Контрольный выстрел (ЛП), стр. 15
— М-м. Ещё следы?
Эдди покачал головой.
— У тела нашли несколько волос с головы, но без корней, поэтому ДНК не покажет, принадлежат ли они Неслунду или другому человеку. Однако этот человек полгода назад получал химиотерапию.
— Это можно определить по одному волосу?
— Цитостатики накапливаются в кератине, а волосы растут примерно на сантиметр в месяц.
— Химиотерапия. Вы обычно такое проверяете?
Эдди улыбнулся и покачал головой.
— Мы только что получили новый анализатор. Он находит всё. Я хотел его испытать. С тех пор как ты служил в полиции, многое изменилось.
Холе кивнул.
— Хочешь сказать, сегодня я был бы бесполезен?
Эдди пожал плечами.
Холе криво улыбнулся и почесал подбородок.
— Другой вопрос. Судмедэксперт нашла у Фелисии Хение раны, словно та пыталась освободиться от клейкой ленты, но следов клея нет.
— Верно. На стуле с места преступления нашли куски ленты. Это гафферная лента.
— Я думал, она тоже оставляет клей.
— Не настоящая. Её используют на съёмочных площадках и в театрах именно потому, что она не оставляет следов и не сдирает краску с пола сцены.
Холе кивнул и осмотрелся. Лишь спустя некоторое время тишины Эдди понял: вопросов больше нет. Но Холе продолжал сидеть.
Он кашлянул.
— Тебе здесь нравится?
— Да. Хорошая работа. Хорошие коллеги.
— Я про эту комнату. Без окон, где ты совсем один.
Эдди непонимающе смотрел на бывшего полицейского, не зная, что ответить и шутит ли тот.
— Мне бы здесь понравилось, — сказал Холе и поднялся. У двери он остановился у рабочего стола. — Это кухонные весы из дома Джона Дейла, на которых лежали куски мяса?
— Верно.
— Как думаешь, зачем их взвешивали?
— Понятия не имею.
— Сколько они весили?
— Тоже не знаю.
— Разве нельзя включить весы и увидеть результат последнего взвешивания?
— Наверное.
— Можешь?..
Эдди Юнассон помедлил, колеблясь между благоговением перед легендой и обязанностью хранить тайну. Затем нажал кнопку. Серый дисплей показал 0,452.
— Довольно близко к половине килограмма, — сказал Эдди. — Ужин на двоих.
— М-м.
Когда легенда ушла, Эдди оглядел комнату. Да, здесь ему нравилось. Он покопался в мыслях и почувствовал: вообще-то это немного угнетало. Из всех мест на свете лучше всего ему, вероятно, было именно здесь.
Телефон Харри зазвонил, когда тот направлялся к парковке у лаборатории. Это был Малик Хан, один из новичков в отделе убийств.
— Братт попросила держать тебя в курсе, — сказал он.
— Что нового?
— В новогодний вечер у Биргера Неслунда не было входящих звонков, но он дважды пытался позвонить сам — двум сотрудникам фирмы, оба раза по FaceTime, оба раза без ответа. Они запускали ракеты, и Неслунд не ответил, когда после часа ночи они перезвонили. Алиби мы проверили и подтвердили. О финансовых проблемах компании оба знали. За последние недели к Неслунду дважды приходили в офис. Один раз — датчанин и светловолосая женщина, говорившая по-английски с акцентом, который сотрудники назвали восточноевропейским. После их ухода Неслунд выглядел напуганным, но объяснять ничего не стал. В другой раз в его кабинете с ним ругались двое норвежцев; сотрудники слышали, как упоминались миллионы.
— Сборщики долгов?
— Это наша рабочая версия.
— Ещё что-нибудь?
— Изучили банковский счёт Неслунда. Крупных переводов нет. Самый большой — интернет-магазину, похоже, за рождественские подарки. Проверили журнал активности на компьютере. За последнюю неделю он открывал несколько документов. Нас заинтересовали отчётность фирмы, завещание и договор страхования жизни. Договор он открывал два дня назад, сразу после полуночи. Похоже, это был последний документ, который он просматривал.
— Как нашли пароль?
— Пароля не было. Для домашних стационарных компьютеров обычное дело.
— Значит, это могла просматривать жена.
— Конечно.
— Электронную почту проверили?
— Да. Ничего интересного.
— А подтверждение заказов на рождественские покупки?
— Было. Дорогое вечернее платье, почти десять тысяч.
— И?
— И дешёвые детские часы. Цену не помню.
— Ладно. Спасибо.
ГЛАВА 18.
Была половина третьего. За стеклянной стеной позади Ксавье Клементса на железнодорожные пути опускались сумерки. Срочных дел у него не было, и он подключил компьютер к мобильной точке доступа телефона, чтобы не выходить в интернет через сервер компании. Женщина, удовлетворявшая себя с помощью фаллоимитатора, была одета лишь в рождественский колпак, её стоны тихо звучали в новых наушниках Sony, подаренных женой. Зрелище так поглотило Клементса, что он заметил вошедшего только тогда, когда на стол упала тень.
Он поднял голову. Перед ним стоял новичок — Харри Холе. За его спиной была распахнута прежде закрытая дверь. С этого места Холе видел лишь заднюю панель монитора, но Клементс всё равно нажал кнопку маскировки сайта. Женщину на экране сменила обычная таблица Excel, а звук отключился.
— Ко мне принято стучать, — спокойно сказал Клементс.
— Отлично, — ответил Холе. — Потому что я постучал. У меня всего несколько вопросов о договорах страхования жизни. — Он поднял пачку бумаг.
Клементс откинулся в кресле с высокой спинкой; кресло качнулось и упёрлось в оконное стекло. Он просил кабинет побольше, но Софи Гулльстранд отказала.
Та самая стерва, которая ворвалась сюда и, не посоветовавшись с ним, предложила работу этому алкоголику, выдохшемуся следователю из отдела убийств.
— Валяйте, — сказал Клементс. — Только быстро, я занят.
— Хорошо. Общее правило таково: страховую сумму выплачивают, даже если застрахованный покончил с собой, верно?
— Верно.
— Но здесь есть исключение. — Холе вынул из стопки лист и положил перед ним. — «При условии, что страхователь не совершил самоубийство в течение года после заключения договора». Имеется в виду календарный год или следующие двенадцать месяцев?
— Последнее, разумеется.
Высокий мужчина достал новый лист.
— Здесь сказано, что тот, кто умышленно причинил смерть застрахованного, не может получить страховую сумму.
Клементс вздохнул.
— Само собой, это страховое мошенничество, Холе. Не платят тому, кто поджёг дом. Понимаете?
— Пытаюсь. — Харри криво усмехнулся.
Клементсу не понравились ни усмешка, ни тон. С самого начала он чувствовал: Холе может доставить неприятности.
— На самом деле меня интересует бремя доказывания, — сказал тот. — Поскольку речь о денежной выплате, а не об уголовном наказании, страховому расследователю достаточно установить, что убийство, скорее всего, произошло, а не доказывать это вне разумных сомнений?
— И это очевидно. — Клементс посмотрел на часы. — В следующий раз, когда постучите, не входите, если я не отвечаю. Я был на встрече в Zoom и хочу продолжить.
— Конечно. — Холе собрал бумаги. — Забавный рождественский колпак, кстати.
Ошеломлённый Клементс смотрел на дверь, которую Холе закрыл за собой. Потом медленно повернулся к темнеющему стеклу позади. И к отражению таблицы Excel на мониторе.
Такси единственного друга детства Харри, как обычно, стояло на стоянке у Санкт-Хансхаугена.
Харри сел на заднее сиденье.
Эйстейн Эйкеланн посмотрел в зеркало и положил раскрытую книгу на центральную консоль старого «Мерседеса». Харри прочитал имя на обложке.
— Опять теория игр?
— Джон фон Нейман, — сказал Эйстейн и убавил концертную запись Rolling Stones в Шепердс-Буш. — Нейман и есть теория игр. Помогал делать атомную бомбу, стоит рядом с Китом в списке важнейших людей мировой истории. Жил в одно время с Эйнштейном, но знающие люди говорят, что Нейман был куда умнее. Ты знаешь, я читаю немало серьёзных научных книг, и, чёрт возьми, почти все написаны евреями. Скажи, считать евреев умнее остальных — расизм?