Рыжий (СИ), стр. 153

Флёр довольно улыбнулась.

— И какой же вывод ты сделал?

Я тяжело вздохнул.

— Что мой шанс сохранить независимость стремительно приближается к нулю. Но я всё ещё хочу официально заявить, что решение было принято под давлением.

— Конечно, мой дорогой barbare. Можешь даже потом рассказать об этом своим друзьям. Скажешь, что тебя насильно заманили во Францию, окружили красивыми женщинами, вкусно накормили и заставили провести несколько недель рядом со своей девушкой.

Я задумался.

— Если ты так это формулируешь, то это уже начинает звучать как весьма сомнительный способ наказания.

Флёр довольно улыбнулась и снова взяла меня за руку.

— Тогда считай, что ты уже наказан.

Я посмотрел на Флёр и мысленно смирился с неизбежным. Так, Рон, похоже, вопрос решён и летом ты едешь во Францию. Я ещё раз покосился на неё и поймал её лукавую улыбку. А ведь самое ужасное заключалось в том, что, если уж быть до конца честным с самим собой, я даже не особенно был против…

Прошло ещё минут десять нашего добровольного заточения, прежде чем дверь наконец открылась и на пороге появилась профессор Макгонагалл. Выглядела она так, словно собиралась вести нас не на танцы, а как минимум на штурм Азкабана.

— Так, чемпионы, ваше время пришло. Постройтесь парами. Мистер Поттер, не сутультесь. Вы всё-таки чемпион Хогвартса, а не провинившийся первокурсник.

Дождавшись, пока мы выстроимся в некое подобие колонны, она принялась раздавать последние инструкции:

— Сейчас вы проследуете за мной в Большой зал. Идти нужно спокойно и с достоинством. Когда мы дойдём до центрального пространства перед судейским столом, я остановлюсь, а вы продолжите движение на танцевальную площадку. Как только заиграет музыка, ваша задача — открыть бал. И ради всего святого, постарайтесь не оттоптать своим партнёрам ноги в первые же секунды. Вы — лицо Турнира. Все всё поняли? Прекрасно. Шагом марш.

Прозвучало это настолько «воодушевляюще», что я на секунду почувствовал себя приговорённым, которому перед выходом на эшафот зачитывают правила поведения. Я крепче сжал руку Флёр, глубоко вдохнул, и мы двинулись следом за нашим деканом.

Как только мы переступили порог Большого зала, нас встретил настоящий шквал аплодисментов. Гости за небольшими круглыми столиками вдоль стен повскакивали со своих мест, вытягивая шеи, чтобы получше нас рассмотреть.

И, надо признать, смотреть было на что. К счастью для моей и без того истрёпанной нервной системы, большая часть внимания досталась вовсе не моему героическому профилю. Половина зала с открытыми ртами пялилась на Флёр, чьё серебристо-голубое платье в свете магических огней переливалось так, что на него было почти больно смотреть. Вторая половина пребывала в не меньшем шоке от Гермионы. Наша «кудряшка-убивашка» в своём струящемся наряде выглядела настолько сногсшибательно, что многие гриффиндорцы, кажется, готовы были протереть глаза, лишь бы убедиться, что Избранный действительно ведёт под руку ту самую Гермиону, которая обычно прячется за горой учебников. Крам со своей когтевранкой тоже выглядели весьма колоритно, правда, болгарин шагал с таким суровым выражением лица, будто шёл кому-то бить морду, а не открывать праздничный бал.

Мы прошли в самый центр зала, и Макгонагалл тактично отошла в сторону, оставляя нас один на один с толпой и предстоящим испытанием.

На специально возведённой сцене у дальней стены уже расположились «Ведуньи». Знаменитая музыкальная группа выглядела весьма своеобразно: кучка донельзя лохматых, неформально одетых магов с инструментами, которые, судя по всему, собирали из всего, что нашлось под рукой, включая остатки рыцарских доспехов и несколько старых лютней. Солист хрипло откашлялся, взмахнул рукой, и над залом поплыла медленная, но неожиданно красивая мелодия.

— Ну что, мой barbare, готов опозориться перед всей школой?

— Я не так плох в танцах, как ты думаешь, моя вредная вейла. К тому же из-за некоторых обстоятельств я теперь национальный герой, ну, по крайней мере, один из них. А человеку с таким статусом иногда просто положено выглядеть немного глупо, — произнёс я, аккуратно положив руку ей на талию и притянув к себе.

На огромном танцполе пока находились всего три пары. Гарри и Гермиона кружились неподалёку, и, надо отдать очкарику должное, мои уроки явно не прошли для него даром. Хотя, возможно, он просто решил потратить всё своё везение, рассчитанное на всю оставшуюся жизнь, и пока что он ни разу не сбился с ритма и даже не наступил Гермионе на ногу. Виктор Крам вёл свою когтевранку так уверенно и чётко, словно вальс был частью его ежедневных тренировок по квиддичу, хотя выражение лица у болгарина по-прежнему оставалось таким сосредоточенным, будто от этого танца зависел исход всего чемпионата.

Я же полностью сосредоточился на девушке в моих руках. Флёр двигалась так легко и плавно, что мне оставалось лишь вовремя переставлять ноги и делать вид, будто это я контролирую ситуацию. Постепенно музыка всё больше захватывала меня, мягкий свет отражался в её волосах, а серебристо-голубая ткань платья двигалась в такт каждому её шагу. И в какой-то момент я даже перестал замечать сотни глаз, устремлённых в нашу сторону. На несколько минут всё вокруг просто перестало иметь значение и остались только музыка, танец и Флёр рядом со мной.

Через некоторое время мелодия подошла к концу, мы остановились, и зал взорвался торжественными аплодисментами. Отработав обязательную программу, мы с Флёр и остальные чемпионы покинули центр зала и направились к своим столам. Вскоре на освободившийся паркет начали выходить другие пары, и Большой зал постепенно заполнился танцующими студентами.

Некоторое время я спокойно сидел рядом с Флёр и с большим аппетитом наслаждался превосходным ужином, пока не заметил кое-что странное. Внимание практически всего зала вдруг оказалось приковано к одной точке на танцполе. Причём смотрели туда абсолютно все, и, судя по вытянутым лицам, происходящее удивило даже повидавших жизнь профессоров.

Проследив за всеобщими ошарашенными взглядами, я увидел… Ох. А про этих двоих я как-то совсем забыл.

Похоже, на балу назревал ещё один грандиозный бум. Причём, судя по тому, с какой целеустремлённостью и жаждой бить морды мои дорогие близнецы пробирались сквозь толпу в сторону танцплощадки, этот бум вполне мог оказаться буквальным — с разлётом ошмётков по всему Большому залу.

В самом центре всеобщего внимания танцевали Драко Малфой и моя младшая сестра. И, как бы сильно мне ни хотелось отрицать очевидное, вместе они смотрелись до тошноты гармонично. Особенно Драко. Оказывается, если снять с его бледного аристократичного лица намертво приколоченную высокомерную маску «вы все плебеи, кланяйтесь мне в ноги, ибо я ваш повелитель», он становился даже отдалённо похож на нормального и, что самое удивительное, вполне себе неплохого человека.

Да и одет этот белобрысый хорёк сегодня был подозрительно прилично. Строгий чёрный костюм из дорогой, слегка переливающейся ткани сидел на нём безупречно. Под пиджаком виднелись чёрная рубашка и тёмный жилет с тонкой вышивкой, а на груди поблёскивала небольшая серебряная брошь с гербом рода Малфоев.

Джинни рядом с ним выглядела ничуть не хуже, а лично для меня — даже лучше. На ней было длинное струящееся платье глубокого тёмно-бордового, почти чёрного оттенка. Верх мягко облегал фигуру, а от талии ткань свободно ниспадала широкой юбкой. Длинные рукава расширялись к запястьям, а поверх основного материала лежал лёгкий полупрозрачный слой ткани. Яркие рыжие волосы свободно спадали ей на спину, создавая потрясающий контраст с тёмным нарядом.

Глядя на них сейчас — таких искренне счастливых, я поймал себя на мысли, что мой изначально безумный и идиотский план, возможно, был не таким уж идиотским. У них действительно могло что-то получиться в будущем. Вот только для того, чтобы это будущее вообще наступило, прямо сейчас требовалось предотвратить кровавый мордобой. Близнецы уже подобрались на опасно близкое расстояние, и на их лицах не осталось даже намёка на привычные ухмылки. По выражению Фреда и Джорджа было совершенно ясно, что шли они не разговаривать.