Обратный отсчёт 1 (СИ), стр. 20

— Сережа, задержись, — попросил я.

Владимир прошил меня на прощание обиженным взглядом. Алексей даже не оглянулся.

— Хочешь, чтобы я тоже подал в отставку? — вскинулся Сергей.

Нет, я не хотел. Но не видел иного пути, как спасти от смерти человека, которому Москва стольким обязана. Беда в том, что если он сейчас уйдет, то не будет и всего того, что он сделает для столицы. Вот такая у меня вилка — куда не кинь, всюду клин.

Оставшись со мной наедине, Сергей ссутулился в глубоком вольтеровском кресле. Сжал коленями ладони, опустил голову, боясь поднять на меня глаза. Весь его облик говорил лишь об одном — о глубоком разочаровании.

Рядом с ним, на небольшом столике, сиротливо отсвечивала нераскрытая бутылка массандровского шампанского «Цесаревич». Александр активно продвигал русское виноделие, в том числе и в Крыму. Сотрудничество Ливадии с имением «Новый свет», с его владельцем князем Голицыным позволило добиться успеха. Князь вдобавок в следующем веке завещает свое хозяйство, включая выдающуюся винную коллекцию, лично Николаю. Его частная винотека переедет в Массандровские подвалы, к ней начнут добавлять местные вина, и в итоге родится величайшая в мире винная коллекция. Настолько ценная, что ее в 1941-м будут спасать раньше, чем людей, оружие или заводы. А все начиналось вот с такой бутылки «Цесаревича»…

Я тряхнул головой, отгоняя лишние сейчас мысли, и сосредоточился на предстоящем объяснении с братом. Уже чувствовал, как накатывает утомление. Нелегко мне дался состоявшийся разговор.

— Как твоя спина? — спросил как можно участливее.

Память Александра подарила мне неприятное открытие. Сергей с юности страдал ужасным заболеванием — костным туберкулезом, проникшим в позвоночник. Из-за этого он постоянно страдал ужасными болями, не мог обходиться без горячих ванн с солями. Не мог ездить верхом и постоянно носил корсет с металлическими вставками. Отсюда его неестественно прямая спина и худоба.

Мужество, с которым он переносил свои страдания, вызывало у меня восхищение. Мне трудно вообразить, каких усилий ему стоило скрывать свое состояние. Как он выстаивал часами церковную службу или присутствовал на долгих заседаниях. Железный мужик!

— Все по-прежнему, — тихо ответил брат. — Это мой крест.

— Давай прокатимся в Ялту, поговорим по дороге, — предложил, чтобы разрядить обстановку.

Честно признаться, мне и самому было любопытно поглядеть, как выглядела эта крымская жемчужина в конце XIX-го века. А кто бы не захотел, окажись он на моем месте⁈

Вызванный Черевин быстро все организовал.

Не прошло и получаса, как мы покинули Ливадию, и «корзинка» в сопровождении казачьего конвоя катила по дороге среди живописных пейзажей.

Ехали молча. Сергей ждал продолжения разговора, а я — встречи с курортом. Не хотелось пока отвлекаться.

Вскоре мы чинно въехали на набережную Ялты, отделенную от моря коваными перилами и облицованную красным гранитом и светло-серым порфиритом. Теплый воздух, мягкое солнце ласкали лицо. Листья деревьев недвижимо застыли. Ярко синело море. До слуха доносились звуки музыки. Нарядная толпа отдыхающих в бархатных костюмах удивленно расступалась перед конвоем.

«Подумать только! Все они носят бархат! Не потому ли сезон прозвали бархатным?» — мелькнула у меня догадка.

Я смотрел во все глаза и восторгался старинной Ялтой. Совсем не такой, как запомнил её в XXI веке.

Не было никакой хаотичной застройки, все выглядело гармонично, как единое целое. Город предстал передо мной именно в том виде, за который его прозвали «русской Ниццей» без малейшей натяжки. Революция, нацистская оккупация и творческие потуги советских архитекторов безвозвратно уничтожили эту красоту. Грустно, как грустно, что потомкам не суждено ее лицезреть, оценить шарм былого курорта. Эклектичные виллы, сочетающие восточные мотивы с романтизмом, с цветущими террасами на крышах. Белоснежную гостиницу «Россия» с чудесным садом. Общественные купальни на сваях. Лодочные причалы. Французскую кондитерскую. Ажурные фонари, беседки, павильоны…

Нас с братом, конечно же, узнали.

Заколыхалась река из мужских канотье и дамских шляпок, украшенных цветами. Из толпы отдыхающих полетели приветствия. Оркестр военной музыки в Городском саду прервал исполнение популярных маршей и заиграл «Боже, царя храни».

— Ялта по праву может называться курортной столицей России, — нарушил наше молчание Сергей, посчитав момент подходящим. — Ее в прошлом году на Всероссийской гигиенической выставке в Санкт-Петербурге удостоили золотой медали за санитарное состояние, благоустройство и организацию курортного дела. Мне посчастливилось стать членом комиссии, принимавшей решение о наградах.

Я промолчал, чтобы не показать своей неосведомленности.

— Канализация и водопровод уже имеются. Еще бы свой театр, и на набережной поменять газовое освещение на электрическое, — продолжил Сергей тоном бывалого хозяйственника. — Глядя на нашу «русскую Ривьеру», так хочется подтянуть уровень Москве.

— Расскажи мне о своих планах как генерал-губернатора старой столицы…

Договорить не успел.

— Государь, государь!

Под колеса коляски, ловко поднырнув под казачьими лошадьми и счастливо разминувшись с пиками, бросилась какая-то дамочка в нелепом берете.

Намерения мадам были совершенно непонятны. А в руках она сжимала странный белый сверток.

Неужели бомба⁈

Глава 9

Сзади тревожно закричал Черевин. Брат дернулся, казаки завертелись в седлах, бряцая оружием. А я…

Я захохотал в полный голос.

При ближайшем рассмотрении «сверток-бомба» оказался белым шпицем. Ну никуда не деться на ялтинской набережной от дамы с собачкой!

— Государь!!! — истерично вопила эта невысокая блондинка. — Ялта нуждается в собачьих площадках! Только вы в состоянии помочь!

Подбежавший сзади Ширинкин подхватил даму под локоток и поволок в сторону. Она вырывалась и продолжала что-то выкрикивать.

— Ох уж эти эмансипэ! — вздохнул, успокаиваясь, Сергей.

Утирая одной рукой слезы, выступившие от смеха, другой я похлопал брата по бедру.

— Продолжим наш разговор. Так что ты задумал для Москвы?

Брат встрепенулся, оживился.

— Я хочу превратить Москву в современный город. Программа преобразований уже намечена.

— Подробнее, пожалуйста, — кивнул ему поощрительно.

— Прежде всего запущу полную реконструкцию системы водоснабжения и канализации. Новая очередь Мытищинского водопровода уже завершена, начало положено. Я лично вникаю во все аспекты городского хозяйства. В планах электрификация набережной и центральных улиц, строительство Московской окружной железной дороги, новых вокзалов, реконструкция Кремля. Городская дума настроена на серьезную застройку и перепланировку. Пришлось с ней повоевать, чтобы пощадила памятники старины при осуществлении своих грандиозных планов.

— Ну что ж… Блестящие идеи! — одобрил я намерения брата.

Окликнул кучера, приказал, чтобы разворачивал домой. Потом снова обратился к Сергею:

— С отставкой не торопись, пока не завершишь все свои планы. Они требуют великокняжеской поддержки. А что с культурным строительством?

— Москва испытывает нужду в современных музеях, художественном и историческом. Общество эту идею поддерживает, так что вскоре будут созданы комитеты по их устройству и для сбора денег. Приказал также привести в порядок архивы, хранящиеся в башнях Китай-города. Совершенно безобразное состояние, с этим хочу покончить. Еще археологические изыскания. Ты знаешь, как они меня интересуют.

Оживившийся было Сергей вдруг снова сник.

— Саша, зачем мне вообще уходить? Разве не стала при мне Москва краше, а ее тузы лояльнее к Петербургу? Вечная московская оппозиция поумерила свой пыл, видя заботу нашей семьи о городе. Купцы жертвуют щедро, на заводах и фабриках царит порядок, полиция регулярно ловит революционеров. Чем ты так обеспокоен? Я понимаю твое раздражение Алексеем и Володей, но я-то в чем провинился? Вроде, поводов не давал. Или ты все еще считаешь, что я разыгрываю царя?