Рыжий (СИ), стр. 132
— Знаешь, Флёр… У меня для тебя тоже есть подарок.
Она с любопытством посмотрела на меня.
— Для меня? Но ты ведь уже подарил подарок Габриэль.
— Это был её день рождения. А этот… предназначен только тебе.
Я поднялся первым, помог ей встать и, улыбнувшись, достал из кармана небольшую тёмную коробочку.
— Держи.
Щёлкнув крышкой, я открыл её. Внутри, на бархатной подушечке, лежало серебряное колечко с небольшим голубым камнем.
Несколько секунд Флёр просто молча смотрела на кольцо. Потом медленно перевела взгляд на меня. Потом снова на кольцо.
Её глаза начали стремительно увеличиваться.
— Рон… — Она сглотнула. — Ты… ты сейчас… это…
Щёки девушки начали стремительно наливаться краской.
— Нет! То есть… не то чтобы нет! Просто… Merlin… — Она беспомощно замахала руками. — Мы… мы ведь ещё учимся! Ты даже школу не закончил! Я тоже! Люди… так не делают! Сначала… сначала хотя бы взрослеют! Потом… потом знакомят с родителями… наверное… Потом…
Она окончательно запуталась в собственных мыслях.
— И вообще… нельзя же вот так… без предупреждения… прямо посреди леса…
Я уже чувствовал, как у меня начинают подрагивать губы.
— Флёр…
— Нет, дай договорить! Я… я вовсе не говорю, что против… что… — Она резко замолчала. — …не говорю…
Я больше не выдержал.
— Флёр…
— Что?!
— Я вообще-то хотел пригласить тебя на Святочный бал.
Повисла тишина. Кажется, даже птицы решили ненадолго перестать петь. Флёр медленно опустила взгляд на кольцо. Потом снова посмотрела на меня, и до неё наконец дошло.
— …
— …
— …
— Ты barbare!!!
Её лицо буквально за пару секунд стало пунцовым до самых кончиков ушей. Она с размаху стукнула меня кулачком в плечо.
— Невоспитанный! Бессовестный! Невыносимый!
— Я всего лишь показал тебе кольцо.
— Именно! — Ещё один удар. — Кто вообще достаёт кольцо в коробочке и ничего не объясняет?! И не смей так улыбаться! Ты меня слышал?!
Я честно попытался, но не получилось. Через секунду я уже смеялся в полный голос, а Флёр, окончательно смутившись, спрятала раскрасневшееся лицо у меня на груди, продолжая возмущённо бормотать что-то по-французски и время от времени несильно тыкать меня кулачком в бок.
— Кстати, это кольцо не просто украшение, — сказал я, осторожно взяв её за руку. — Я наложил на него те же чары, что и на подарок Габриэль.
Флёр лишь смущённо кивнула. После своей недавней вспышки она явно всё ещё чувствовала себя неловко и старательно избегала встречаться со мной взглядом.
Я осторожно надел кольцо ей на безымянный палец левой руки. Оно словно было сделано специально для неё.
Несколько секунд Флёр молча рассматривала подарок, а потом подняла голову и посмотрела на меня с таким сердито-возмущённым выражением, которое совершенно не сочеталось с её раскрасневшимся лицом. Казалось, она изо всех сил пыталась вернуть себе остатки достоинства после собственного конфуза, но получалось это откровенно плохо.
Не удержавшись, я снова наклонился к ней и поцеловал. На этот раз она уже не сопротивлялась, лишь тихонько фыркнула мне в губы, словно всё ещё пыталась показать, как ужасно на меня сердится.
Однако идиллия длилась всего несколько секунд. Где-то в глубине леса внезапно раздался детский крик, и мы с Флёр одновременно замерли. Он слишком сильно отличался от тех радостных визгов, которыми ещё совсем недавно сопровождались игры Габриэль с Бродягой. Мы резко обернулись в сторону поляны, но там уже никого не было. В следующее мгновение крик повторился. Теперь он прозвучал гораздо отчётливее и доносился уже из глубины леса. Мы с Флёр одновременно сорвались с места и, не сказав друг другу ни слова, бросились на звук так быстро, как только могли.
Когда мы наконец выскочили на небольшую поляну, Габриэль лежала на земле, свернувшись клубочком и закрыв голову руками. Вокруг неё мерцал полупрозрачный золотистый купол защитного барьера, а сверху на него с яростным шипением наседал акромантул средних размеров. Огромный паук снова и снова бил передними лапами по щиту, скрёб его острыми когтями, пытался вонзить в защиту жвала, но барьер каждый раз лишь вздрагивал и отбрасывал чудовище назад, не позволяя ему добраться до девочки.
В нескольких ярдах от Габриэль Бродяга уже повалил второго на землю и буквально рвал его на части. Огромный чёрный пёс вцепился пауку в одну из передних лап, резким рывком вывернул её из сустава и отбросил в сторону, а затем снова бросился вперёд, не давая противнику подняться. Акромантул бешено бил оставшимися лапами, пытаясь стряхнуть с себя противника, но Бродяга уже сомкнул челюсти на его головогруди. Раздался мерзкий влажный хруст. Пёс с силой рванул головой в сторону. Хитиновый панцирь треснул, и через мгновение безжизненное тело паука в последний раз дёрнулось и обмякло.
Мы с Флёр уже собирались ударить по пауку, но Бродяга сорвался с места и всей своей массой врезался в него, сбивая с защитного купола. Оба покатились по земле, превратившись в один рычащий и шипящий клубок. Акромантул отчаянно отбивался и несколько раз всё же сумел достать Бродягу жвалами, но уже через несколько секунд раздался треск, и паук перестал шевелиться.
Пёс сделал несколько тяжёлых шагов, пошатнулся, а затем начал быстро превращаться обратно в человека. Чёрная шерсть исчезала буквально на глазах, лапы вытягивались, меняя форму, и уже через несколько секунд на земле лежал Сириус. Он тяжело дышал, морщась от боли. Рубашка в нескольких местах была разорвана, а на груди, боку и левом предплечье виднелись глубокие раны от жвал акромантула, из которых медленно сочилась кровь.
Флёр резко побледнела и, не сводя глаз с его ран, почти шёпотом произнесла:
— Рон… Это ещё что такое?..
Глава 33
Итак, что мы имеем? Перепуганный до смерти ребёнок — одна штука. Шокированная, находящаяся на грани нервного срыва вейла, у которой ко мне явно накопилось множество вопросов, — одна штука. Полумёртвый беглый преступник, рецидивист и по совместительству наследник Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэк — тоже одна штука. И рыжий гриффиндорский идиот, который абсолютно не понимает, что ему в этой ситуации делать дальше, — в единственном экземпляре.
Так… Это у меня уже от нервов всякая дурь в голову лезет. Соберись, Рон! Соберись и действуй, иначе крёстный Гарри банально не доживёт до следующего дня рождения своего крестника. Думай! Я же маг? Ну, чисто с теоретической точки зрения — несомненно. И как бы на моём месте поступил нормальный маг?
Эх… к такому жизнь в Хогвартсе меня точно не готовила. Для начала нужно хотя бы немного обезвредить яд. Тащить Сириуса к мадам Помфри нельзя. Официально он до сих пор находится в розыске, а с учётом толп иностранных гостей и министерских чиновников, оккупировавших Хогвартс, ему там быстрее припишут покушение на министра, кражу века и шпионаж в пользу… да хоть кого-нибудь.
Мунго? Там ему путёвку в один конец на свидание с дементором оформят ещё быстрее. Доставить его к маглам? Ага, сейчас. Магловские врачи, конечно же, каждый день лечат укусы гигантских магических пауков. Зелёнкой помажут, подорожник приложат — и всё как рукой снимет. Бред. Да и времени на это нет.
Значит, придётся справляться своими силами. Сириусу жизненно необходима профессиональная медицинская помощь. Чем вообще обезвреживают большинство ядов? Безоаровым камнем! Точно! Его можно было бы технично позаимствовать из запасов Снейпа. Вот только есть одна ма-а-аленькая проблема: яд акромантула относится к категории редких высокотоксичных магических веществ. Обычный безоар против него — всё равно что зонтик против метеоритного дождя.
Слёзы феникса? Фоукс на мой зов точно не прилетит, а бежать к Гарри и радовать его новостью, что его крёстный прямо сейчас склеивает ласты где-то посреди Запретного леса, — идея, мягко говоря, сомнительная.