Волчий клан 3 (СИ), стр. 4

Рюмин не впечатлился, даже радостно дернулся, словно продолжал танцевать.

— Почему провинциальный барон требует дуэли, а не стадо свиней на откуп? Я думал, здесь решаются вопросы так!

— Ну зачем он всё усугубляет, — простонала Инесса.

— Позовите графа! — воскликнул кто-то в толпе.

— Какого?

— Обоих!

— А где хозяин бала?

— Не пристало какому-то волколаку лезть в дела аристократов!

Появился граф Рюмин. Он был похож на Корнилия, только чуть ниже, с проседью в длинных волосах, с двумя белыми полосками на рыжей бородке вокруг рта. Я привык видеть его радушную авторитарность, но сейчас он был иным.

Быстрым шагом, больше похожем на военный марш, он приблизился к Рюмину.

— Ты что здесь устроил, Корнилий? — проговорил он отрывисто. — Позоришь меня у всех на глазах.

Рюмин уставился на него с ухмылкой. Голос его чуть заплетался, но глаза горели безумной бодростью.

— О нет, папа. Я всем покажу, какой я великолепный боевой маг! Ведь кураторство в роте солдат столь многому меня научило! Я умею огненной волной очищать одежду от вшей!

— Да ты пьян.

Граф Рюмин обернулся к Свиридову.

— А вы, барон? Вы же видите, что у моего сына стихийное умопомешательство.

— Не принимается, ваше сиятельство, — процедил Свиридов. — Это помешательство иного рода. Этот убл… Виконт Рюмин засунул свое… лицо в декольте моей жены. Я требую сатисфакции в виде дуэли и никак иначе!

— Стадо свине-е-й, — пропел Рюмин тоном соблазнителя. — Подумай еще раз, барон.

Граф Рюмин отвесил Корнилию пощечину.

— Заткнись, идиот! Решается вопрос твой жизни и смерти.

Инесса ахнула, вцепилась мне в локоть. Рюмина не оскорбила прилюдная пощечина. Он впал в гнев от другого.

— Хватит за меня решать! — рявкнул он. — Ты мне не указ. Насрать мне на твое решение, понял, граф?

От такой наглости вздрогнул даже Свиридов. Перевел удивленный взгляд на графа Рюмина. Тот молчал.

— Чего молчишь? — сказал Рюмин. — Тоже вызовешь меня на дуэль?

Меня поразило самообладание графа Рюмина, учитывая его огненную натуру. Он сунул руку в нагрудный карман огненно-красного сюртука. Достал оттуда золотую монету, продемонстрировал Корнилию.

— Помнишь, что это? — спросил он.

— Рюминская монета, — ухмыльнулся Корнилий. — Ты в замешательстве, отец? Хочешь обратиться к мудрости Рюма Алого?

— Да, Корнилий. Если выпадет голова, я тебя прощу. Если решка — ты будешь изгнан из рода и я не буду против твоей дуэли с господином Свиридовым.

— Дамы и господа! — воскликнул Корнилий. — Внимание, фокус! Мудрый отец решает судьбу сына броском монетки!

— Рюминская монета никогда не ошибается, — сказал граф Рюмин спокойно, но его голос услышали все.

С этими словами он подкинул монету. Подкинул высоко, словно желая отсрочить момент решения. Монета взлетела к потолку на несколько метров. Весь зал проводил ее взглядом.

В глазах Корнилия блестел глумливый огонек с оттенком безумия. Я бы не удивился, если бы он сейчас сшиб монету в полете и с хохотом бросился с балкона. Но он тоже был заинтригован.

Граф Рюмин поймал монету. Медленно вытянул перед собой сжатый кулак. Все затаили дыхание.

Пользуясь моментом, я подошел к ним. Граф хмуро глянул на меня, но ничего не сказал.

— Чувствуешь дежавю, Лютиков? — осведомился Рюмин.

— Какой же ты дурак, — прошептала Инесса.

— Павел Креславович, — раздался сухой каменный голос. Граф Каменский возник из толпы и медленно приблизился к нам. — Все стали свидетелями вашего решения. Какой бы ни был ответ монеты, вам придется ему последовать. Но в вашей воле не раскрывать ладонь и решить вопрос по-другому. Обсудить всё, пока еще не поздно.

— Благодарю за совет, ваше сиятельство, — сквозь сжатые зубы проговорил граф Рюмин, и только сейчас, вблизи, я увидел, что его зеленые глаза, в которых обычно мелькали ироничные искорки, теперь целиком залил белый огонь. — Но я устал от разговоров.

Он разжал пальцы, демонстрируя нам монету.

Корнилий разразился истеричным смехом.

Глава 4

Спасти виконта Рюмина

Корнилий смеялся, запрокинув голову, распахнув рот так, что блестели белые зубы.

Радости в смехе не было, лишь абсурдное веселье человека, потерявшего все, полностью разочарованного в жизни. Смех безумца по поводу абсурдности бытия.

Он задохнулся и с подвыванием перевел дыхание, утёр выступившие слезы. На лице застыла улыбка. Он выжидательно смотрел на отца и покачивался, словно выпитый алкоголь плескался в нем волнами.

На ладони графа Рюмина монета лежала решкой вверх. Это означало, что Корнилий должен быть изгнан из рода.

Я перевел взгляд на Рюмина-старшего. В глазах его по-прежнему полыхал гневный огонь, но лицо побелело, ладонь дрожала.

Раздалось шипение. От монеты поднялся дымок. Граф Рюмин сжал кулак. Между пальцами прорезались огненные лучи. На пол упали раскаленные капли металла — монета буквально расплавилась в его кулаке и вытекла между пальцами.

После этого граф Рюмин вернул самообладание, огонь в его глазах потух, вернулся естественный зеленый цвет. В глазах остались только боль и печаль. Голос прозвучал тихо, но твердо:

— Будьте свидетелями, господа. Я, граф Павел Креславович Рюмин, на правах главы рода говорю свое слово перед вами. Корнилий Павлович, отныне ты изгнан из рода Рюминых. Ты лишен титула, нет тебе наследства и протекции. Да будет так.

— Да будет так, — отозвался граф Каменский таким тоном, словно высекал эти слова на каменной плите. Он единственный из присутствующих сохранял полное самообладание

— Папа?.. — пораженно прошептала Инесса.

Граф Рюмин посмотрел на нее и покачал головой.

— Это зашло слишком далеко. Нельзя иначе, — сказал он и пошел прочь, не взглянув на Корнилия. Гости перед ним почтительно расступались.

— Ну что, снежок, — ухмыльнулся Рюмин, повернувшись к Свиридову. — Теперь тебе точно несдобровать! Мой достопочтимый родитель не в силах остановить неизбежное!

— Жду не дождусь. Пойдем уже… — холодно сказал Свиридов.

— А может, ты угомонишься и перейдешь к извинениям, Корнилий? — проговорила Инесса. — Пожалуйста, ради меня!

Рюмин посмотрел на нее, перевел взгляд на меня. Глаза сверкнули. Я буквально чувствовал, что он вот-вот сказанет что-нибудь едкое и пошлое, после чего я, Инесса и Свиридов будем драться друг с другом за право первым прибить придурка.

Рюмин открыл было рот, но в последний момент осекся. По лицу пробежала гамма эмоций.

— Уйди, сестренка, прошу тебя. И не вспоминай обо мне плохо, — глухо проговорил он и широкими шагами пошел к выходу из зала, похожий на циркуль.

Свиридов, нетерпеливо взмахнув тростью, направился за ним. Часть гостей потянулась следом, предвкушая зрелищную, но короткую дуэль. Еще бы — не каждый день провинциальный барон убивает в поединке столичного виконта, сына приглашенного графа!

Среди прочих я заметил и Алексея Скорохода. Газете «Северный правдоруб» будет о чем написать, однозначно.

— Георгий, сделай что-нибудь! — без всякой надежду простонала Инесса.

Сейчас она растеряла какую бы то ни было аристократическую сдержанность и превратилась в обычную испуганную девушку, которая вот-вот потеряет любимого брата. Голубые глаза, так похожие на родники среди огня, сейчас действительно стали мокрыми.

— Разберемся, — сказал я, лихорадочно соображая, что можно предпринять. — Беги пока за ними, я подойду через минуту.

Инесса коротко кивнула и побежала к выходу, стуча каблучками.

Я нашел взглядом среди гостей старика Ефима — моего дворецкого, которого позвал на бал из Красных Родников. На нем был темно-серый кафтан с латунными пуговицами, как и полагается моему человеку. Я подозвал его к себе.

— Да, барин?

— Ступай в гардероб и принеси мою походную сумку. Я буду на улице. Только поскорей.

— Понял!

Я поспешил наружу.

Когда я спускался по лестнице, меня догнал Игорь.