Подменная невеста для офицера (СИ), стр. 2

Там мама сидит, улыбка натянутая, губы сжаты в тонкую линию. Взгляд у неё напряжённый.

Отец – каменное изваяние с генеральскими погонами и взглядом, которым он способен сломать позвоночник.

Ты сильная. Ты справишься. Так он всегда говорил мне.

Поэтому я до сих пор и стою здесь. Иначе бы уже давно сбежала – как это сделал Яна.

– Всё хорошо? – тихо спрашивает Руслан, почти не размыкая губ.

Скажи ему. Скажи сейчас.

Я почти решаюсь. Сердце колотится где‑то в горле. Мне кажется, если я ещё секунду промолчу – он всё поймёт сам. Ведь если человек любит, он чувствует. Сердцем.

Где твоя интуиция, Градов?

Неужели ты правда ничего не видишь?

Но в тот момент, когда я уже готова открыть рот, я снова смотрю на мать.

Её улыбка не меняется. А вот кулак, сжатый у колена, говорит красноречивее слов. Так же она смотрела на меня в детстве, когда Яна делала глупости, а отвечать приходилось мне.

Мама предупреждает и напоминает про честь семьи.

И я закрываю рот.

Если я сейчас скажу правду – это конец. Скандал на весь город. Унижение. Позор. А я лишусь будущего.

Отец этого не простит. Никогда.

А Руслан…

Я снова смотрю на него. Он терпеливо ждёт. Военная выправка и дисциплина превращают людей в бессердечных и безэмоциональных големов.

Я это знаю слишком хорошо. Всё детство перед глазами живой пример в качестве моего отца.

– Да, – всё‑таки выдавливаю из себя.

Голос звучит ровно. Почти уверенно. Настолько, что мне самой становится не по себе.

По залу прокатывается вздох облегчения. Кто‑то аплодирует раньше времени. Регистратор улыбается натренированно, профессионально, не замечая, что невеста сейчас в обморок упадёт.

Руслан впервые за всё время улыбается. Нешироко, только уголком губ. Слегка сжимает мою руку.

Не надо, – хочется сказать. – Не трогай.

– Объявляю вас мужем и женой.

Внутри всё замирает.

– А теперь, – продолжает регистратор, – можете поцеловать невесту.

Руслан медленно наклоняется ко мне. Неспеша. Как человек, который привык брать своё и не сомневается в праве.

Я чувствую его запах – кожа, холодный металл часов, что-то ещё… опасное. Не парфюм. Он пахнет так, как пахнут настоящие мужчины. Такие самцы выделяют особенный аромат, их феромоны как раз и кружат голову каждой женщине в этом зале. И на меня тоже действует, но я ещё пытаюсь сопротивляться.

От его близости поднимается паника. Живот сводит судорогой, в горле застревает протест.

Его губы уже совсем близко.

Не надо. Пожалуйста, не надо.

Глава 3.

* Градов *

Я сразу чувствую, что что‑то не так.

Не в одном конкретном моменте. Скорее в мелочах. В паузах. В том, как Яна стоит рядом как-то слишком прямо, будто держит стойку «смирно». В том, как её пальцы напряжённо сжаты, а взгляд упорно прикован к полу.

Раньше она такой не была.

Я знаю Яну живой. Улыбчивая, лёгкая, немного дерзкая, сексуальная. Поэтому она мне и понравилась. Не люблю кисейных барышень, которые слишком чувствительные и нежные. Яна же всегда умела смотреть в глаза, даже когда отец давил авторитетом и голосом. Особенно тогда. А сейчас – будто закрылась внутри себя и поставила стену.

Я сжимаю её ладонь чуть сильнее. Проверяю, здесь ли она. Пальцы у неё ледяные, тонкие пальцы. Списываю это на стресс.

Она вздрагивает.

Едва заметно, но я чувствую это кожей.

Нервы , – сразу говорю себе.

Эта супер роскошная свадьба. Толпа гостей. Генерал Попов в первом ряду. Он не поскупился. Сам всё устроил, хотя Яна мечтала организовать всё сама. Но отвоевать не смогла. Как и я.

Голос регистратора гулко разносится по залу. Аплодисменты накрывают волной. Вспышки камер слепят. Я наклоняюсь к Яне, чтобы поцеловать.

Её губы холодные. Напряжённые.

Поцелуй выходит коротким, осторожным, словно она ждёт, когда всё это закончится, даже рот не открывает. Я ощущаю, как её тело не тянется навстречу, а наоборот – замирает, будто перед прыжком в холодную воду.

Это уже не просто странно, это просто пиздец как странно.

– А теперь первый танец наших молодых, – звучит бодрый голос.

Музыка заполняет зал. Я кладу руку Яне на талию. Чувствую под пальцами напряжённые мышцы. Она двигается правильно, послушно, но без отклика. Слишком аккуратно. Слишком отстранённо.

Я веду, как привык – уверенно, без лишних движений. Она следует, но взгляд упрямо уходит в сторону. Ни разу не поднимается ко мне.

– Ты чего? – спрашиваю тихо, наклоняясь ближе.

Её дыхание сбивчивое. Я это слышу. Сглатывает нервно. Дышит часто.

– Ничего, – отвечает она.

Слово это какое-то пустое. Ни интонации, ни энергии. Если что-то не нравится, сказала бы уже.

– Нормально себя чувствуешь? – не унимаюсь я.

– Да всё хорошо.

Бросает короткий взгляд и как будто стесняется меня.

Неужели мужики правы. Девушка после свадьбы сразу в тыкву превращается. Ну не так же быстро.

Мы кружимся под музыку. Я замечаю гостей: знакомые лица, погоны, дорогие костюмы. Генерал Попов стоит прямо как на параде. Я чувствую его взгляд даже не глядя.

Ох, вымотал же он мне нервы.Насколько я служивый человек, но это тот ещё диктатор. Как только детектор лжи не заставил пройти при нём.

Его слишком много в нашей жизни. Он всё устроил. Всё решил. Как всегда.

Яна хотела по‑другому. По-тихому, по-семейному. Без этого цирка. Она злилась, когда мы говорили об этом. Замыкалась. Я это помню.

Вот и ответ , – снова убеждаю себя.

Её просто задавили.

Ну ничего, теперь она моя жена, дальше всё будет по-другому.

Я улыбаюсь уголком губ, представляя, как через пару часов мы окажемся там, где не будет никого, кроме нас. Море. Белый песок. Тишина. Ни отцовских приказов, ни взглядов. Для Яны сюрприз, да и для всех сюрприз тоже. Когда гости поедут в ресторан на банкет, мы уедем в аэропорт. А когда хватятся, мы уже улетим.

Танец заканчивается. Аплодисменты снова оглушают. Я беру Яну за руку и веду к выходу. Цветы, поздравления, чьи‑то руки тянутся к нам. Я почти не слышу слов. Всё сливается в один гул.

Я закрываю её собой – плечом, корпусом, локтем. Привычка такая. Инстинкт защищать своё.

В холле становится прохладнее. Звук шагов гулко отражается от стен. Я не отпускаю её руку ни на секунду. Вывожу на улицу.

Воздух свежий. Лимузин блестит чёрным лаком. Водитель уже ждёт, открывает дверь.

Я помогаю Яне сесть, придерживаю платье, затем сажусь рядом. Фата цепляется за дверь. Я поправляю. Дверь мягко закрывается. Машина плавно трогается с места.

Я откидываюсь на спинку сиденья и выдыхаю.

– Ну наконец-то, – произношу вслух. – Самая неприятная часть закончилась.

Поворачиваюсь к ней.

– Ты как?

Яна молчит. Плечи чуть приподнимаются, пожимает плечами. Немного детский жест. Она смотрит в окно, где огни города растекаются полосами. А глаза блестят опасно. Вот чего не люблю, так это женские слёзы.

– Перенервничала, наверное, – говорю уже мягче. – Это нормально. Скоро всё закончится.

Я тянусь к ней, хочу притянуть ближе, почувствовать тепло, поцеловать без камер и свидетелей.

Она резко поднимает взгляд и как будто шарахается от меня.

И взгляд испуганный, настороженный, такой же, как и в зале был. Будто я не муж, а урод какой-то.

Ни черта не понимаю. Куда исчезла моя страстная женщина, которая любила целоваться.

Я замираю в нерешительности.

– Яна? – зову тихо. – Ты чего?..

Она не отвечает. Губы сжаты, дыхание поверхностное, частое.

– Только не говори, что ты…

Я осекаюсь.

Я сам не знаю, что собирался спросить. Но чувство тревоги уже не отпускает.

Машина набирает скорость, унося нас прочь от ЗАГСа, гостей и чужих взглядов.

А ощущение, что рядом со мной сидит совсем не та женщина, с которой я познакомился полгода назад.

– Так, давай начистоту: или ты мне говоришь, что не так, или я остановлю машину и мы никуда не едем. Ты же знаешь, я эти молчалки и обидки не люблю.