Рыжий (СИ), стр. 151

— Я столько о вас наслышан! Ваше перо творит настоящие чудеса. То, как вы… э-э… препарируете человеческие судьбы и доносите информацию до масс, вызывает неподдельный трепет. Ваш стиль, эта уникальная способность находить удивительные факты даже там, где их физически быть не могло, ваше потрясающее умение заставить читателя буквально задыхаться от эмоций при виде очередной статьи… Это просто поразительно! Вы не оставляете равнодушным абсолютно никого! Поверьте, я видел людей, которые буквально рвали на себе волосы и кричали, читая ваши колонки. Ваш талант проникать в самые сокровенные тайны… и щедро делиться ими со всей Британией — это настоящий дар! Я так давно мечтал с вами пообщаться!

С каждым моим словом подозрительность на лице журналистки постепенно сменялась самодовольством. Она польщённо поправила свои безупречные кудри, благополучно пропустив мимо ушей весь подтекст о том, насколько сильно она всех раздражает, и услышав исключительно то, что хотела услышать.

— Как это очаровательно, молодой человек, — промурлыкала она. — Я всегда ценю преданных читателей с хорошим вкусом. И о чём же вы хотели со мной поговорить?

Я слегка склонил голову в приветствии.

— Ах да, где же мои манеры? Позвольте представиться. Я — Рон Уизли.

Глаза Риты Скитер мгновенно округлились до размеров галлеонов, а лицо озарилось таким хищным блеском, что Флёр рядом со мной даже слегка напряглась.

— Рональд Уизли?! Тот самый?! Идейный вдохновитель?! — выдохнула Рита, и в её руках тут же материализовались блокнот и Прытко Пишущее Перо, уже готовое строчить пулемётными очередями. — О, мистер Уизли, вы даже не представляете, как я мечтала…

— Мисс Скитер, — перебил я её, понизив голос и сделав шаг ближе, словно собирался доверить ей государственную тайну. — Знаете… я просто больше не могу молчать. Я не могу хранить эту тайну в себе. Она камнем лежит у меня на сердце.

Перо Риты возбуждённо задрожало.

— Тайну? Какую тайну, дорогой мой? Рассказывайте всё, не упускайте ни единой детали!

— Понимаете, от этой тайны зависит счастливая жизнь одного очень дорогого мне человека, — с грустью, достойной лучших театральных сцен, произнёс я. — Я бы даже сказал, не побоюсь этого слова, моего самого дорогого, лохматого… то есть близкого друга. Он страдал всю свою жизнь. Перенёс столько лишений, боли и несправедливости! Но теперь… теперь он заслуживает права на счастье. На большое, светлое и, желательно, немного скандальное счастье. И я искренне верю, мисс Скитер, что именно мы с вами… сможем ему в этом помочь.

Я посмотрел на неё, краем глаза замечая, как близнецы за моей спиной пытаются стать тише воды, ниже травы, а Флёр, судя по выражению её лица, никак не могла решить, стоит ли ей прямо сейчас сбежать или всё-таки досмотреть этот спектакль до конца.

Ох, Сириус… Зря ты тогда ей обо мне рассказал. Ох, как же зря…

— Знаете, мисс Скитер, в своей последней статье вы уделили мне слишком уж много внимания, но при этом совершенно обделили им главного героя нашей страны. Сириус Блэк слишком долго скрывал свою израненную душу за маской мрачного, опасного и бескомпромиссного беглеца. Но общественность должна узнать его настоящего. Нация имеет право знать, кто на самом деле спас Британию!

Рита сузила глаза, а её Прытко Пишущее Перо тут же заскрипело по пергаменту с такой скоростью, что, казалось, ещё немного — и из-под него начнут сыпаться искры.

— И каков же он… настоящий Сириус Блэк? — жадно спросила она. — Снимите же этот покров тайны!

— Начнём с самого печального, — я сокрушённо покачал головой и приложил руку к груди. — Этот человек глубоко и безнадёжно сломлен одиночеством. Все эти жуткие слухи о его суровом нраве, бунтарском характере и любви к тёмной магии — сущий наклёп! На самом деле Сириус — натура трепетная, гиперчувствительная и невероятно ранимая. В душе он буквально сгорает от жажды простых семейных радостей. Он лично, рыдая у меня на плече, признался, что его величайшая мечта — вовсе не охота на каких-то тёмных лордов и не продолжение мрачных семейных традиций, а тихая, уютная жизнь в небольшом домике. Представляете? Он мечтает о том, как вечером, когда над вересковыми пустошами дует прохладный ветер, будет сидеть в кресле-качалке, укрыв ноги тёплым узорчатым пледом, пока его верная спутница жизни напевает ему колыбельные.

— Невероятно… — прошептала Рита. — Символ протеста, главный холостяк и бунтарь Британии на самом деле мечтает об уюте и колыбельных! А как же его быт? Чем заполнена его одинокая жизнь в мрачном родовом гнезде?

— О, это самая трогательная и одновременно самая разбивающая сердце часть, Рита! — я смахнул несуществующую слезу. — Чтобы хоть как-то справиться с тяжелейшими последствиями Азкабана, Сириус нашёл утешение в… рукоделии.

Рита замерла, а её Прытко Пишущее Перо продолжило бешено строчить по пергаменту.

— В рукоделии?

— Именно. Он вяжет. Днём и ночью. Вся его спальня завалена мотками нежнейшей розовой, сиреневой и персиковой шерсти. Он лично вывязывает крошечные свитерочки для домовиков, миниатюрные пинетки и кружевные салфеточки для комода. Причём, по его словам, именно вязание помогает ему справляться с душевными травмами и находить внутреннюю гармонию.

— Это… поразительно, — выдохнула Рита.

— Но рукоделие — лишь начало. Второе его страстное увлечение — собаки.

— Большие или маленькие?

— Все! — уверенно ответил я. — Хотя особое место в его сердце занимают декоративные породы. Вы бы видели, с какой отцовской нежностью он расчёсывает им ушки, купает их в душистых шампунях, прыскает французскими духами и завязывает на хохолках шёлковые бантики.

— Шёлковые бантики?! — ахнула Скитер, и её глаза вспыхнули хищным огнём.

— Именно. И обязательно добавьте, что Сириус Блэк — тонкий ценитель эстетики, которому жизненно необходимо женское тепло, домашний уют и немного заботы о себе. Утренний овсяный отвар, регулярные косметические маски, компрессы для лица, шампуни от блох с ароматными экстрактами альпийских лугов и, разумеется, гламурные розовые ошейники с маленькими колокольчиками. Он считает, что после стольких лет страданий наконец заслужил право немного пожить для себя.

Перо Риты едва не прожгло пергамент насквозь.

— Мистер Уизли… — прошептала она. — Вы хотите сказать, что этот человек всё это время скрывал от общественности столь… нежную натуру?

— К сожалению, да. Но есть и ещё одна трагическая деталь, о которой общественность обязана знать.

Рита подалась ко мне всем телом.

— Какая?

Я выдержал небольшую паузу и понизил голос:

— Сириус отчаянно хочет жениться.

Перо Риты издало пронзительный писк.

— Он ищет невесту?!

— Не просто ищет. Он буквально ждёт её, — подтвердил я с предельно серьёзным лицом. — Так прямо и укажите в заголовке на первой полосе: «Сириус Блэк открыт для предложений!» Если в Британии осталась хоть одна одинокая, строгая, энергичная ведьма — желательно властная женщина с солидным жизненным опытом и навыками укрощения строптивых холостяков, — Сириус Блэк с трепетом и надеждой ждёт её совиную почту.

— А где ей ему писать?!

— Площадь Гриммо, дом двенадцать. Он лично ответит на каждое письмо. Более того, каждой кандидатке обещал прислать свитер собственного вязания.

Рита несколько секунд молча смотрела на меня, а затем её лицо озарилось выражением человека, нашедшего золотую жилу.

— Мистер Уизли… Это не просто статья. Это бомба! Это сенсация века! — Она лихорадочно свернула пергамент, прижала его к груди и довольно облизнулась. — Завтрашний выпуск «Ежедневного пророка» раскупят до последнего экземпляра ещё до рассвета!

Я скромно улыбнулся и слегка склонил голову.

— Всегда рад послужить объективной и честной журналистике.

Когда Скитер на всех парах умчалась из зала, выбивая искры каблуками, ко мне подошёл Гарри, которого я до этого даже не заметил. Он был подозрительно бледен и смотрел на меня со смесью страха и опаски.