Ненужная невеста Альфы, или От ненависти до любви один укус (СИ), стр. 14

Жаль, что осенний бал случится уже после нашей помолвки. Так что придётся выдержать ещё одно испытание. Отвратительный ужин под прицелом нескольких сотен глаз да ещё и с радужными фейерверками.

И, конечно же, невыносимый Крис воспринимает слова Монагана как прямое руководство к действию. Его ладонь, обжигающая даже через ткань пальто, то и дело ложится на мою поясницу, когда я спотыкаюсь; его пальцы, сильные и цепкие, впиваются в мой локоть, поднимая меня над скользким ручьем. Каждое прикосновение прожигает кожу, оставляя на ней невидимый, пылающий след. И каждый раз я вздрагиваю от этого разряда, злясь на его наглость и на собственную предательскую реакцию.

– Можешь не хватать меня, как мешок с мукой? – шиплю я, в очередной раз отстраняя его руку после того, как он помог мне избежать падения в грязь. – Я сама прекрасно справлюсь. Я такая же адептка, как и все остальные, а не нежный цветочек.

– Не сомневаюсь, – усмехается он, но его глаза бегло скользят по моему лицу, оценивая состояние. – Но представь заголовки: «Невеста альфы Леманна находит свой конец в лесной луже». Испортит всю мою идеальную репутацию.

– Твою репутацию испортит не лужа, а идиотская ухмылка, которая будет на твоём лице в этот момент. Представляю, как ты будешь ликовать, что избавился от меня.

– О, я не буду улыбаться, – притворно-трагично вздыхает он. – Я буду героически рыдать над твоим грязным, бездыханным телом. Это произведет фурор.

Леманн мне подмигивает, а я закатываю глаза. И тут в нашу идеальную в своём безумии беседу прорывается сладкий и в то же время ядовитый голос. Очень знакомый и очень… лишний.

– Какая трогательная забота, Леманн. Прямо сюжет для любовного романа от ненависти до любви, – Эрик Торстен равняется с нами, его голубые глаза насмешливо щурятся. Он весь такой ловкий и свежий, будто только что вышел из магического салона красоты. – Уже решил, где поставите свадебный шатёр? Я слышал, у водопада неплохие виды.

Я чувствую, как Крис замирает рядом. И это вовсе не та театральная пауза, которую он использует в наших спектаклях, а настоящая, звериная. Напряжение струится в воздухе плотными волнами, пахнущими грозой и сталью. Я всерьез боюсь, что сейчас на этой тропе разразится кровавая схватка двух волков.

– Торстен, – тихим, холодным тоном произносит Леманн. – Исчезни.

– А что, разве теперь запрещено интересоваться счастьем однокурсника и его невероятно красивой невесты? – Эрик игриво подмигивает мне: – Мия, дорогая, ты только дай знак, если твой брутальный жених станет слишком утомительным. Я всегда готов прийти на помощь и спасти тебя от… назойливого внимания.

Рука Криса на моем поясе сжимается молниеносно и грубо, впиваясь в плоть так, что у меня вырывается короткий, задыхающийся вздох. Он притягивает меня к себе так плотно, что я чувствую каждый мускул его тела, напряженный, как тетива. Это уже не игра. Это чистый, животный инстинкт. Глухой, рычащий звук зарождается у него в груди. Он злится. По-настоящему. Он… ревнует?

– Последнее предупреждение, – рычит Крис, и в его голосе проскальзывает тот самый низкий, животный обертон, от которого кровь стынет в жилах, а по коже бежит разряд первобытного страха.

Эрик, добившись нужной реакции, с насмешливым торжеством в глазах наконец отступает на шаг, поднимая руки в примирительном жесте. Драться он не хочет – ему лишь нужно вонзить иглу и посмотреть, как дёрнется зверь. И я с ужасом осознаю, что это только начало его игры. Торстен не отстанет.

Крис не отпускает меня ещё несколько долгих секунд, его дыхание, горячее и прерывистое, обжигает мою щёку. Я не двигаюсь, парализованная этим внезапным шквалом, накрывшим нас обоих, чувствую, как его тело излучает почти осязаемый жар.

– Отпусти, – выдыхаю я, пытаясь прийти в себя. Его хватка ослабевает, но когда он смотрит на меня, в его глазах бушует непроглядная, чёрная буря. – Что с тобой? Он же просто дразнится.

– Он переходит черту, – отрезает Крис.

Затем он резко разворачивается и шагает прочь, оставляя меня одну с бешено колотящимся сердцем и комом колючего смятения в груди. Наша игра в жениха и невесту выходит из-под контроля. С обеих сторон.

И нужно срочно что-то с этим делать.

Глава 16. Битва

Вечер не приносит облегчения, лишь сгущает краски этого безумного дня. Мы выходим на небольшую поляну, где магистр Монаган жестом указывает на места для палаток. Все радостно расходятся устраивать привал, но мою радость омрачает суровая реальность – Крис в полном молчании стягивает с моей спины рюкзак, идёт на мой участок и начинает хозяйничать.

– Эй! Не надо, – возмущаюсь я и пытаюсь выхватить у него шест из рук. – Я сама.

– Молчи и держи, – огрызается он, и в его голосе нет ни доли привычной насмешки.

Он напряжен, как струна. Его пальцы с силой сжимают ткань палатки, когда он вбивает колышки. Он работает молча, яростно, будто возводит не укрытие от ветра, а стену для замка.

Я стою рядом, чувствую себя лишней. Во мне поднимается волна раздражения. Ну что за наглость? Он даже помогает как-то… неправильно! Сегодня целый день с ним творится неладное. Или… нет. Не целый день. Но мысль о ревности Криса я отгоняю прочь. Да нет же! С чего бы ему меня ревновать?

У нас всё не по-настоящему!

– Можно хоть немного помедленнее? – бурчу я. – А то я не успеваю восхищаться твоей грубой силой. Ты же сейчас всю палатку порвёшь.

– Хочешь, чтобы тебя всю ночь продувало? – он бросает на меня колкий взгляд. – Или ты планируешь перебраться на ночь в чужую палатку?

Я задыхаюсь от возмущения. В его словах проскальзывает совсем уж неприличный подтекст. И, кажется, он намекает не на своё общество, иначе бы в его голосе были тягуче-интимные нотки, а не злость.

Я хочу ответить что-то колкое, но замечаю, как напряжена его челюсть, как горят тёмным огнём его глаза. Он и правда взвинчен. Поэтому я прикусываю язык. Чёрте что с ним творится, но лучше не нарываться лишний раз.

Перебесится. Успокоится. И будет опять хамить, а я буду отвечать. Всё вернётся в свою привычную колею.

В итоге мы заканчиваем установку палатки молча. Я бормочу «спасибо» скорее для приличия, на что получаю лишь кивок. Подавись ты своим высокомерием!

Чтобы отвлечься от мыслей о нём, я иду к общему костру, где в большом казане уже булькает нечто, отдаленно напоминающее рагу. Пахнет съедобно. Я протягиваю руку за черпаком, чтобы помешать…

– Ну что, Мия, как тебе походная романтика? – сладкий, насмешливый голос Эрика раздается прямо у моего уха.

Я даже не успеваю обернуться или что-то ответить. Да что там. Я даже голову толком повернуть не успеваю в сторону Торстена.

Всё происходит за долю секунды.

Из темноты рядом со мной появляется тень. Крис. Он не бежит, он возникает, как призрак. Он с размаху толкает Эрика в грудь, отшвыривая того от меня на пару метров.

Эрик, пошатнувшись, с трудом удерживает равновесие. Его лицо искажается от злобного изумления.

– Леманн, ты совсем оборзел?!

– Я тебя предупреждал, – голос Криса низкий, вибрирующий от сдерживаемой ярости. В нём нет ни театральности, ни игры. Только голая угроза.

От его тона у меня по спине бегут мурашки. Интуитивно понимаю, что сейчас что-то случится. Что это не развлечение. Альфа взбешён.

– Предупреждал о чём? – Эрик выпрямляется, и его улыбка становится оскалом. – О том, что ты не в состоянии контролировать свою дикую природу? Что любое приближение к твоей вещице вызывает у тебя припадок?

Больше они не говорят. Следующее мгновение – это взрыв плоти, костей и ярости. Они не дерутся как люди. Их формы расплываются, превращаясь в вихрь меха, когтей и клыков.

И вот уже на поляне стоят два огромных волка. Один светлый, почти золотистый с серыми глазами, второй тёмно-серого цвета с яркими-голубыми глазами и с оскалом, полным ненависти.

Они бросаются навстречу друг другу.