Зачарованный Джинн Жасмин (ЛП), стр. 5

– Где мой ключ? Потому что я не чувствую себя такой уж чистой сердцем.

Не тогда, когда я замышляла кражу.

– Он тебе не понадобится.

Она схватила меня за предплечье, и я поморщилась.

– Дверь откроется для тебя. Но помни, как только ты войдешь внутрь, не трогай ничего, кроме лампы, и уходи, как только она будет у тебя. Принеси ее мне первым делом завтра утром, и остаток выходных твой. После этого ты сможешь найти целителя.

Никто не стоял в этом коридоре или за дверью. Можно было бы подумать, что это место кишит охранниками, что они расстреляют меня на месте.

Я подкралась ближе, ища ловушку. Где ров, в который можно упасть, огнедышащие драконы, которые меня испепелят, или оружие, которое выстрелит в меня отравленными стрелами?

Ничего.

У двери я поморщилась и потянулась к ручке, ожидая удара, который повалит меня на колени.

Мои пальцы легко схватили ее, и я могла поклясться, что металл нагрелся, прежде чем снова остыть. Ручка легко повернулась. Что-то не так со всем этим, но я не могла понять, что именно. Может, я наткнусь на ловушки внутри.

Я откинула панель и просунула голову внутрь, не чувствуя никого в темной комнате. Я проскользнула внутрь и осторожно закрыла дверь, прижавшись к ней спиной, а мое сердце колотилось так громко, что его, должно быть, услышали в бальном зале.

– Привет?

Я захлопнула рот рукой в ту же секунду, как заговорила. Последнее, что мне нужно сделать, это представиться.

«Привет, привет, привет...» Мой голос эхом отозвался от меня, и по моей коже пробежали мурашки.

Раздался звонок, и над головой вспыхнул приглушенный свет, осветив меня там, где я прижималась к двери.

Я чуть не упала на колени, когда увидела огромную комнату, полную груд сокровищ. Так много, что это заняло бы легион эонов, чтобы все это сосчитать. Золотые монеты сверкали, а кубки стояли на столах и даже на полу, до краев наполненные драгоценностями. Широко раскрытыми глазами я смотрела на позолоченные сундуки, переполненные тончайшим шелком, на золотую мебель, достойную короля, и на плюшевые ковры под ногами, сотканные из того, что выглядело как чистое серебро и бронза.

Что случится, если я прикоснусь к чему-нибудь еще? Здесь достаточно богатств, чтобы я могла положить горсть монет в карман, и никто не будет об этом жалеть. Две горсти обеспечили бы меня и Лану на всю жизнь. Три, и я могла бы помочь своим друзьям и соседям, что я всегда хотела сделать, но не могла себе представить как, когда едва могла обеспечить себя сама.

Мне хотелось рыдать от чуда здесь, в этой комнате. Это было больше богатства, чем любая семья могла бы потратить за тысячу жизней, и оно лежало здесь, когда вместо этого могло бы накормить бедных в деревне. Оплатить всем образование. Построить особняк, где сироты, такие как я и Лана, могли бы расти в безопасности и иметь лучшую жизнь, чем та, которую мы прожили на улице.

Благодаря всему этому они могли быть уверены, что никто никогда не умрет от простой болезни.

Однако здесь ничего не было моим, даже лампа, так что мне было несложно осторожно пройти через комнату, ничего не трогая. Хотелось ли мне взять драгоценности тут и там или золотое ожерелье? Конечно.

Но прикосновение к чему-либо казалось мне чем-то неправильным.

У меня не было выбора, кроме как ступить на ковры, но, пробираясь между одним сверкающим великолепием за другим, я держала юбку плотно прижатой к ногам и держала пальцы при себе.

– Лампа, лампа, – прошептал я, оглядываясь по сторонам. – Где ты?

На противоположной стороне комнаты вспыхнул свет, погасший так же быстро, как и появился.

– Это слишком просто, не правда ли? – я осторожно двинулась в том направлении, снова удивляясь окружавшим меня сокровищам.

Может, это не настоящее. Золото могло быть краской, драгоценности из стекла. И золото на позолоченной мебели могло отслоиться, если я к нему прикоснусь. Так я себе говорила. Гораздо проще притвориться, что все, что блестело, не было золотом, чем позволить виду этого богатства впитаться в мою кожу.

В конце комнаты я подошла к высокому возвышению, где видела свет. У меня не было причин полагать, что лампа действительно ответит на мой вопрос, но не было ничего плохого в том, чтобы посмотреть там. Если я не найду ее, я продолжу исследование. Я наткнусь на нее в конце концов, хотя меня смущало, зачем кто-то поместил разбитую лампу среди этого сокровища. Какую ценность содержала такая вещь, что ее нужно прятать?

Хотя, это было не совсем спрятано. Дверь была не заперта. Любой мог зайти и украсть все, что ему вздумается.

На противоположной стороне комнаты раздался грохот, и с пылающим сердцем я бросилась к дальней стене и нырнула за огромный золотой трон.

– Наполняй сумки и побыстрее, – прошипел кто-то.

Я заглянула в щель между ножками трона и увидела, как в комнату вошли двое мужчин; их глаза были такими же широко раскрытыми, как и мои.

– Что сначала? – спросил второй. – Столько сокровищ и никакой охраны. Давай набьем карманы, пока мы здесь. Мы унесем все, что сможем. Кто-то накосячил, и они больше не оставят такое место незапертым.

– Поторопись. Как ты и сказал, они облажались. Если бы это была моя сокровищница, я бы позаботился о том, чтобы тот, кто оставил дверь открытой, лишился головы.

Они схватили горсти монет и драгоценностей, набивая ими большие тканевые мешки. Звон разносился по комнате, когда некоторые из них падали поверх остальных.

Вокруг меня раздался тихий свистящий звук, и я прижалась коленями к ковру.

Серый туман закружился вокруг меня, а затем продолжил свой путь по комнате, поднимаясь над грудами сокровищ и снова спускаясь по проходам.

Мужчины продолжали набивать свои сумки монетами, драгоценностями и маленькими золотыми фигурками, не обращая внимания на туман.

Я затаила дыхание, сердце тяжело колотилось в груди.

Кусочки тумана слились в центральном проходе и скопом потекли к мужчинам. Я не была уверена, что привлекло их внимание, но они оба подняли глаза, их глаза расширились, как у двух жуков, приколотых светом.

Мешок выпал из рук одного парня, звякнув об пол у его ног. Он развернулся и помчался к двери, другой мужчина сразу за ним, перекинув мешок через плечо.

Когда туман достиг их, он слился с ними, прижав их к двери и слившись с их телами.

Хлопок, и они взорвались. Золотая пыль посыпалась на пол.

Мой рот стал суше, чем пустыня, о которой я слышала, простиралась от нескольких миль к западу до моря во многих милях дальше. Я часто дышала и старалась не потерять сознание.

– Не трогай ничего, – прошипела я себе. – Ничего, кроме лампы. И молись, чтобы, когда ты прикоснешься к лампе, туман тебя не нашел.

Я поднялась на трясущиеся ноги и помчалась вверх и вниз по проходам, игнорируя сокровище-яд и ища только лампу. Я нашла ее на возвышении, которое зажглось, лежащую на боку, как будто кто-то бросил ее туда и забыл о ней.

Протянув руку, я отдернула ее. Я не осмелилась ничего трогать в этой комнате.

Только воспоминание о резком кашле моей сестры, о ее бледном лице и истощенном теле, дало мне силы, необходимые для того, чтобы превратиться в вора. Я схватила лампу и помчалась по центру прохода к двери, не оглядываясь. Не слушая. Потому что я волновалась, что туман кружится вокруг, приближаясь ко мне.

Ударившись о дверь, я рывком распахнула ее и вывалилась в коридор.

Дверь захлопнулась за моей спиной, и когда я попыталась повернуть ручку, хотя и не была уверена, зачем мне это нужно, я обнаружила, что дверь заперта.

Я рухнула на стену и затаила дыхание, прижимая лампу к груди. Когда я смогла сделать вдох без боли, я поспешила к задней лестнице, которую видела на карте.

Добравшись до своей комнаты, я заперла дверь и рухнула на кровать, уронив лампу на одеяло рядом с собой. Я закрыла глаза и не шевелилась, пока не перестала дрожать.

Сев, я втянула воздух и выдохнула его обратно. Еще раз. Медленно заставив свое сердце остановиться.