Контрольный выстрел (ЛП), стр. 63

— Абсолютно. Бензодиазепины нарушают работу гиппокампа и вызывают антероградную амнезию.

— А по-человечески?

— События не сохраняются в долговременной памяти, — сказала Витт рядом с ним.

— Дама права, — сказала Александра. — Окей? Мне надо бежать.

— Окей, спасибо, — сказал Харри и убрал телефон в карман.

— То, что наркотик один и тот же, ничего не доказывает, — сказала Витт. — Брандт и его сообщник делили наркотики так же, как делили фантазии об убийствах, — совсем как те два серийных убийцы, о которых вы говорили.

Харри придержал для неё дверь, потом вышел следом на холод и пошёл вниз по склону к церкви Грёнланн.

— Если предположить, что Грип всё забыл, — сказал Харри, — можно ли как-то вернуть воспоминания?

— Зависит от обстоятельств. Если вещество не помешало так называемой консолидации памяти, теоретически это возможно.

— Как?

— Ну, подсказки, гипноз. Или воссоздание контекста.

Они остановились: до её домашнего кабинета было рукой подать, а Харри собирался недорого пообедать в «Шрёдере». Он пригласил её с собой.

— Во-первых, так называемый сбой извлечения воспоминаний может исчезнуть, когда вещество полностью выйдет из организма, — сказала Хильде, ковыряя вилкой в тарелке с блюдом дня — свининой с белым соусом. — Если нет, существуют, как я уже сказала, и другие методы.

— Например, гипноз.

— Гипноз не даёт доступа к тому, чего там нет. А даже если воспоминание там есть, гипноз срабатывает далеко не всегда. На самом деле лишь в исключительных случаях. И в любом случае он бессмыслен, если человек хочет что-то скрыть.

— Потому что гипнотизёр не может заставить человека сделать то, чего тот на самом деле не хочет?

— Да. Но у него, конечно, может быть скрытое желание рассказать правду. Кстати, ты так и не ответил, когда я спросила, почему ты думаешь, что он лжёт.

— Не знаю.

— Опять нутром чуешь?

Она подняла глаза и улыбнулась.

Харри не знал, нравится ли ему Хильде Витт, но её язвительная улыбка уже начинала его привлекать. И её мозг тоже. Во всяком случае, та его часть, которую можно было использовать в расследовании. Он пожал плечами.

— Я знаю, исследования показывают, что полицейские, годами ведущие допросы, распознают ложь не лучше уборщиц и самих исследователей. Но у меня есть кое-какие факты по делу, немного контекста. А внутреннее чутьё — это смесь того, что ты видишь, и фактов по делу, которые сознательная часть мозга ещё не успела как следует свести воедино. Согласна?

— Да, — просто сказала она.

— Да?

Она подняла стакан с пивом.

— Это называют интуицией, когда мой мозг говорит мне, что ты алкоголик, хотя на самом деле он всего лишь сложил несколько фактов: ты заказал воду, но всё равно следил за этим стаканом взглядом каждый раз, когда я делала глоток.

Харри медленно кивнул, наблюдая, как она допивает пиво и ставит пустой стакан на стол. Слова из переговорной снова всплыли у него в голове.

Убрать часть реальности.

Это можно было сделать алкоголем. Наркотиками. Или ножницами.

— Ты можешь провести такой сеанс гипноза?

— Нет, — сказала Витт.

— Нет?

— Я знаю самые базовые техники, но нужен специалист, и даже в этом случае, как я уже сказала, нет смысла, если Грип не хочет…

— Смысл есть, — сказал Харри и дал Нине знак, что хочет расплатиться у стойки.

Витт неодобрительно посмотрела на него.

— Простите, но я ещё не закончила есть.

— Извиняться не за что, — сказал Харри и встал. — Идёшь?

ГЛАВА 57.

— Привет, приятель, — бледно улыбнулся Грип, когда Харри и Витт вошли в палату. — Я говорю «приятель». Два визита за день — это уже тянет на приятеля, разве нет?

— Мм.

— Или ты просто что-то забыл?

Харри сел рядом с больничной койкой.

— То, что мы где-то забываем, как правило, можно найти. И именно поэтому мы здесь. Это Хильде Витт, она психолог и специалист по восстановлению памяти под гипнозом.

— Вот как? — сказал Грип и непонимающе посмотрел на неё.

— Мы хотим, чтобы ты позволил загипнотизировать себя, — сказал Харри. — Чтобы доктор Витт смогла заглянуть в то, что у тебя спрятано в подсознании.

Грип дважды моргнул.

— Она может?

— Да, может, мы уже пробовали это на свидетелях.

— Правда? — спросил он и посмотрел на Витт с выражением, похожим на смесь заворожённости и испуга.

— Мы даже добивались признаний под гипнозом, — сказал Харри. — Жаль только, что в суде мы, конечно, не могли их использовать.

Грип почесал лоб.

— Я…

— Да?

Он надул щёки, выпустил воздух.

— Дайте мне подумать.

— Ты чего-то боишься, Грип?

Грип бледно улыбнулся.

— Когда кто-то собирается инспектировать твой подвал… ты бы тоже немного насторожился, Харри?

Харри криво улыбнулся.

— Как я уже сказал, ничего из того, что ты скажешь, мы не сможем использовать против тебя. Так что, если ты присваивал деньги на работе или спал с женой коллеги, это останется тайной между тобой и Витт: она обязана хранить профессиональную тайну. Но мы пытаемся остановить серийного убийцу.

Грип примирительно поднял руки.

— Я чертовски хорошо это понимаю, Харри, и всё, о чём прошу, — дайте мне немного времени. Пусть вся эта дрянь выйдет из организма, чтобы я мог яснее думать.

Дверь открылась, вошла медсестра и объяснила, что ей нужно сменить пациенту повязки, а это они предпочитают делать без посторонних в палате.

— Может, память вернётся сама, — сказал Грип. — Если нет, я, наверное, соглашусь на гипноз. Ладно?

Харри медленно кивнул.

— Хорошо, Грип. Отдыхай. Мы вернёмся.

— Что это тебе дало? — спросила Витт по дороге к парковке.

— Подтверждение, что он лжёт, — сказал Харри. — Он знает, кто пытался его убить. И по какой-то причине он больше боится рассказать нам об этом, чем того, что убийца вернётся и доведёт дело до конца.

Харри достал телефон. Убрал его обратно.

— Кто это был? — спросила Витт.

— Бывший работодатель.

— Ты врёшь.

— Да?

— Это женщина. Ты ухмыляешься.

— Работодатель — женщина, да, но я не ухмыляюсь.

— Ты ухмыляешься внутри. Я же вижу, я психолог.

— Господи.

Хильде Витт громко рассмеялась.

— Спасибо, что нашли время, — сказала Софи Гулльстранд.

— Да что вы, — сказал Харри. — «Эскорту» полезно немного полазить по подъёмам. И мне тоже.

Они припарковали машины у Трюванна и поднялись к башне, где стояли вдвоём, выдыхая морозный пар в луч света от фонаря. Оттуда открывался вид во все стороны: на юг — к городу и фьорду, на север — туда, где лес и необитаемая глушь тянулись во тьму на многие мили.

— Ужасно всё это, с убийствами, — сказала она. — Но по большей части это хороший и мирный город.

— По большей части, — сказал Харри и достал пачку сигарет. — Не возражаете, если я?..

Она кивнула. Он сунул сигарету между губами, заметил её взгляд и протянул пачку ей. Она рассмеялась.

— Хотите испортить двадцать лет воздержания?

— Простите, — сказал он и уже собирался убрать пачку в карман, когда почувствовал её руку на своей.

— Да плевать.

Она щёлкнула пальцем по пачке и вытащила сигарету.

— Дети только что съехали из дома, так что…

Харри прикурил ей.

— Белая зажигалка? Вы знаете, что Джими Хендрикс…

— И вы туда же? — вздохнул Харри.

Она затянулась, втягивая пламя.

— Значит, знаете и всё равно ею пользуетесь.

— Видимо, люблю жить опасно, — сказал Харри и прикурил свою сигарету.

Они выдохнули дым в темноту.

— Джим Моррисон, — сказала она. — Разве многие его тексты не просто немного банальные попытки казаться глубоким? Вроде «Let's swim to the moon, у-у…»

— «Let's climb through the tide», — улыбнулся Харри. — Согласен. Но парню только-только стукнуло двадцать, можно сделать ему небольшую скидку.