Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, стр. 1

Марио Пайерас, Ноам Хомский

Дни в джунглях

Гватемальские партизаны против

Марио Пайерас, Ноам Хомский

Дни в джунглях

Гватемала: реформа, революция и геноцид

Ноам Хомский, Авива Хомская

Репрессии, последовавшие за переворотом 1954 года в Гватемале, а также новые формы вмешательства США, новые тенденции в католической церкви и марксистские революционные организации – всё это привело к обострению борьбы за землю и за права трудящихся, усилению репрессий и сопротивления в 1970–80‐х годах. Рассматриваются христианские общинные базовые группы, рабочие и крестьянские организации, вооружённое партизанское движение, общины сопротивляющегося населения, а также гражданские патрули, эскадроны смерти, массовые убийства и исчезновения. Ставится вопрос, почему чудовищные репрессии в Гватемале оставались в значительной мере незамеченными в Соединённых Штатах, даже когда нарушения прав человека в других странах привлекали больше внимания СМИ.

После переворота 1954 года первоочередной задачей США было подавление политических и социальных движений, которые угрожали их интересам в Гватемале. Это потребовало кровавой бойни. ЦРУ помогло новому правительству Гватемалы составить чёрный список из семидесяти тысяч предполагаемых коммунистов, который в итоге охватил около 10 процентов взрослого населения. За этим последовали массовые увольнения, аресты, пытки и исчезновения. Посольство США с одобрением отмечало, что подобные меры являются «приемлемым способом восстановления той трудовой дисциплины в сельском хозяйстве, которую владельцы и управляющие считают необходимой».

Тем не менее собственное расследование посольства ставило под сомнение природу «коммунистической» угрозы. Антрополог, нанятый посольством для изучения политических взглядов гватемальцев, заключённых новым режимом, обнаружил, что ни один из них не был членом Коммунистической партии Гватемалы, а немногие вообще слышали о Карле Марксе. Это были активисты, но местные активисты, занимавшиеся локальными проблемами. Семьдесят пять процентов участвовали в политических партиях, профсоюзах, крестьянских лигах и аграрных комитетах.

Десятилетняя революция принесла не коммунизм, а «социологическое пробуждение», позволившее бедным людям поверить, что они могут организоваться для защиты своих прав, – «осознание того, что некоторые из прежде принятых ролей и статусов в социальной системе больше не ограничиваются прежними правилами и что внезапно открылись новые каналы для выражения и удовлетворения потребностей. Прежде установившиеся отношения между политическим лидером и крестьянином, между работодателем и тружеником, между индейцем и ладино не изменились внезапно, но теперь появилась возможность внести в них некоторые перемены».

Именно это пробуждение и угрозу эксплуататорскому социальному порядку США и стремились уничтожить после переворота. В течение нескольких месяцев США укрепили связи с гватемальскими военными и полицией, предоставляя помощь и обучение для поддержки способности правительства «поддерживать внутренний порядок» и для формирования «идеологической ориентации» военных. Однако они старались действовать осторожно, потому что «было бы гибельно… если бы стало известно, что мы диктуем ходы во внутренних политических вопросах».

Логика, лежавшая в основе неприязни США к Арбенсу и решения свергнуть его, проявилась в том, как США попытались перестроить Гватемалу после переворота. Народные мобилизации и земельная реформа угрожали интересам иностранных инвесторов и земельной элиты. США стремились к благоприятному инвестиционному климату, в котором американские компании могли бы получать прибыль. Это означало отмену реформ эпохи Арбенса, которые были направлены на предоставление прав бедному большинству, разделение с ним богатства и власти, и возвращение этих привилегий олигархии и иностранным инвесторам. Для этого потребовалось массовое использование террора на протяжении нескольких десятилетий, чтобы убедить бедняков в том, что они не могут «организоваться для защиты своих прав», и восстановить «прежде установившиеся отношения между политическим лидером и крестьянином, между работодателем и тружеником, между индейцем и латино».

После переворота администрация Эйзенхауэра стремилась «превратить Гватемалу в витрину» путём «направления иностранного капитала в новые сферы инвестиций», особенно в стратегическое сырьё, такое как нефть, полезные ископаемые, лесоматериалы, а также в прибыльные секторы, например производство и банковское дело. Американские эксперты наводнили Гватемалу, чтобы переписать законы страны, регулирующие иностранные инвестиции. «Налоговые льготы, закон о гарантиях инвестиций и конвертируемость валюты помогли привлечь американский бизнес в Гватемалу».

Чтобы новые законы в полной мере удовлетворяли их потребностям, США платили потенциальным инвесторам за их написание. Американская консалтинговая фирма из нефтяной отрасли разработала новый нефтяной кодекс Гватемалы, разрешающий полное иностранное владение, репатриацию прибыли и снижение налогов, а также позволяющий американским компаниям обращаться в Государственный департамент для арбитража любых споров с правительством Гватемалы. Новый кодекс привёл к «лихорадочной борьбе иностранных нефтяных компаний за получение самых выгодных концессий на разведку и бурение». Вскоре Гватемала предоставила десятки новых концессий, покрывающих 3,8 миллиона гектаров. Представитель Bank of America консультировал правительство по пересмотру банковского кодекса и стал первым иностранным банком, открывшим отделения в Гватемале. Американские геологи провели разведку полезных ископаемых на севере Гватемалы.

Экспортно-импортный банк США предоставил пятнадцать миллионов долларов кредитов правительству Гватемалы и частным фирмам, большая часть которых была использована для закупки американского оборудования у таких компаний, как International Harvester и General Motors. Таким образом, для американского бизнеса переворот принёс огромную прибыль.

Новые отрасли промышленности «Солнечного пояса» в сферах недвижимости, нефти и обороны сформировали гватемальское лобби, которое продвигало американскую иностранную помощь, способствующую их собственному расширению в Центральную Америку. К 1961 году США предоставили новому режиму Гватемалы более ста миллионов долларов иностранной помощи, включая четырнадцать миллионов на сельское развитие и двадцать семь миллионов на строительство Межамериканского шоссе (большинство контрактов на строительство шоссе получили американские компании). США тесно сотрудничали с министерствами правительства Гватемалы в разработке серии пятилетних планов экономического развития.

Значительная часть иностранных инвестиций, хлынувших в страну, лишь усугубила давние проблемы бедности и безземелья. Чтобы это не вылилось в новую волну мобилизации, США добавили ряд реформ, которые, как надеялись, ослабят социальную напряжённость, улучшив жизнь бедных и нуждающихся в земле, но без угрозы интересам элит и инвесторов. Однако каждая из них была чревата противоречиями. Учитывая крайнее неравенство в Гватемале, любая мобилизация бедных или уступки им неизбежно угрожали тем, кто жил за счёт их эксплуатации.

Улучшить жизнь крестьян можно было через доступ к земле, через ресурсы (кредиты, технику, удобрения) или через правовые и институциональные улучшения (например, трудовые права или кооперативы). Земельная реформа Арбенса была попыткой перераспределить власть и ресурсы для достижения этой цели. В последовавших за ней антикоммунистических реформах идея заключалась в том, чтобы успокоить крестьян, не бросая вызов укоренившимся интересам элит. После переворота Гватемалу наводнили проекты помощи USAID, а также неправительственных и религиозных организаций.