Пара Ноя, стр. 61

Когда живой скелет вышел обратно, Коля уже успел выкурить три сигареты, на часах было без пятнадцати десять. Колю пропустили, выписали пропуск и отвели в комнату для встреч. Это оказалась очень унылая комнатушка, буквально стол и две жесткие скамейки, до двери – метр. Стены абсолютно голые, обшарпанные, блеклые. Громким эхом отдавался каждый выдох, а покашлять здесь казалось чем-то немыслимым.

Когда открылась дверь, через барабанные перепонки в мозг поступил сигнал тревоги. Невыносимо громкий скрип сотрясал натянутые Колины нервы, которые звучали «Аппассионатой» Бетховена.

Марченко выглядел обычным работягой. Бритый наголо он ходил и на свободе. Из перемен – сильно похудевшая морда, но не осунувшаяся, а вполне свежая. На нем смялась пропитанная по́том черная роба, как у всех заключенных, здесь различия между людьми не бросались в глаза. Руки заключенного были закованы, так как встреча в рамках следствия была конфиденциальной, а оставлять преступника без присмотра разрешалось только в наручниках.

Когда их оставили вдвоем, Марченко выжидающе смотрел на своего гостя, не говоря ни слова. Коля все искал то самое первое слово, с которого начать беседу. Не говорить же ему «привет».

– Майор Мансуров. Прибыл к вам по делу. – Коля искал баланс между непринужденной речью и официальной.

– Дело на меня уже заводили. Чего еще надо, майор? – Марченко откинулся на стуле и принципиально всматривался в пол, уложенный щербатой плиткой.

– Да я так, поболтать. Как оно, живется-поживается?

– Сам попробуй. Херово живется.

– Нет уж, спасибо, поверю на слово. – Коля сглотнул слюну и продолжил: – Интересуют подробности, как угодил сюда?

– Ну, если интересуют, найди дело да почитай.

– Да дело-то понятно. В смысле, что пошло не так? Есть же какие-то соображения?

– Это разбираться надо. Вариантов много. – Марченко хорошо заматерел на зоне, из метросексуального добродетеля всея Руси он обратился гопником, имевшим не одну ходку.

– А если узнаешь, кто именно тебя сюда упрятал? – аккуратно вытаскивал джокер из рукава Коля.

– Узнаю, обязательно.

– И что тогда? – Майор успокоился и чувствовал, что собеседник закрыт. Нужно было разговорить его. – Делать-то что будешь?

– Да что, свечку поставлю за здравие, – никак не реагировал на джокер опытный картежник.

– Верующий?

– Так… – Марченко махнул рукой. – А ты майор от свидетелей Иеговы?

– Ну, я к тому, что знаю, кто крыса. Попался крысеныш.

– И что от меня надо? Хочешь, чтобы я угадывал по буквам? Барабан покрутим? – Марченко не выносил ментов в любых ипостасях.

– Слушай, я готов назвать тебе имя.

– А с меня за это что причитается? У меня взять особо нечего, майор. – Марченко явно был в курсе, что Кирилла приняли.

– Ну я и цену назову. Зная точно, что у тебя это есть.

– Базар-вокзал какой-то, Мансуров, – блефовал до последнего Марченко.

– Да все просто. – Коля решил перейти в активное наступление по сближению, но из головы вылетело имя собеседника. – Давай по имени. Я – Николай. Тебя как лучше звать?

– Коля, ты даже имени моего не вычитал? Стас. Давай ближе к делу, уловки свои на мне не отрабатывай.

– Короче, Стас. Я тебе называю имя крысы, а ты поможешь его прижучить. И другие имена называю, а ты по ним рассказываешь, что есть и где искать.

– Просто назовешь крысу или с доказательствами? – В его глазах промелькнула заинтересованность в информации.

– Есть у меня доказательства.

– Ну давай, не ломайся тогда, – выпрямился в струну Марченко.

– Вараксин.

– Да ну, ты гонишь! Этого быть не может! – послышался гомерический хохот, эхом отскакивающий от голых стен.

Коля достал справку оперативного контакта и положил перед Стасом. Тот молча смотрел, вчитываясь в каждое слово.

– Это не подделка?

– Ты за кого меня держишь? Мне делать больше нечего, справки рисовать? Никита сдал тебя и еще нескольких вашей корешей. – Коля наконец почувствовал превосходство.

– И Кирилла он упрятал?

Коля кивнул.

– Сученыш. Да, блин, все равно не верится, – изумлялся он своей халатности и недальновидности.

Коля достал дело, которое было заведено на Марченко, и показал несколько страниц, которые предоставил Никита в рамках сотрудничества.

– Он. Больше ни у кого не было доступа. Падла. – Марченко побагровел, слова с трудом вылетали из его рта, преодолевая преграду в виде стиснутых зубов.

– Отомстить хочешь, так ведь? – Коля старался показать, что он понимает Стаса, что на его стороне.

– Излагайте, майор, что от меня требуется и каков мой итоговый профит.

– Вот бы тебе вторую часть кода от криптокошелька, да? – продолжал заманивать его Коля в ловушку.

– А это ты в каком деле вычитал? – Марченко мгновенно окрасился в цвет мелованной бумаги при упоминании о злосчастном кошельке.

– Я знаю очень много. В том числе и недостающие тебе двенадцать слов.

Из здания колонии Коля вышел неспешно, бодро насвистывая. Долгий разговор вымотал его, но все же прошел как по маслу. Они обо всем договорились. Никите больше не ходить на свободе, если дойдет до следствия. Да и вообще не ходить. Даже не ползать. Другие пешки, которые зависли в делах ФСБ мертвым грузом на много лет, теперь тоже пополнят ряды тюремных столяров.

Двинуть в сторону дома удалось уже после обеда. Потребовалось наладить контакты в колонии, чтобы, если повезет, не мотаться сюда лично. Обмен сообщениями с помощью шифров не исключает привлечения сторонних лиц. Рядовой сотрудник ФСИН не будет заниматься дешифрованием, это ж от пасьянса в свободное время оторваться нужно.

– Ну что, Макс, ты уже в Первопрестольной? – решил узнать Коля, добрался ли лучший исполнитель внесудебных решений в город. Для него готовилось дело. Весом 75 килограммов, ростом 176 сантиметров. Сколько теряет тело после остановки сердца? 21 грамм?

Глава 27

Осень выдалась холодная, как в одноименном рассказе Бунина. И если начало сентября еще оказалось щедрым на солнцепек, то ближе к середине месяца роза ветров оказалась жестока. Деревья стояли оцепеневшие от внезапной измороси, обогреватели расходились как горячие пирожки, зато воздух стал прозрачным, на темном сукне неба пропечатывались созвездия, будто вместо глаз – телескоп.

– С днем рождения, дядя Женя! Не хворайте да оставайтесь живчиком, как сейчас! – Коля наконец протиснулся сквозь родовые пути дорожных пробок и тискал Рэма, пока Ромул обнюхивал кожаный ремень на его новых часах.

– Спасибо, Коль! Ты заходи, конечно, но гости разъехались и смели почти всю еду. Я тебе оставил кое-чего. Ну не стой в дверях. – Коля протянул ему тяжелый пакет с собранием сочинений Дзержинского. Одно из первых изданий. Выглядело, конечно, как стеб. Но Евгений Петрович оценил. Даже похвалил. Понял намек.

– Да я не пожрать приехал, а поздравить. – Коля разулся и расположился на обитом изумрудным бархатом стуле прошлого века, который Евгений Петрович собственноручно выкупал у потесанной жизнью, одутловатой алкоголички на блошином рынке возле платформы «Март», шкурил, покрывал морилкой, обрабатывал дорогущими средствами.

– Поесть – не поесть, а погреться стоит. Дубак на улице тот еще. Бахни чайку черного хоть. – Радушный хозяин суетился, одновременно убирал со стола грязную посуду и доставал чайный сервиз. Чего, зря такую домину отгрохал? Тут надо по-мещански хлебать из блюдца с каемкой, лучше золотой. – Чего там у тебя, как жизнь вообще?

– Да жизнь как жизнь. Как у простого подполковника, знаете ли. – Коля подул на чай и, встретив предосудительный взгляд, принялся переливать в блюдце.

– Все, дело в шляпе, теперь заживешь по-человечески. Ну, относительно. Геморроя меньше не станет, даже не мечтай. Что там с Яной? Не объявлялась?

– Должна была вернуться уже из Грузии, – слегка меланхолично ответил Коля, пытаясь соскочить с темы.