Газолин, стр. 1

Виктория Голубева

Газолин

* * *

Глава 1. Нина

Интересно, меня посадят или ему уже есть восемнадцать?

Гала-ужин Международной автомобильной федерации [1] в честь окончания гоночного сезона в самом разгаре. Официальная часть с вручением наград осталась позади, и теперь гости, изрядно проголодавшиеся, наслаждаются ужином и возможностью наконец расслабиться.

Огромный зал забит до отказа – за несколькими десятками круглых столов собрались элегантно одетые гости. В воздухе стоит гул голосов, звон бокалов и редкие всплески смеха. Официанты скользят между столиками почти бесшумно, словно тени.

Напротив меня сидит новичок года, чемпион «Формулы–2», Хантер Кросс. Молодой, многообещающий, невозможно горячий. И он буквально пожирает меня глазами.

В этом году организаторы решили развлечься и перемешали гостей, усадив вместе людей из разных команд, серий и профессий. За моим столом мог оказаться кто угодно: от инженера до представителя ФИА или спонсора. Но в моей жизни просто не бывает, поэтому моим соседом оказывается тот самый человек, который час назад, прямо на сцене, без спроса меня поцеловал. Когда я вручала ему кубок.

Адреналин бурлит в крови после выступления, а мысли упрямо возвращаются к Хантеру Кроссу, поэтому я не сразу слышу, как ко мне обращается Роберт, мой брат, с которым мы вместе пришли.

– Нина, с тобой все в порядке? Ты даже не притронулась к рыбе. Дело в этом новичке? Хочешь, я потолкую с ним?

Брат знает меня лучше других, и его явно насторожило, что я проигнорировала великолепный ужин. Впрочем, лосось ни в чем не виноват. Я качаю головой, потом беру приборы, отрезаю кусочек и кладу в рот. Божественно.

– Другое дело. – Роберт удовлетворенно откидывается на спинку стула. Эксперты наперебой прочат ему чемпионство в «Формуле–1», вот и задирает нос. Рядом с ним стоит серебристая награда за второе место в чемпионате. Брат уже успел сфотографироваться с ней и отправить в общий чат с родителями. Они его главные болельщики. Роберту повезло, он не только делает то, что любит, но еще и преуспел в этом. Мне бы так.

Моя жизнь как будто проходит мимо. И то, что действительно мне интересно, – недостижимо далеко.

Все, не думать об этом! Сегодня я радуюсь за брата.

– Поздравляю! – Роберт указывает на награду Кросса. – Миленький кубок, отлично будет смотреться на каминной полке. Я – Роберт Монклер. – Брат протягивает руку. – Получил такой пару лет назад, но пришлось убрать, иначе бы не осталось места для наград «Формулы–1».

Он ухмыляется, явно наслаждаясь моментом.

– Хантер Кросс. – Парень пожимает предложенную руку и отвечает сдержанно: – К чему эти условности? Просто выделю отдельную комнату для трофеев.

Брат смеется. Вскоре они заговаривают о новых правилах, вступающих в силу со следующего сезона, и я перестаю слушать. Роб уже миллион раз жаловался на ненавистное гало [2] – титановую дугу безопасности, которой теперь обязательно оборудуют все болиды. Многие гонщики не восторге от нее: штуковина громоздкая, портит обзор, да еще и выглядит как пляжный шлепок. Но я уверена, если гало способно спасти от колеса, летящего тебе в голову, или защитить при перевороте машины, то небольшие неудобства вроде ограниченного обзора – вполне оправданная плата. Но вслух это говорить не собираюсь. У гонщиков безопасность не всегда в приоритете.

В манерах Хантера есть все, что мне нравится: уверенность, элегантность и тот самый английский юмор, на грани сарказма. А еще самый сексуальный акцент в мире.

Я пропала. Как можно устоять перед джентльменом с бархатным голосом? Особенно если он гоняется на скорости триста километров в час? Страсть к быстрой езде – это у нас семейное.

И да, он точно младше меня. Сколько лет между нами разница? Пять? Семь? Официанты наливают ему игристое, значит, ему все-таки есть восемнадцать. ФИА строго следит за тем, чтобы несовершеннолетним гонщикам не попадал в руки алкоголь: репутационные риски слишком велики.

Прикрыв глаза, я делаю медленный глоток из бокала. Пора прекратить мечтать о школьниках. В конце концов, у меня есть парень.

Есть ведь, правда?

* * *

Час назад.

– Скоро вернусь, – шепчу я брату, мило улыбнувшись соседке слева. Встаю со своего места и направляюсь к дамской комнате. Официальная часть гала-вечера проходит в роскошном концертном зале, похожем на тот, где вручают «Оскар».

Через полчаса мне предстоит преподнести награду «Новичок года», и на сцене я должна быть на высоте. Изначально эту роль предложили моему отцу, но он щедро делегировал ее мне. При всей любви к гонкам, светские мероприятия – это не его.

Интересно, вручают ли похожие награды финансовым аналитикам? Если да, то надеюсь, они не такие гигантские и тяжелые. Не уверена, что захочу поставить на каминную полку огромный золотой калькулятор. Хотя кто знает, может, это станет новым трендом в дизайне интерьеров?

На мгновение позволяю себе представить, что держу в руках «Оскар», и сердце болезненно сжимается. Не в этой жизни. Когда мечта недостижима, безопаснее вообще вычеркнуть ее из мыслей.

Помню, как несколько лет назад, в выпускном классе, я заговорила с отцом о карьере режиссера, но он лишь отмахнулся, сказал, что во мне нет того, что нужно для кино.

Что ж, похоже, во мне оказалось именно то, что нужно миру финансовых показателей.

У зеркала в дамской комнате я провожу помадой по губам. Матовый красный цвет идеально повторяет оттенок платья. Волосы темной гладью падают на плечи. Я откидываю их, открывая линию ключиц.

Защелкнув клатч, кладу его у раковины и вглядываюсь в свое отражение. На меня смотрит хрупкая элегантная брюнетка. Я провожу руками по телу, расправляя платье на бедрах. Идеально выверенный образ, маме бы понравилось. А мне?

Резко отвернувшись от зеркала, я открываю дверь.

В комнате ожидания парень в смокинге безуспешно пытается завязать галстук-бабочку, стоя напротив зеркала в массивной раме. Растрепанные светло-русые волосы с выгоревшими на солнце прядями выбиваются из торжественного образа, но именно эта легкая небрежность уравновешивает его и делает завершенным.

На столике перед ним лежит телефон с обучающим видео, наверняка что-то вроде «Как завязать галстук-бабочку за две минуты».

Он мельком смотрит на меня, но не здоровается, продолжая бороться с галстуком. Ладонь правой руки у парня забинтована, что усложняет задачу. До выхода на сцену остается всего двадцать минут, а минимум за десять я должна уже быть в гримерке. Но я не могу пройти мимо. Одной рукой манипулировать тяжело, особенно если не знаешь как. Он не справится.

– Мой отец научился завязывать такие галстуки только после второго чемпионского титула, – говорю я с улыбкой. Голос почему-то немного хриплый, как после долгого молчания. Мы встречаемся взглядами в зеркале. За тяжелыми дверями играет музыка, а телефон продолжает что-то бубнить.

Я спрашиваю:

– Помочь?

Парень кивает и поворачивается. Он пробегает по мне взглядом от каблуков до декольте, а потом задерживается на губах.

Слишком пристальное внимание – я к такому не привыкла. Но заставляю себя сохранять спокойное, невозмутимое выражение, пока приближаюсь к нему.

Я тяну за концы галстука, распуская вялый узел. Незнакомец выше почти на голову, даже туфли на шпильках не могут сравнять наш рост. Как только я поднимаю руки, лиф платья начинает сползать.

– Можешь присесть, пожалуйста? – прошу я, отступив на шаг, чтобы поправить наряд. Он быстро отводит взгляд, когда я берусь за верх платья и подтягиваю его.

Незнакомец опускается на край столика у зеркала, а я подхожу ближе. Чтобы дотянуться до галстука, мне приходится встать у него между коленей. Не вплотную, но достаточно, чтобы ощутить неловкость от вторжения в чужое личное пространство. Я невольно смотрю вниз – ткань брюк так обтянула его бедра, что… Не смотри туда!