Контрольный выстрел (ЛП), стр. 65
— Три круга — хорошо, — сказал Харри, защёлкнул застёжки на коньках Герта и взял его за руку.
На втором круге он посмотрел на трибуны. Никакой фигуры там больше не было. На третьем круге он заметил, что идёт так быстро, что скорее тащит Герта за собой, чем катается вместе с ним.
Они снова подъехали к скамейке, и Харри расстёгивал застёжки на коньках Герта, зажав телефон между плечом и щекой.
— Привет, Эдди. «Дельта»…
— Они уже едут.
— Какой номер на Блиндернвейен?
Он получил номер.
— Ты тоже можешь туда подъехать? — спросил Харри.
— Да.
Они повесили трубки, и Харри набрал «К» — Катрине Братт. Посмотрел на кнопку вызова. Вместо этого перешёл к «В» — Хильде Витт. В телефоне Витт прозвучали привычные три гудка, прежде чем она ответила.
— Почему? — спросила она, когда Харри объяснил, чего хочет.
— Потому что мне нужно твоё первое впечатление от этого парня.
— Приеду.
Харри убрал телефон обратно в карман и погладил Герта по голове.
— Хочешь прокатиться побыстрее?
— Да!
— На коньках или без?
— На коньках!
Герт взвизгнул от восторга, когда Харри поднял его и закинул себе на спину.
Адрес в Блиндерне находился в пяти минутах езды от стадиона «Фрогнер». Как и Дисен, Блиндерн был тихим жилым районом со старыми деревянными домами. Но это был запад Осло — с большими виллами, не изуродованными пристройками, просторными садами и изгородями, которым жильцы позволили вырасти высокими и густыми.
Когда Харри и Герт приехали, признаков «Дельты» не было.
Харри припарковался у тротуара и посмотрел на двухэтажную деревянную виллу выше по дороге. Югендстиль, вероятно, начала двадцатого века. Дом был тёмным, кроме одного окна на первом этаже. Свет падал на садового гнома — или, может быть, рождественского гнома. Тот, казалось, смотрел на них с широкой усмешкой и мёртвым взглядом. Харри посмотрел на часы.
— Мы не поедем быстлее?
Харри взглянул в зеркало на Герта, пристёгнутого в детском кресле.
— Сейчас мы поиграем в «Мой корабль загружен».
— Да!
— Готов? Начинаем с «К».
— К?
— Да. Буква «К». Как кекс. Котлеты. Кольраби.
— Я голодный.
Харри вытащил из кармана пакетик и протянул назад.
— Вот. Печенье.
— Это не К.
— Да, но… нет, ладно.
— Мой колабль заглужен о-кей!
— Мм. Мой корабль загружен… э-э…
— Чем?
Харри открыл рот, но ничего не сказал: мозг застрял на «кадаврах».
— Мой колабль заглужен тиглами, — сказал Герт, жуя печенье.
— Тигры — хорошо, но это не К, это Т.
— Да, Т намно-о-ого смешнее.
Он довольно посмотрел на Харри.
— Слу.
— Слу?
— Нет, слу-у! Полицейская машина.
И правда: теперь Харри тоже услышал далёкую сирену. Когда чёрный Mercedes-Benz Vito «Дельты» остановился у тротуара в пятидесяти метрах перед ними, сирена уже была выключена.
Ничего не произошло.
Свет в окне виллы погас.
— Мой колабль заглужен тиглиными зубами.
На миг Харри подумал, что их заметили, что они сидят здесь под уличным фонарём как на ладони. Но затем дверь машины «Дельты» открылась, и он понял, что всё наоборот. «Дельта» связалась с энергоснабжающей компанией и просто согласовала точный момент отключения электричества в доме. Даже в шлеме и забрале Харри сразу узнал Фалкейда, командира отряда, когда тот вышел из машины. Спокойная, уверенная манера двигаться. В чёрном, с MP5 на груди.
— Халли?
— Да. Мой корабль загружен тупицами.
— Ха-ха! Ты смешной!
Фалкейд пересёк пустую дорогу, открыл калитку и быстро двинулся по обледеневшей гравийной дорожке впереди шестерых своих людей. Они опустили приборы ночного видения и рассредоточились: по двое в каждую сторону, причём двое исчезли за домом. Фалкейд и двое последних, подняв оружие, двинулись к входной двери.
— Мой колабль заглужен Тоне.
— Тоне?
— Тоне из детского сада. Я хочу её на моём колабле. Твой ход.
Харри разглядел в темноте, как таран, рассчитанный на одного бойца, качнули к замку входной двери, услышал хруст и увидел, как трое на крыльце исчезли в доме.
— Мой корабль загружен зубами.
— Это я уже сказал. Ты плоиглал.
В зеркале Харри увидел, как знакомая машина подкатила сзади и остановилась. Витт вышла, подошла к «Эскорту» и села на пассажирское сиденье.
— Они уже внутри, — сказал Харри.
— Кто ты?
Витт обернулась к заднему сиденью.
— Привет. Я Хильде. А ты кто?
— Угадай.
— Э-э… Уле?
— Его зовут Герт, — шепнул Харри.
— А. Привет, Герт.
— Мой колабль заглужен тюбиком зубной пасты.
— Ого, это уже целая фраза. Мой корабль загружен толстыми большими пальцами.
— Большими пальцами! — икнул Герт. — Хильде смешная. И класивая.
— Хорошо, — сказал Харри и в тот же миг увидел, как Фалкейд вышел на крыльцо с телефоном у уха, покачал головой и стал всматриваться в сторону дороги.
— Тима Каландера нет дома, — сказал Харри.
— Вот как, — сказала Витт. — Значит, мои услуги здесь не нужны, и я ещё успею на ужин с…
— Твои услуги нужны на десять минут, — сказал Харри и расстегнул ремень безопасности. — Если вы доиграете на Т, я скоро вернусь, и тогда возьмём С. Договорились?
Гертово «да!» заглушило прошептанное Витт «нет».
Харри бегом поднялся к дому и остановился у калитки. Фалкейд заметил его, кивнул и подозвал к себе.
— Дом проверен, никого нет, — тихо сказал Фалкейд. — Нет и признаков, что совсем недавно там кто-то был.
— Хорошо, — сказал Харри. — Криминалисты уже едут. Можете поставить кого-нибудь на пост на случай, если он всё-таки вернётся?
— Да.
Харри прошёл мимо Фалкейда и вошёл в прихожую.
Куртка на крючке.
Под ней — пара кроссовок, а рядом невысохшее пятно от растаявшего снега и соли. Куртка была слишком тонкой для зимней погоды, а на этом пятне недавно стояла зимняя обувь. Тим Каландер оделся и вышел отсюда, а не бежал сломя голову. Харри прошёл через две гостиные и кухню, по пути включая свет. Чисто и прибрано. На стенах старые пейзажи. Унаследованная, ухоженная мебель. Пианино и книжная полка с несколькими книгами в кожаных переплётах: Диккенс, Гамсун, Фолкнер, Вирджиния Вулф. На кухне — плакат Харриет Баккер. Никаких личных фотографий. Классический запад Осло. Никакой роскоши — просто добротный быт верхушки среднего класса тех времён, когда в Норвегии ещё не было достаточно богатых людей, чтобы они составляли отдельный класс.
Впечатление несколько изменилось, когда он поднялся по лестнице на второй этаж и включил свет. Перегородки между комнатами, прежде служившими спальнями, были снесены, и теперь здесь было большое рабочее помещение, явно использовавшееся для монтажа фильмов.
Потёртое кожаное кресло с высокой спинкой стояло перед письменным столом с двумя мониторами среднего размера, а за ними — закреплённый на стене огромный экран, наверное, девяносто дюймов. У противоположной стены стоял стеллаж с глубокими полками, на которых размещались разные электронные блоки и устройства почти антикварного вида. Несколько книг явно были о кино; во всяком случае, он узнал имя Уолтера Мёрча, монтажёра, работавшего над фильмами серии «Крёстный отец» и The Conversation. Он узнал и большинство VHS-кассет, заполнявших две полки под видеомагнитофоном Sony. Citizen Kane. All About Eve. Seven. Peeping Tom. Platoon. Sunset Boulevard. Night of the Hunter. Zodiac. «Семь самураев». Cure.
Он вытащил последнюю. Под названием и слоганом Madness. Terror. Murder. была наклейка с надписью Jansen Video — магазин, где работал Эйстейн. Так, по крайней мере, загадка о том, куда делась их единственная копия этого фильма, была решена.
Харри закрыл глаза и втянул воздух. Человек, живший здесь, не курил, не приносил сюда еду, принимал душ и переодевался. Но он провёл в этой комнате столько времени, что его запах всё равно въелся в стены. Когда они будут опрашивать соседей, те расскажут, что редко видели Тима Каландера выходящим из дома.