Рыжий (СИ), стр. 1

Tasadar

Рыжий

Глава 1

Голова раскалывалась так, словно вчера я в одиночку уговорил бутылку дешевого коньяка, а затем станцевал на ней чечетку. Самое обидное заключалось в том, что я совершенно точно помнил, что ни капли алкоголя накануне в моем рационе не было.

Я с трудом разлепил веки и попытался сфокусировать взгляд. Первое, что бросилось в глаза — кривой, покатый потолок, находившийся слишком близко к лицу. Затем зрение выхватило пестрые оранжевые плакаты на стенах, с которых на меня смотрели какие-то люди в мантиях, летящие на метлах. Я моргнул. Люди на плакатах продолжали летать, причем вполне анимированно. Взгляд скользнул ниже, оценивая обстановку: тесная комнатушка была забита странной, разномастной мебелью, словно собранной с ближайшей барахолки по принципу «что влезет». Стопки книг в потрепанных переплетах, аквариум с мутной водой, облезлый шкаф.

Судя по всему, я явно находился не в своей квартире. Ни этих потрясающих воображение обоев, ни столь экстравагантной мебели у меня отродясь не было. Если это чья-то неудачная шутка или попытка сделать сюрприз с дизайнерским ремонтом, то декоратор откровенно переборщил с оранжевым цветом. Но куда более тревожным было другое ощущение — тело казалось чужим. Центр тяжести сместился, а габариты ощущались совершенно иначе: я явно стал выше, но при этом гораздо тоньше и нескладнее.

Откинув одеяло, я спустил ноги с кровати и поднялся. Пол под ногами предательски скрипнул, я вытянул руки перед собой и внимательно на них посмотрел. Это были не мои руки: длинные худые пальцы, выступающие костяшки, бледная кожа… и веснушки. Целое нашествие веснушек, густо рассыпанных по запястьям и предплечьям. Я невольно хмыкнул про себя: либо за ночь я умудрился подцепить какую-то экзотическую пятнистую хворь, либо кто-то ради шутки раскрасил меня, пока я дрых.

Оставив загадку внезапной пигментации на потом, я подошёл к небольшому окну и выглянул наружу. Ни привычного городского пейзажа, ни шума машин, ни серых многоэтажек там, разумеется, не обнаружилось. Вместо этого передо мной раскинулся заросший сад, переходящий в старые яблони, а дальше тянулись зелёные холмы и бескрайние поля. Где-то внизу, в высокой траве, мелькнуло нечто мелкое и подозрительно похожее на ожившую картофелину с ногами, после чего мгновенно юркнуло в кусты.

Ни города, ни квартиры, ни прежнего тела — отличный расклад. Вопрос первый: куда именно меня занесло? И вопрос второй: кто я теперь такой и что вообще происходит?

Мои спокойные, но несколько мрачные размышления прервал громкий, властный женский голос, донесшийся откуда-то снизу. Он легко прошел сквозь хлипкие перекрытия дома, заставив меня вздрогнуть.

— Рон! Ты собираешься спускаться завтракать? Или мне отправить кого-нибудь наверх, чтобы тебя стащили с кровати за ноги?! И только попробуй сказать, что ты опять ничего не слышал!

Я замер у окна, медленно переваривая услышанное. Рон. Значит, теперь меня зовут Рон. И, судя по интонации, вниз мне лучше спуститься добровольно.

Но теперь появился следующий закономерный вопрос: что это за, черт возьми, Рон такой, и почему этим именем обращаются именно ко мне? В моем мозгу, успевшем за прошлую жизнь переварить немало книг на самые разные темы, начала формироваться весьма специфическая догадка. Если она была верна, то я крупно влип, а точные масштабы катастрофы зависели исключительно от специфики мира, в который меня зашвырнула неведомая сила. Интуиция настойчиво подсказывала, что я стал тем самым «великим» попаданцем. Утешало лишь то, что забросило меня в чужую реальность в тело парня — за это мирозданию следовало сказать отдельное человеческое спасибо.

В этот момент пресловутая чуйка зашевелилась с новой силой, подкидывая совершенно сумасшедшую мысль о конкретном месте моего пребывания. Для подтверждения этой пугающей теории мне срочно требовалось зеркало или хотя бы любая гладкая поверхность, способная продемонстрировать мое новое лицо. Быстро, но совершенно безрезультатно обшарив тесную комнатушку, я не нашел искомого предмета и принял логичное решение вернуться к окну. Пристально вглядевшись в мутноватое стекло, где на фоне утреннего света проявилось слабое отражение, я увидел смотрящего на меня юношу лет шестнадцати. Надо признать, внешность оказалась вполне приличной: ярко-рыжие волосы, прямой нос, четко очерченные скулы и весьма симпатичные, правильные черты лица.

Медленно переведя взгляд с этого нового, на удивление привлекательного отражения обратно на стены, где люди в нелепых мантиях продолжали наворачивать круги на летающих метлах, я почувствовал, как мне резко и непреодолимо захотелось присесть. А еще лучше — выпить чего-нибудь обжигающе крепкого. В идеале стоило совместить оба этих прекрасных занятия, потому что воспринимать анимированных мужиков с летающими деревяшками между ног на трезвую голову оказалось задачей не из легких. Поскольку полным идиотом я себя никогда не считал, сложить два и два труда не составило: я умудрился угодить прямо в магический мир того самого мальчика, которого из года в год никак не могут прибить, — Гарри, мать его, Поттера, — и очнулся не где-нибудь, а в теле его лучшего друга.

Теперь делаем глубокий вдох, медленный выдох — и еще раз, чтобы окончательно прояснить сумбурные мысли. Так, соберись, тряпка: ты все-таки взрослый двадцатипятилетний мужик, а не трепетная девица на выданье. Ну попал в чужой мир, ну оказался в другом теле — экая, в сущности, мелочь, если взглянуть на ситуацию с должной долей философского цинизма. Раньше я был уверен, что переселение душ — это удел дешевых новелл, странных аниме и людей с чересчур богатым воображением. Но раз уж эта откровенная ересь каким-то образом оказалась реальностью, то устраивать истерику было поздновато. Нет, я, конечно, мог бы забиться в угол под кроватью и трагично оплакивать прошлую жизнь вместе с недавно купленной Sony PlayStation 5, оставшейся где-то в другом мире, но толку от подобного спектакля было бы ровно ноль.

Я всегда умел сохранять голову холодной даже в откровенно скверных ситуациях. Поэтому легкая паника, охватившая меня мгновением ранее, скорее всего, была обычным побочным эффектом подростковых гормонов предыдущего хозяина этого веснушчатого тела.

Мои успешные попытки достичь внутреннего равновесия и окончательно взять бунтующие эмоции под жесткий контроль были безжалостно прерваны очередным звуковым ударом снизу. Только теперь в голосе моей, как я понял, новоиспеченной матери зазвучали раскатистые, грозные металлические нотки, не сулившие ничего хорошего любому, кто посмеет их проигнорировать.

— Рональд Билиус Уизли, если через тридцать секунд твои ноги не окажутся на лестнице, я клянусь Мерлином, что лично поднимусь наверх и заколдую твою кровать так, чтобы она сама сбросила тебя на первый этаж прямо к кухонному столу! — прогрохотал снизу голос Молли Уизли, заставив пол под моими ногами слегка завибрировать. — Завтрак остывает, а Фред с Джорджем уже почти доели яичницу, так что останешься голодным на половину дня, и пенять будешь исключительно на себя!

Подавив тяжелый вздох, я натянул первую попавшуюся под руку помятую футболку и направился к выходу. Стараясь ступать осторожно, я спускался вниз, однако узкая деревянная лестница всё равно отзывалась предательским скрипом на каждый мой шаг, словно весь этот невероятный дом держался исключительно на честном слове и какой-то неизвестной мне бытовой магии. Хотя, учитывая всё, что мне было известно об этой семье, возможно, так оно и было. Спускаясь, я уловил восхитительный запах жареного бекона и свежей выпечки, который смешивался с громкими голосами, звоном посуды и ощущением уютного, но совершенно неконтролируемого хаоса, царящего на первом этаже.

Переступив порог кухни, я на мгновение замер, оценивая обстановку. Помещение оказалось тесным, но очень светлым, переполненным множеством странных предметов: тяжелая чугунная сковородка самостоятельно и весьма энергично мылась в раковине, а массивные часы с девятью стрелками указывали на местоположение каждого члена семьи. У горячей плиты суетилась невысокая полноватая женщина с добрым, но строгим лицом. Молли Уизли ловко управлялась с целым арсеналом кастрюль и поварешек, время от времени бросая укоризненные взгляды на сидящих за большим дубовым столом. Там, удобно устроившись друг напротив друга, активно уничтожали свой завтрак двое абсолютно одинаковых рыжеволосых парней, в которых я без труда опознал Фреда и Джорджа. Чуть поодаль, уткнувшись в свежий выпуск «Ежедневного пророка» и всем своим видом демонстрируя крайнюю степень важности и занятости, сидел Перси, то и дело раздраженно поправляющий сползающие на нос очки.