Рыжий (СИ), стр. 139

— Гарри, — я подозрительно прищурился, внимательно всматриваясь в его лицо. — А чего это ты вдруг так странно себя ведёшь? То краснеешь, то бледнеешь… Случилось что-нибудь?

— А? Нет! Нет, с чего ты взял? Ничего не случилось! — слишком поспешно отозвался Избранный и попытался прибавить шаг.

Но уйти от меня так просто он не успел. Я догнал его, взял за плечи и развернул к себе, заставляя остановиться.

— Ну знаешь, Гарри, после всего, что со мной произошло за последнее время, я уже ничему в этой жизни не удивлюсь. Но давай честно. Ты что… умудрился сломать яйцо? Или, может, вообще его потерял?

— Да нет же! — искренне возмутился Гарри. — С ним всё нормально! Я сделал ровно то, что ты мне сказал! Слово в слово! Буквально до последней мелочи!

И тут Гарри, похоже, наконец понял, что именно только что ляпнул. Он резко опустил глаза, а взгляд его заметался по каменным плитам, словно там внезапно обнаружилась чрезвычайно интересная коллекция трещин.

Похоже, наш Избранный только что очень старательно закопал себя ещё глубже.

Хм… Это что же я ему там такого наговорил, что наш отважный гриффиндорец вдруг начал вести себя как невинная дева на выданье? Так, нужно срочно напрячь память, иначе я сегодня точно не усну. Любопытство меня уже буквально распирает изнутри. С чего бы у него такая бурная реакция?

Так. Я точно говорил ему взять золотое яйцо и открыть его под водой. А поскольку погода на улице сейчас явно не располагала к моржеванию, лезть в Чёрное озеро было бы форменным идиотизмом. Поэтому я посоветовал ему отправиться прямиком в ванную старост. В принципе, мой совет практически ничем не отличался от того, что сделал Седрик в каноне.

Так почему же он так дёргается? Так, думай, Рон, думай. Да я же вроде ничего больше ему не говорил! Кроме того, что… чисто в шутку, исключительно ради красного словца, ляпнул: «Если хочешь, возьми с собой Герми…»

Оу… Млять.

Я внимательно, почти с благоговением посмотрел на мнущегося очкарика.

Только не говорите мне, что он на самом деле это сделал. Не мог же он?

Неужели у нашего стеснительного героя действительно хватило духу предложить нашей до тошноты правильной кудряшке столь возмутительное, бесстыдное и откровенно хулиганское предложение?!

На моём лице сама собой появилась, пожалуй, самая широкая и злорадная улыбка за всё время моего существования в этом мире. Получилась она настолько пакостной, что мне бы сейчас позавидовал сам Малфой.

— Гарри, друг ты мой разумный… ну, или не очень, — протянул я, с трудом сдерживая ухмылку. — Я, конечно, безмерно горд и рад, что ты последовал моему совету буквально слово в слово. Но… ты что, действительно предложил Гермионе пойти вместе с тобой в ванную старост и… хм… даже не знаю, как бы это сформулировать поэлегантнее… принять ванну вместе? Или как именно ты там выразился?

Очкарик начал стремительно наливаться краской, постепенно превращаясь в перезрелый помидор.

— Заткнись… — прошипел он почти по-змеиному, затравленно оглядываясь по сторонам. — Просто заткнись и никогда больше об этом не вспоминай!

Что, разумеется, только ещё сильнее раззадорило моего внутреннего тролля.

— Э, нет, Гарри! Ты же понимаешь, что теперь я точно не успокоюсь. Давай, колись! Рассказывай! Я же твой лучший друг. Неужели ты думаешь, что я кому-нибудь стану рассказывать о том, как ты… я искренне надеюсь… эпично опозорился перед собственной девушкой? Ну давай, не томи, Гарри! Давай-давай-давай. Я всё равно от тебя не отстану.

Гарри, прекрасно понимая всю неотвратимость жестокого бытия и осознавая, что от меня действительно так просто не отделаться, затравленно оглянулся по сторонам. Убедившись, что в коридоре никого нет, он схватил меня за рукав, затащил в ближайший пустой класс и захлопнул за нами дверь.

— Рон, — начал он уже совершенно серьёзным тоном, — ты ведь понимаешь, что если об этом узнает хоть одна живая душа, я тебя прикончу? Хотя нет, убить тебя будет слишком милосердно. Лучше я сдам тебя близнецам. Я расскажу им ту историю с первого курса, и тогда тебе точно конец.

Хм… Судя по лицу Избранного, история, которой он сейчас мне угрожал, действительно была настолько «страшной», что её вполне можно было использовать как оружие массового поражения. И, судя по всему, она каким-то образом была связана с Фредом, Джорджем и тем, что я, а точнее, прошлый Рон, им когда-то сделал.

Но слава всем существующим богам, что я ни черта из этого не помню и вообще не имею ни малейшего представления, о чём он говорит! Воистину, неведение — это величайшее благо. Хотя, если кто-нибудь всё-таки «случайно» узнает о позоре Поттера, а близнецы после этого устроят мне персональную инквизицию… что ж, ради такой сплетни я, пожалуй, готов даже немного пострадать физически… хе-хе.

Я сделал максимально честное лицо, незаметно скрестив пальцы за спиной, и торжественно произнёс:

— Конечно, Гарри. От меня никто и никогда не узнает о твоём… ну, в общем, о том, что ты там учудил. Я могила.

Очкарик тяжело вздохнул, явно собираясь с духом.

— Ну… как ты мне тогда и посоветовал, я всё рассказал Гермионе. Объяснил ей, что ты исследовал яйцо, понял, как его активировать, и что открыть его можно только под водой. И что лучше всего это сделать… Мерлин, не заставляй меня произносить это вслух. Мне до сих пор стыдно.

— О, Гарри, давай-давай! Я уже весь в предвкушении! Я так понимаю, что, видимо, в тот момент тебе почему-то стыдно не было?

— В тот момент мне не было стыдно, потому что я вообще не понял, что именно ляпнул! Увы… я идиот.

— О, Гарри, самокритичность! Это уже неплохо. Ты на верном пути к исправлению и самосовершенствованию!

— Рон, не язви, иначе я прямо сейчас развернусь и уйду.

Я примирительно поднял руки.

— Всё-всё! Молчу. Ни слова больше. Продолжай.

— Ну так вот… Я сказал, что лучше всего это сделать в «том самом месте». И… предложил Гермионе пойти туда со мной.

Я не выдержал и заржал в голос, напрочь забыв о конспирации.

— Ох, Гарри! Как же много я бы отдал за то, чтобы оказаться рядом с вами в тот момент и увидеть её лицо! Ну и что было дальше?

Очкарик мученически скривился.

— Ну… она тогда очень сильно покраснела. Явно хотела что-то сказать, даже рот открывала, но слова из неё почему-то никак не выходили. А потом она что-то неразборчиво прошипела, замахнулась на меня рукой… но не ударила. Просто резко развернулась и быстро побежала к лестнице, крича что-то невнятное.

Я прикусил губу, изо всех сил стараясь не заржать ещё громче и не свалиться на пол.

Ох, Боже ты мой… Очкарик, ну что же ты делаешь! Мне очень сильно хотелось сказать ему прямо в лицо, что он не просто олень, а настоящий вожак всего оленьего стада. Но… ладно. Не буду слишком сильно обижать друга. Его и без моих комментариев жизнь, а местами и интеллект, уже слегка обделили.

— Ну и что было дальше? — спросил я, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Ты пошёл в ванную один и сам разгадал загадку яйца? Знаешь, без обид, но я думал, ты будешь размышлять над этим гораздо дольше.

При этих словах Гарри покраснел ещё сильнее. Казалось, ещё немного, и он просто загорится, а из ушей повалит густой пар. Он опустил голову и что-то тихо прошипел себе под нос.

— Что ты сказал?

Он снова что-то прошипел, на этот раз чуть громче, но всё так же неразборчиво.

— Слушай, Гарри, я не понимаю по-змеиному. Давай на нашем, понятном и народном языке!

— …Я говорю… я пошёл туда не один… — наконец прохрипел этот уникум, так и не поднимая глаз.

Улыбка медленно сползла с моего лица. Я сжал пальцами переносицу и устало её помассировал.

— Так, Гарри… Пока в мою и без того испорченную голову не полезли совсем уж крамольные мысли, скажи мне, пожалуйста: ты ведь не пригласил какую-нибудь другую девушку по пути, чтобы она помогла тебе разгадать загадку яйца?

После моих слов мне показалось, что Избранный сейчас просто рухнет в обморок от ужаса.