Разговор с тенью, стр. 2
Первым делом она пригласила к себе главу юридического департамента, дородного мужчину с копной седых волос.
– Павел Георгиевич, у нас ЧП. Мой дядя, ну наш главный акционер, Родионов Владимир Николаевич, вчера умер. Дарственную на меня, похоже, так и не успел написать. Какие вредные последствия нас ожидают? – Александра старалась говорить в максимально деловом тоне.
– Ну как минимум, полгода с его долей мы ничего сделать не сможем. Пока наследники в права не вступят. Да и его доверенность, выданная вам, утрачивает силу, – юрист снял очки и сложил их в футляр, после чего продолжил: – Насчет остального мне надо подумать. Но, Александра Алексеевна, очень не вовремя ваш дядюшка скончался.
– Он обещал в завещании мне ее оставить, – женщина пыталась уцепиться за какую-то надежду.
– Это замечательно, но в права наследства вы только через полгода вступите. И это если никто оспаривать не будет.
Отпустив юриста, Александра приняла несколько сотрудников со безотлагательными вопросами, после чего снова принялась звонить Артему. Ей нужен был совет близкого человека. Ее престарелая мать или бестолковые подружки на роль советчика не годились.
– Да, – прозвучал из динамика телефона заспанный голос.
– Артемий, – Александра так называла любовника, – нам надо увидеться, приезжай ко мне в офис. Это очень срочно.
– А что случилось то? – Артем чуть оживился, но явно еще не проснулся до конца.
– Дядя Володя умер. Давай, жду тебя. Пообедаем и обсудим.
– Ну, как бы, ожидаемо. Инсульт то у него серьезный был, – мужчина заразительно зевнул.
– Ожидаемо или неожиданно, какая разница. Я могу без своей доли обещанной остаться. Как его наследники себя поведут, никто не знает, – раздраженно проговорила Александра.
– Так, погоди минуточку, а ты разве не наследник? – Артем все еще не отошел ото сна.
– Я наследница второй очереди. Жена и дети первой. Так что, если в завещании ничего про меня нет, плакала моя доля. Антону все отойдет.
– Да не, привет в завещании дядя Володя тебе точно передаст, – хохотнул он, но после неловкой паузы продолжил: – По любому тебе оставит, без тебя контора эта точно развалится, – Артем попытался утешить подругу после неуместной остроты.
– Лесть прибереги для другого случая. Приезжай, пообедаем вместе, – заключила Александра.
Через час они встретились в модном кафе на канале Грибоедова. Место выбирала Александра, поэтому Артем чувствовал себя там не очень уютно. Музыка была слишком громкой, народу чрезмерно много, так что они с трудом нашли столик. Присев, оба быстро выбрали себе по бизнес-ланчу и принялись обсуждать перспективы развития событий.
– Я думаю, дядя Володя обязательно тебя указал наследницей. Он же при всех на юбилее это проговорил, – первый начал Артем.
– А я думаю, что нет. И из-за этого его быстренько родственнички и прикончили. Сначала первый инсульт подстроили. Да и повторного инсульта наверняка не было. Ну или был, но его спровоцировали. Зачем они вообще его туда потащили? Надо во всем разобраться. Давай. Ты же журналист-расследователь. Расследуй, – Александра выпалила это все на одном дыхании.
– Ага. Почини утюг, ты же программист, – отшутился Артем, но задумался и продолжил уже серьезным тоном: – Ну если я правильно понимаю, сейчас ему быстро патологоанатомическое вскрытие произведут и, если криминального ничего не увидят, тело выдадут. Дальше родственники могут тело кремировать, и ищи-свищи потом доказательства насильственной смерти.
– Вот. А наследство огласят только через полгода. Может, братец мой Антон вообще завещание подменит. И мы уже ничего задним числом не докажем, – распаляла сама себя Александра.
– Да уж. Хорошее у тебя мнение о родственниках.
– Так Антон меня ненавидит, потому что я баба, но при этом успешнее его в три раза. У него Оксфорд закончен, все возможности отцом дадены, а его холдинг на ладан дышит. А я здесь ЕБИТду утроила за два года.
Артем не стал спрашивать, что это такое, понимая, что это термин из области финансов. Сам он десять лет отработал в пресс-службе полиции, и об экономике знал только из материалов дел обманутых дольщиков или жертв финансовых пирамид.
– Я так думаю, что надо в прокуратуру Архангельскую или, где там тело сейчас находится, срочно писать, что есть подозрения на насильственную смерть. Копию в Следственный Комитет. Чтобы они судебно-медицинскую экспертизу назначили. Там объем исследований побольше, могут что-то подозрительное найти.
– Ну вот. Ты же у меня молодец, – напряженное лицо Александры озарила нежная улыбка. – Только так, чтобы мои уши не торчали, сможешь сделать? Мне еще с родственничками дальше вместе существовать. Плохо, будет если узнают, что это я на них натравила прокуроров, – она заискивающе посмотрела на своего молодого человека.
– Прокуроры обязаны даже на анонимные сообщения о совершенном преступлении реагировать. Отправят по подследственности, в Следственный Комитет. Просто ответ не обязаны писать, – поцокав языком, задумчиво сообщил Артем. – Займусь сейчас же. Но, по-хорошему, туда надо лететь и местных ментов, а может, следователя из комитета мотивировать. Есть у меня там человечек…
– Артемий, я тебе сейчас брошу на карту денег. Лети сегодня же. Если там дело нечисто, надо вывести моих родственничков на чистую воду.
Артем молча кивнул и полез в телефон бронировать рейс. Александра тем временем перевела ему денег на счет и снова с обожанием посмотрела на своего мужчину, сосредоточенно подбиравшего рейс:
– Какой ты у меня все-таки хороший.
– Ага. И подкаблучник.
Глава 3
Елизавета, мать Александры, была младшей сестрой Владимира Николаевича Родионова. Но в отличии него, она не могла похвастаться успешностью. В восемнадцать лет Лизе надоело жить с родителями в Москве, и она поступила в институт пищевой промышленности в Ленинграде и уехала туда жить в общежитие. Реальность оказалась совсем не такой романтичной, как ей казалось. Стипендии не хватало даже на еду, не говоря уже о нарядах или развлечениях. Но просить у родителей денег или тем более возвращаться, Лиза не хотела. Она устроилась подрабатывать в «собес», как тогда называли отдел соцзащиты и разносила пенсионерам продукты.
Два года помаявшись в общаге, Елизавета вышла замуж за однокурсника, обеспеченного ленинградца, которому родители купили кооперативную квартиру в новом районе города возле Комендантского Аэродрома. Свадьбу они играли в крайне престижном в 80-е годы ресторане «Метрополь» на углу Садовой и Невского. Гостей было много, в том числе вся Лизина родня из Москвы. Самым ярким впечатлением ее старшего брата Володи Родионова от Ленинграда был универмаг «Гостиный двор», расположенный напротив ресторана, и его посетители.
– Лиза! Там иностранцы настоящие! Сорок человек. Как в Москве на Олимпиаде! На автобусе приехали, мне «Кэмел» подарили. Я им помог в магазине с продавцом объясниться. Не зря английский учил, – Володя с гордостью показал сестре пачку сигарет с верблюдом.
– Господи, нашел чему удивляться, да это же финны обычные. Приехали, чтобы тут нажраться, – пожала плечами невеста, уже знакомая с частыми гостями северной столицы.
После свадьбы поначалу все шло неплохо, и вскоре родилась Александра. Молодые родители, правда, ждали сына и уже придумали ему имя Саша, но не растерялись и назвали дочку Александрой. Елизавета взяла академический отпуск, чтобы растить дочь. Но тут молодой муж подался во все тяжкие, и вскоре семья распалась. При разводе муж оставил Елизавете квартиру, так что она осталась не с пустыми руками.
Но растить дочь и одновременно работать у нее не очень получалось. Александра росла болезненным ребенком, помогать было некому, так как бабушка жила в Москве, а родители мужа судьбой внучки не интересовались. Институт Елизавета так и не закончила и всю жизнь проработала регистратором в соседней поликлинике. Там сквозь пальцы смотрели на ее частые больничные. Пару раз Владимир Николаевич, когда уже прочно встал на ноги, предлагал ей вернуться в Москву, даже обещал купить квартиру, но тут уже Александра наотрез отказалась менять школу. У нее, росшей довольно необщительным ребенком, наконец появилась подруга, и она категорически отвергла идею ехать в другой город.