Контрольный выстрел (ЛП), стр. 60

— Спасибо за ваше время, — вмешался Харри, когда увидел, что Олег ломает голову, пытаясь придумать ещё вопросы.

Олег вышел, а Харри немного поборолся с прикрученными столиком и сиденьем, чтобы выбраться.

— Значит, опоздания у вас не в порядке вещей, — сказал он, пытаясь освободить колено.

— Ты про Грипа? У нас это называется burn rate — столько стоит каждый час, когда всё готово, а съёмки не идут. На этих съёмках — восемьдесят тысяч крон в час. У Кнута должно быть чертовски хорошее объяснение.

— Окей, — сказал Харри и вытянул освободившуюся ногу. — Позвоним, если у нас появятся ещё вопросы.

По пути к «Эскорту» у Харри зазвонил телефон. Это была Сири Хеймен.

— Я поговорила с молодой парой, которая сидела рядом с Брандтом.

— Да?

— Они его помнят, потому что сидевшие сзади попросили его снять шляпу, и он обиделся. Я отправила им фотографию Брандта, и они подтвердили, что это был он.

— Спасибо.

Харри повесил трубку.

— У Брандта алиби.

Олег застонал.

— Снова в исходной точке.

Раздался хриплый крик, и на стекло посыпался снег. Тот же крик — ещё раз. Харри наклонился вперёд и посмотрел вверх. Увидел качающуюся ветку над ними и ворону, пролетавшую над машиной. Она крикнула в третий раз, потом скрылась за крышей студии «B».

— Чёрт, чёрт, — прошептал Харри и нажал на экран телефона.

Олег повернулся к нему.

— Что такое?

— Что-то забыл? — раздался в телефоне голос Сири Хеймен.

— Найди нам адрес Кнута Грипа, — сказал Харри. — Работает в кино. Если не найдёшь, его адрес есть в «Фильмпаркене» на Яре.

— Займусь.

— Харри… — начал Олег.

— У тебя есть мигалка? — перебил Харри и положил телефон в центральную консоль.

— В багажнике.

— Доставай.

ГЛАВА 54.

Тишина давила Харри на уши почти физически после того, как Олег выключил сирену. Они остановились у дома Кнута Грипа и смотрели на пустую, словно вымершую поздним утром улицу с виллами в Дисене. Харри хорошо знал этот район. Сблокированные дома здесь построили для государственных служащих в пятидесятые, а виллы изначально были скромными домами среднего класса с такими же скромными садами; теперь сами виллы достраивали и продавали почти по тем же ценам, что и дома на западной стороне города.

— Открой багажник, — сказал Харри и выпрыгнул из машины. — И возьми оружие.

— Может, стоит дождаться патрулей? — спросил Олег, но нажал кнопку под рулём.

Харри поспешил через калитку, прижимая телефон к уху и держа в руке монтировку. Олег шёл сразу за ним с готовым служебным пистолетом.

— Если он не отвечает, мы взломаем дверь.

— Но… — начал Олег.

— Опасность для жизни и так далее. С дежурным юристом полиции разберусь потом.

Харри поднялся по трём ступеням на крыльцо и нажал кнопку звонка под табличкой с именами Андреа Хэссельберг и Кнута Грипа. Изнутри донёсся приближающийся топот лап. Затем — сердитый собачий лай. Они подождали, но других шагов не услышали.

— Идём вокруг, — сказал Харри.

Они пробрались через снег в сад.

— Не наступи на… — начал Харри и указал.

— Вижу, — сказал Олег и обошёл глубокие следы в снегу перед ними.

Они поднялись на террасу, и Харри сложил ладони ковшом, приставил их к стеклу и заглянул внутрь.

Он сразу увидел светлый диван. И тёмные пятна. Полосы на светлом паркете.

— Кровь, — сказал он.

Поднял монтировку. Стекло лопнуло с хрупким звоном.

Они перебрались внутрь, переступая через осколки.

Собака, которую Харри определил как разновидность бульдога, подбежала и залаяла, словно стараясь казаться больше, чем была, но в остальном выглядела безобидной.

Харри пошёл по кровавому следу, похожему на полосу от волочения, в коридор. Бульдог побежал впереди, словно показывая дорогу.

Снаружи уже слышались приближающиеся полицейские сирены. Бульдог остановился перед дверью, у которой кровавый след обрывался.

Харри жестом велел Олегу держать пистолет наготове. Вдохнул. Чтобы не испортить возможные отпечатки, он нажал на ручку, упершись в самый её конец только указательным пальцем.

Это был маленький гостевой туалет.

Кнут Грип лежал на спине на полу, головой рядом с унитазом; белая рубашка была пропитана кровью.

— О чёрт, — сказал Олег.

Харри опустился на колени. В центре груди, на залитой кровью рубашке, виднелось отверстие с чёрными краями, словно от сигаретного ожога.

— Выстрел в упор, — сказал Харри и осторожно обхватил запястье Грипа тремя пальцами, одновременно отодвигая собаку, которая пыталась лизнуть хозяина в лицо.

— Я проверю дом, вдруг убийца ещё здесь, — сказал Олег.

— Нет! — резко сказал Харри. — Не раньше, чем придёт подкрепление.

— Но что, если убийца уйдёт, пока…

Снаружи послышалось, как сирены приблизились и смолкли.

— Его здесь нет, — сказал Харри. — Кроме того, технически в этом конкретном случае он пока ещё не убийца.

Олег моргнул.

— Ты хочешь сказать…

— Пульс есть. Вызывай скорую.

ГЛАВА 55.

Был полдень — самое светлое время короткого дня, — когда Харри вёл «Эскорт» вниз по Мункедамсвейен и проехал под стеклянным переходом Концертного зала.

Он перестроился в соседнюю полосу и плавно поравнялся со старым чёрным Mercedes, стоявшим первым в очереди свободных такси.

Эйстейн оторвался от книги и нажатием кнопки опустил стекло, пока Харри крутил ручку своего стеклоподъёмника.

— Сейчас? — сказал Эйстейн и взял сигарету из пачки, протянутой Харри.

— Вот фото, которое я хотел тебе показать.

Харри передал ему телефон. Эйстейн изучил экран, на котором Кнут Грип лежал головой к унитазу. Харри прикурил им обоим.

— Харри, я же говорил, тебе надо избавиться от этой зажигалки.

— А я говорил, что это суеверие.

— Это, чёрт возьми, не суеверие, когда весь «Клуб 27» помер с белой зажигалкой в кармане.

— Я вчера проверил. Bic не выпускал белые зажигалки до семьдесят третьего, то есть Хендрикс, Джоплин и Моррисон к тому времени уже умерли.

— Никто не говорил, что это были зажигалки Bic. Так или иначе, кто этот парень на фото?

— Его зовут Кнут Грип.

— Зовут, не звали?

— Нет. Он выживет. Есть ассоциации?

— В «Разыскивающем» восьмидесятого года есть похожая сцена обнаружения трупа, — сказал Эйстейн и стряхнул пепел за окно. — Серийные убийства в нью-йоркской гей-среде. Не самый славный момент в карьере Аль Пачино: полнейший мискаст, если спросишь меня. Да и Уильям Фридкин был, мягко говоря, неровным режиссёром: то гениальным, то никуда не годным.

— Кто жертва? — спросил Харри.

— Насколько помню, один из немногих симпатичных, отзывчивых людей в этой, ну, знаешь, мачистской гей-среде, где все ходят в коже. Он дружит с Пачино, который расследует убийства.

— М-м.

— Есть ещё фото?

— Только это, я сам его сделал, — сказал Харри. — Грипа срочно увезли в больницу.

Эйстейн снова изучил экран.

— Столько крови. Удивительно, что он выжил после выстрела прямо в грудь, разве нет?

— Ага. Мы не знаем, выживет ли он и насколько тяжело ранен, потому что вообще-то такой выстрел смертелен. И убийца наверняка так тоже думал, раз ушёл, не доведя дело до конца.

Задняя дверь такси Эйстейна открылась.

— Не видите, мы тут убийство расследуем! — крикнул Эйстейн.

Кашемировое пальто, уже начавшее садиться в машину, быстро отступило.

— Но, — продолжил Эйстейн, — если парень выживет, это же, наверное, чертовски хорошие новости. Не только потому, что он не умрёт, а потому что сможет рассказать вам, кто такой Киноубийца.

— Киноубийца?

— Ты газет не читаешь?

Эйстейн схватил бумажный VG, лежавший на пассажирском сиденье, и поднял перед Харри.