Ненужная невеста Альфы, или От ненависти до любви один укус (СИ), стр. 37

Потом мы бредём по улице. Я едва фокусируюсь на окружающем пространстве. Уже темно, холодно, почему она вообще что-то делала с артефактами? Мысли лениво текут в голове, я что-то киваю, хотя половину её слов пропускаю мимо ушей, а может и все…

Джейн распахивает тяжёлую, скрипучую дверь в массивное каменное помещение, заставленное ящиками и затянутое паутиной.

– Заходи, вот он, в углу… – говорит она, подталкивая меня внутрь.

Я делаю шаг – и слышу, как за моей спиной щёлкает замок. Резко оборачиваюсь. Что за приколы?! Моя подруга зачем-то заперла меня на складе? Боится, что артефакт рванёт или считает, что он опасен. Ну что-то как-то не по-дружески…

И вдруг я вижу через небольшое окно с решёткой, как рядом с Джейн с той стороны двери, появляется…. Эрик Торстен. На их лицах – не тревога, а решимость и… будто бы вина. Какого чёрта?!

– Что за… – начинаю я, но в этот момент по периметру двери вспыхивает синий свет.

Я ошеломлённо смотрю на это безобразие. Руны сдерживания. Менязапечатали .

– Прости, Мия! – кричит Джейн через толстую дверь. – Вы оба – упрямые идиоты! Мы не выпустим вас, пока вы не разберётесь со своими проблемами! Или пока магия не ослабнет… часа через три!

– Джейн! – я бросаюсь к двери, бью в неё кулаками, но заклинание отбрасывает меня назад, обжигая кожу статическим разрядом.

– Не трать силы, – раздаётся сзади низкий, знакомый до боли голос.

Я замираю и медленно поворачиваюсь.

В дальнем углу склада, из-за груды старых бочонков, поднимается Крис. Он выглядит так, будто только что проснулся или прошёл через ад – взъерошенный, в помятой рубашке, с тем же золотым огнём ярости в глазах, что я видела на аллее.

– Торстен, – он произносит это имя сквозь зубы, будто проклятие. – Он сказал, что тут шайка драконов. Очевидно, это спланированная акция.

Несколько мгновений моё сердце гулко бьётся об рёбра. Я смотрю на Криса. Он смотрит на меня. Молчим. Потом мы оба взрываемся одновременно.

– Это ты во всём виноват! – выкрикиваю я, трясясь от гнева. – Ты всё знал и молчал! Ты позволил им найти мне замену, а мне – подобрали какую-то партию! И ты так ни разу не обмолвился об этом! Я сама узнала всё! Неужели не хватило смелости?!

– Я виноват? – он делает шаг вперёд, и кажется, воздух вокруг него сгущается. – Ты поверила в эту чушь с первого слова! Даже не попыталась спросить! А потом сразу согласилась на прогулку с этим… этимРоландом ! Удобно, да?! Сначала пользовалась мной, а как надоел – переключилась на другого!

– А ты сАгнесс ! Она у тебя каждый день на руке висит, как украшение!

– Я с ней всё выяснил! Сказал, что между нами ничего не будет! А ты? Ты что, ему сказала?! Нет, ты не отшила этого придурка! Вместо этого ты пошла с ним гулять!

Мы кричим, бросаем друг в друга обвинения. Всё, что копилось неделями, выплёскивается наружу в этой пыльной ловушке. Злоба ледяная и горькая.

И вдруг склад вздрагивает. Не от наших криков. Из темноты между стеллажами выползает что-то. Не морок, а нечто древнее, дремавшее здесь, видимо, десятилетиями. Ожившие тени, сплетённые из пыли и старой магии, охраняющие склад от воров. Они шипят, принимая смутные, угрожающие формы, и плывут к нам.

– Чёрт, – рявкает Крис, разворачиваясь и инстинктивно отталкивает меня за спину. – Отойди! Не высовывайся, Мия!

Я отскакиваю, но тень уже метнулась к нему. Моя рука сама тянется вперёд. Я не думаю. Я чувствую. Холодная вспышка серебристого света вырывается из моего медальона, пронзая тень. Та отскакивает с шипением.

Я на миг замираю. Медальон мамы… охранный медальон? Открылась его предназначение? Но рефлексировать и радоваться новой информации нет времени. Тени снова нападают.

Крис, пользуясь моментом, бросается вперёд, его рука на миг превращается в лапу с когтями, и он рвёт на части другую тень. Вокруг его руки клубится огненная магия. Обжигающая и опасная.

– Слева! – кричу я, чувствуя движение магии сбоку.

Он разворачивается и блокирует удар, принимая его на себя. От столкновения он откатывается, прижимая руку к боку, но тут же вскакивает.

– Позади тебя! – его голос хриплый, но твёрдый.

Я оборачиваюсь и посылаю импульс воздушной магии вкупе с силой медальона. Тень, которая почти коснулась моей спины, с шипением рассеивается.

Мы не договариваемся. Мы просто делаем дело. Избавляемся от опасности. Методично и ловко. Его движения – мощные, размашистые, расчищающие пространство. Мои – точные, резкие, прикрывающие его слепые зоны. Мы движемся в странном танце, где каждый знает шаг другого.

Я чувствую его ярость, направленную на общего врага. Чувствую, как он намеренно закрывает меня собой, заботится. А он… он, кажется, чувствует, куда я направлю следующий удар, и уходит с линии атаки за мгновение до того.

Когда последняя тень рассыпается в пыль, мы стоим спиной друг к другу, тяжело дыша. Воздух звенит от остаточной магии и нашего учащённого дыхания. Ярость куда-то ушла. Осталось только это жуткое, электризующее осознание: мы всё ещё команда.

Даже сейчас, когда всё разбито, когда мы наговорили друг другу всякого, когда мы пустили наши отношения под откос. Наша связь – не выдумка. Она здесь, в синхронизации ударов, в немом понимании, в том, как моя магия отзывается на его присутствие.

Я медленно опускаю руку, всё ещё чувствуя покалывание в пальцах. Слышу, как он оборачивается. Один миг, и он разворачивает меня за талию к себе.

Я вскидываю на него глаза. Синева. Яркая, отчётливая. Никакой позолоты злости. Кажется… настало время для настоящего разговора.

Глава 44. Метка

Мы стоим среди развороченного склада, и адреналин, который секунду назад гнал кровь быстрее, теперь стучит в висках глухим, навязчивым стуком. Он смотрит на меня, я – на него. В его глазах бушуют эмоции, как и в моих, наверняка.

Его горячие ладони лежат на моей талии. И я не отступаю, не брыкаюсь, не возмущаюсь. Всё, что копилось эти недели – боль, непонимание, злость, тоска – поднимается комом в горле. И я готова выплеснуть это наружу.

– Крис, – выдыхаю я, набрав в лёгкие побольше воздуха. – Что тебе от меня нужно?! Чего ты добивался всё это время этими… этими дурацкими цветами, колье, этой холодностью, а потом жаром?! Чего ты добивался тем, что скрывал от меня всё? Я была с тобой! Я была твоя! А ты… просто играл со мной, да?!

Последние слова вылетают почти криком, полным изнеможения. Я не могу больше. Не могу гадать, не могу расшифровывать его шифры. Не могу уже ничего думать. Я так дико устала от всего этого.

Он замирает. Всё его тело напрягается, будто от удара. Потом по его лицу пробегает судорога. Оскал, но не злой. Горький и болезненный.

– Ты моя по договору была, Мия, – вырывается у него, и голос его – сплошная рана. – По расчёту. По воле отцов. А я… я хотел, чтобы ты была моей по-настоящему. Потому что… потому что я люблю тебя. И мне казалось, ты этого не чувствуешь. Что для тебя я – просто удобный жених, способ выбраться из долгов. Я пытался… я не знал, как ещё тебя завоевать. А потом эта дурацкая перетасовка. Я сказал Агнесс, что ничего не получится, потому что люблю другу. Я объяснял это нашим родителям. И своему отцу, и твоему… Я получил разрешение быть нам вместе, но… Я ведь не знаю, до сих пор не знаю…

Он замолкает и пытливо смотрит мне в глаза, будто пытается прочесть ответ на главный вопрос. На тот самый вопрос, что крутился каждый день и в моей голове тоже. Вот только я-то думала, что в нашей паре у него нет ко мне чувств, а выходит… Боги, какие же мы с ним идиоты.

Цветы, подарки, холодная вежливость… это был не откуп. Это была попытка понравиться. Его ярость на аллее – не собственнический гнев, а страх потери. Его молчание о новом союзе – не предательство, а попытка самому всё разрулить, защитить меня. Он думал, что я не люблю его. Он думал, что должен менязаслужить .

Всё внутри переворачивается. Гнев тает, оставляя после себя щемящую, всепоглощающую нежность и огромную, дурацкую жалость к этому сильному, глупому, запутавшемуся оборотню.