной не буду, это меня ничего не связывает со школой, а не тебя. Прощай, Агор… Нет, не так. Прощай, друг.

— Прощай.

Фердинанд отвернулся от друга и в ту же секунду в спину вонзился клинок. Моментально развернувшись, Фердинанд не успел ударить: его ладони сомкнулись с ладонями Агора.

— Почему⁈

— Ты предатель, Ферд, — ответил Агор спокойно. — Тебе меня не победить. Ты опираешься на Императорский Удар, и я не дам тебе ударить. Как только разорвешь захват — проиграешь, тебе не хватит времени для Императорского Удара. Но и так долго не простоишь. В клинке двенадцать печатей, ты и трети своей яри не используешь. Я тебя передавлю. Патовая ситуация для тебя.

— Дашь шанс раскаяться? — усмехнулся Фердинанд.

— Нет. Никто не должен узнать, как я поступил.

— Ясно. Ты все это время работал на старейшин. А я доверял тебе, Агор. Считал тебя другом.

— Я тоже считал тебя другом, но есть вещи поважнее дружбы.

Сцепившись ладонями, Агор и Фердинанд не двигались. Но от давления друг на друга на земле появлялись трещины, а ноги медленно уходили в грунт. Они оба были Мастерами, и пусть Агор уступал Фердинанду, клинок в спине поменял местами груз в чашах весов. Лучший ученик Рантара пробудил Волю Тела, то же сделал и Агор. Это ничего не изменило.

Агор планировал методично давить, пока у его бывшего друга не закончится ярь. Но Фердинанд неожиданно разорвал захват. Императорский Удар — прием, который требует подготовки. На ближней дистанции Агор не дал бы Фердинанду подготовиться, а обычных ударов не хватило бы, но кулак Фердинанда пробил попытку отвести атаку в сторону. На лице Агора проступило удивление, когда удар попал ему в грудь: это был не Императорский Удар, но и не обычная атака.

За мгновение Фердинанд обрушил на Агора шквал ударов. Кулаки пробивали защиту яри и заставляли органы метаться внутри тела. Даже Мастер не мог выдержать таких ударов, кости Агора трещали, а когда Фердинанд закончил, его бывший друг упал на колени.

— Глиняные перчатки… Откуда ты их знаешь? — тяжело дыша, спросил Агор.

Глиняные Перчатки — одна из секретных техник Рантара. Ее суть в том, чтобы бить незавершенными Императорскими Ударами. Мощь падает, зато сильно вырастает скорость ударов. Подобное звучит просто, но найти тот принцип, где Императорский Удар не завершится, а отдаст часть своей силы — очень трудно.