Подменная невеста для офицера (СИ), стр. 25

Когда солнце начало медленно сползать к горизонту, окрашивая небо в насыщенные лиловые и золотые тона, мы вышли на оживлённую набережную. Вечерний воздух был густым, напоенным ароматами жареных каштанов, специй, дорогого парфюма и вездесущей морской соли. Я шла рядом с Градовым и ловила на себе взгляды прохожих мужчин, но мне было плевать, потому что Руслан держал меня за руку так крепко и уверенно, словно заявлял всему миру свои права.

Он привёл меня в потрясающее место прямо на побережье – наполовину ресторан, наполовину открытый пляжный клуб.

Терраса ресторана, выходящая прямо на пляж, была залита мягким светом жёлтых гирлянд. Официант, расторопный юноша в белой рубашке, с полупоклоном поставил перед нами огромное плато морепродуктов: тигровые креветки на шпажках, мидии в чесночно-сливочном соусе, золотистые кольца кальмаров и запечённую на углях дорадо. Следом в ведёрке со льдом появилась бутылка ледяного Совиньон Блан.

Я отпила холодное, чуть терпкое вино и со смехом посмотрела на Руслана.

– Знаешь, после нашей диеты из кокосов и рыбы, этот ужин кажется настоящим пиром.

Руслан усмехнулся, ловко очищая для меня крупную креветку и перекладывая её на мою тарелку.

– Если бы нас не забрали ещё пару недель, я бы научился ловить акул голыми руками.

– О, не сомневаюсь, – я улыбнулась, подпирая щеку рукой. – Ты бы там целое государство основал.

Да, я ни секунды не сомневалась в этом. Руслан был именно таким, каким и должен быть настоящий мужчина, в моём представлении. Я смотрела на него и думала о том, какой отличный типаж из него бы получился для новой игры. Эта идея уже несколько дней не давала мне покоя.

Как вернусь домой, обязательно обсужу с ребятами нового героя.

Проходить путь от лица такого мужчины это особое удовольствие, во всяком случае для меня. А для этого мне надо было узнать его получше. Да, я знала какой он, но совершенно не знала про его семью, и детство, а хотелось узнать ещё лучше.

– Руслан... – нерешительно позвала я, покручивая ножку бокала. – Расскажи мне о себе. Каким ты был в детстве? кто тебя ждёт дома?

Он ответил не сразу. Сделал глоток вина, посмотрел куда-то в сторону темнеющего горизонта.

– Я был отличником, – вдруг с полуулыбкой произнёс он. – А вот мои друзья Егор и Артур вечно сбивали меня с истинного пути, так говорила мама. Артур – это наш вечный двигатель, у него шило в одном месте, он постоянно генерирует безумные идеи. А Егор... Егор – аналитик. Спокойный как танк. Он обычно разнимает нас с Артуром, когда мы готовы поубивать друг друга.

Я улыбнулась, живо представив эту картину.

– А твоя семья? Родители?

Лицо Руслана неуловимо изменилось. Черты стали жёстче, но в глубине глаз мелькнула застарелая боль. Он отставил бокал и сцепил руки в замок на столе.

– Мой отец был военным, – негромко начал он. – Строгим, правильным. Из тех людей, для которых понятие чести – не пустой звук. Мы по гарнизонам помотались прилично, пока я маленьким был. Потом, в девяностые, он перевёлся в полицию. Следователем.

Руслан замолчал, глядя на свои сплетённые пальцы.

– Он погиб при задержании особо опасной группировки. Мне тогда девятнадцать было. Только-только на первый курс поступил.

– Ох... Руслан, мне так жаль, – я инстинктивно подалась вперёд.

– Давно это было, – он пожал плечами, но голос оставался глухим. – Хуже всего пришлось маме. Они с отцом со школы вместе были. Она так и не смогла оправиться после его похорон. Сначала просто сдала, постарела как-то быстро. А потом... Начались проблемы с памятью.

Он тяжело вздохнул, поднимая на меня взгляд.

– У неё деменция, Ань. Причём прогрессирующая. Сейчас она живёт в специализированном частном пансионате за городом. Там лучший уход, сиделки, врачи, природа. Я езжу к ней каждую неделю.

У меня защемило сердце. Вот он – всесильный Градов. Человек, который решает проблемы одним звонком, не боится ни генералов, ни стихийных бедствий. Но каждые выходные посещает больную мать.

Я потянулась через стол и накрыла его ладонь своей. Сжала крепко-крепко.

– Значит... поэтому её не было на нашей свадьбе? – спросила я, вспоминая торжество.

Руслан кивнул, перевернув руку ладонью вверх и переплетая свои пальцы с моими.

– Ей нельзя волноваться. Шум, толпа – всё это вызывает у неё приступы паники. Да и... – он криво, с горечью усмехнулся. – В этом не было смысла. Она всё равно уже меня не помнит, Анюта. Когда я прихожу, она называет меня именем отца. Думает, что мы всё ещё в девяносто восьмом, и я её муж, который вернулся со службы.

На улице уже стемнело, музыканты заиграли медленную, чувственную мелодию, Руслан молча встал и протянул мне руку.

Раньше, в прошлой жизни, я бы смутилась. Я ненавидела танцевать на публике. Но сейчас я вложила свою ладонь в его и покорно позволила увести себя на деревянный танцпол.

Он привлёк меня к себе вплотную. Одна его рука легла мне на талию, обжигая даже сквозь тонкую ткань топа, вторая переплела наши пальцы. Я положила подбородок ему на плечо, прикрыла глаза и просто отдалась ритму. Мы двигались плавно, почти не разговаривая. Весь остальной мир – смеющиеся люди, звон бокалов, шум прибоя – отступил, размылся. Остались только тепло его тела, запах его одеколона, смешанный с морским бризом, и колотящееся в унисон с моим сердце.

Мы ушли из клуба глубоко за полночь, когда музыканты уже начали собирать инструменты. Разувшись и держа босоножки за ремешки, я шла по влажному, остывающему песку вдоль линии прибоя. Волны с тихим шипением лизали мои щиколотки. Небо на востоке начало неуловимо меняться: чернильная темнота отступала, сменяясь глубоким сизым, а затем – нежным, прозрачно-персиковым светом.

Мы остановились у самой кромки воды, чтобы встретить наш последний рассвет. Руслан подошёл сзади, его руки сомкнулись на моём животе, притягивая к себе. Я с наслаждением откинулась назад, упираясь спиной в его широкую, твёрдую грудь, и накрыла его ладони своими.

Горизонт вспыхнул жидким золотом. Первые лучи солнца скользнули по верхушкам волн, заставляя воду искриться.

Я задержала дыхание. В груди заворочался тяжёлый ком.

– Не хочу уезжать, – тихо, почти шёпотом призналась я, не сводя глаз с бескрайнего океана. – Мне кажется, я бы осталась здесь насовсем. Затерялась бы среди этих улочек. Но... надо возвращаться.

Руслан молчал, слушая меня.

– Мой проект, ребята из команды... – продолжила я, чувствуя, как реальность неумолимо берёт своё. – Я так долго к этому шла. Мы и так выбились из графика из-за всей этой кутерьмы. Если я не вернусь к работе в ближайшие дни и не возьму всё под контроль, мы сорвём сроки релиза.

Руслан ничего не ответил. Лишь молча кивнул, потёршись небритостью о мой висок, и крепче, как-то по-особенному бережно сжал меня в объятиях.

Завтра, с тоской думала я, глядя, как огромное красное солнце медленно поднимается из воды. Завтра мы уже будем дома.

И я совершенно не представляла, что именно нас там ждёт. Ярость отца и Яна...

В детстве, когда ей что-то хотелось, или нужна была игрушка, с которой играла я, она устраивала истерику, пока не добивалась своего. Я уступала, ведь меня начинали позорить, что я жадная и жестокая. И я привыкла уступать. Вот только Руслан был не игрушкой.

Внутри всё болезненно сжалось. Я трусливо оттягивала неизбежное, ведь так и не ответила ей на те злосчастные сообщения. Мой телефон лежал в номере, и там, в мессенджере, до сих пор висел её беспечный голос с предложением «поменяться обратно», будто мы в детском саду игрушками меняемся.

Что я ей скажу? Что я вообще должна ей написать?

«Привет, сестрёнка, извини, но твой жених теперь мой муж, и мы не планируем разводиться»?

Как вообще сообщают такие новости?

Лёгкий утренний бриз пробежал по коже, заставив меня зябко повести плечами. Руслан тут же расцепил объятия, снял с себя лёгкую рубашку и накинул мне на плечи, укутывая в своё тепло. Снова обнял.