"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 943
В памяти стали всплывать образы знакомых людей, оставшихся на Земле. Они с укором смотрели на него. Ярость и безумие понемногу накрывало его разум. Он не выдержал и сломался. Единственное, что удерживало его на краю безумия был Кай. У Кая был свой взгляд на вещи. Кая не волновали высокие материи, в очередной раз, испытав позор «волчьей ямы», сейчас он жаждал мести.
***
Старпом Артур Коста, фактически ставший капитаном, собрал экипаж в кают-компании.
– Осталось последнее, друзья. Нам нужно решить, что делать дальше. Независимо от того, окажется ли проведённая бомбардировка удачной или нет, мы совершили злодеяние.
– Мы спасли Геру, свой дом, свой народ, – возразили ему.
Коста отрицательно повёл головой:
– Вряд ли речь шла об уничтожении нашего дома. Мы защищали свою свободу, свою независимость. Но за это убили... убьём десятки миллиардов людей, землян. Поставьте себя на место других людей в других колониях. На что мы их обрекли? Как нас оценят потомки?
Люди молчали. Эйфория, охватившая экипаж после успешной операции сошла. Может не все стыдились свершённого, но не было ни одного члена экипажа, кто не ощущал бы чувства вины.
Коста вглядывался в лицо каждому из присутствующих и переводил взгляд на следующего.
– К чему ты ведёшь? – спросил его первый тактик Чемезов.
– К тому, что всем будет лучше и геруанцам в первую очередь, если о нас и о том, что мы совершили никто не узнает. Подозрения останутся, но незачем тем, кто остался на Гере испытывать вину и стыд за нас. Им жить дальше. А мы должны просто исчезнуть, как будто нас и не было... Так надо.
Коста посмотрел на Риту. Рита ответила спокойным взглядом. Она не злилась на Косту, он сражался за Геру и в произошедших событиях был всего лишь инструментом. Злиться следовало на Управляющий Совет, это их интрига. Эти люди прекрасно отдавали себе отчёт, что Лебедев не согласится на такой шаг, но герой войны Лебедев им был не нужен. Так пусть Лебедев сделает за них грязное дело и исчезнет. Можно было злиться на себя, она сама влезла в эту петлю своей волей. Корила ли она себя за это? Однозначно нет. У неё было в этой жизни то, о чём мечтала любая геруанка — большая любовь, без которой она уже не представляла свою жизнь. То есть представить, как раз и могла, но не была готова принять это. Поэтому и пошла главинженером на «Примейру» вопреки желанию Лебедева. И куда делась практичная натура расчётливой карьеристки? Перспектива стать вновь Амадой мёртвого Лебедева её ужасала. Лучше погибнуть вместе с ним. Она сама это выбрала.
Помешать Косте Рита тоже не смогла. Она просто не заметила потери сознания капитана. Её не было в рубке на тот момент, и какое-то время корабль управлялся Костой без капитана. И когда пропажа обнаружилась, сделать Рита уже ничего не могла. Машинт её не слушался, а экипаж, пылавший праведным гневом на «землян» оказался на стороне Косты. На обвинения в предательстве Коста лишь спокойно ответил: «Я уважаю Лебедева. Мы все уважаем и ценим Лебедева, но у нас нет больше другого корабля. Будет слишком жестоко по отношению к нему ставить перед ним подобный выбор. Он наш национальный герой, пусть таким и остаётся. Нам не нужен его ответ. Мы сами выполним свой долг!»
«Примейру» вышел к беспечной Земле далеко за пределами чувствительности ГЛС даже потенциальных выносных дозоров. Зашёл со стороны, не указывающий на Геру, разогнался и произвёл пуск четырёх кинетических снарядов, представлявших собой ракеты с урановыми боеголовками-болванками. Теперь Коста собрал экипаж в кают-компании, чтобы объявить всем, что домой никто не летит.
– Мы «прыгнем» к далёкой звезде. После всего, что мы прошли вместе, я не могу и не хочу убивать вас, но чтобы изменить это решение, вам придётся убить меня. Решайте! – Коста ещё раз окинул взглядом собравшихся и покинул кают-компанию.
Рита вышла следом за Костой.
– Я пойду к нему, – заявила Рита.
Коста вяло отреагировал не возражая. Дело сделано, теперь мало что имеет значение. Экипажу он соврал, даже его смерть ничего не изменит. От «Примейру» не должно остаться ни кусочка в этой части космоса, ни единой зацепки. Он не видел смысла препятствовать Рите. Если ей хочется провести последние часы с возлюбленным, то пусть. Только вряд ли Лебедев будет рад ей, но если ей хочется уйти как следует «пособачившись», то кто он, чтобы указывать, как ей следует принимать свой конец.
Люк в отсек-изолятор открылся, среагировав на биометрию Риты, Коста всё же дал ей доступ. Проникнув внутрь, она замерла в ожидании реакции Лебедева. Тот отстегнулся от ложемента и завис перед Ритой, немного довернув корпус, чтобы их тела находились в одной плоскости. Лебедев смотрел спокойно, даже холодно, но в его зрачках, где-то в глубине сверкал опасный огонёк.
Рита смотрела на Лебедева и её сердце разрывалось от понимания, что прощения она не получит. Уголки её губ печально опустились, хотелось оправдываться, объяснить, что не знала. Заплакать в конце концов. Всё бесполезно, она опустила глаза вниз.
– Корабль прыгнет со сбитыми настройками через звезду, – тихо проговорила она. - Осталось несколько часов.
– Умно, но это не поможет. Думаешь, землянам нужны доказательства? Полагаешь, Гера не получит аналогичную посылку? Стоит ваша независимость жизни на целой планете? – Лебедев сохранял ледяное спокойствие, лишь говорил рублеными фразами.
– Что может быть дороже свободы? – вспыхнула Рита. – Способен ли ты это оценивать? Ты родился в рабстве корпораций и подчинённых им правительств. Жил опутанный долгами и обязательствами. Может ли раб, ставший свободным понять свободного человека, ставшего рабом? Может, теперь, когда мы будем наравне...
Рита опешила, осознав, что так она с Арсением не помирится, но умоляюще продолжила:
– Сеня, я не хочу с тобой спорить. Это ужасная..., – Рита запнулась, подбирая слова, но так и не подобрав, быстро продолжила, – ничего уже не изменить, это случилось. Если это конец, то я хочу встретить его вместе с тобой. Не гони меня, я люблю тебя!
Что-то дрогнуло в маске ледяного спокойствия на лице Лебедева. Огонёк в его глазах стал разгораться сильнее. Рита, с мольбой глядевшая на Лебедева так и не поняла, что это был огонёк разгоравшегося безумия.
Как будто сделав над собой усилие, Лебедев слегка раздвинул руки вперёд и в стороны, как бы приглашая в объятия. Обрадованная Рита незамедлительно в них и оказалась. Левая рука Лебедева обняла стройные стан и правая обернулась выше. Правая ладонь Лебедева легла на шею Риты, скользнула дальше к уху и плавным тягучим движением передавил ей пальцами сонную артерию... Рита еле заметно дернулась и затихла.
Также плавно, не вызывая подозрений у машинта, он подтолкнул тело Риты к выходу. Рита была жива, мозговая активность восстанавливалась после кратковременной потери сознания, и датчики считали её биометрию, открыв дверь, в которую моментально просочился Кай.
– Ола, предатели! Я вернулся!
Левиафайн Кейн
Порт-Артур. Лейтенант
Глава 1
Вахта
Проснулся я от холода в затылок.
Подушка за ночь сбилась куда-то вбок, и затылком я лежал на чём-то твёрдом и студёном, гладком, как печная заслонка зимой. Рука сама пошла за голову и нашарила там крашеное железо с круглой шляпкой заклёпки посередине — заклёпка была холодная, мокрая от выпота и сидела в металле так, как сидят вещи, поставленные на полвека.
В моей спальне не было ни железа, ни заклёпок, и я это знал даже сквозь сон.
Я лежал тихо, не открывая глаз, и слушал, потому что слух просыпается раньше соображения и врёт реже. Где-то наверху, через палубу, мерно стучали шаги — четыре в одну сторону, разворот с пристуком, четыре обратно: часовой, и часовой вышколенный. Ниже и глубже, в самой толще железа, жил ровный слабый гул — не машина, машина звучит иначе, — скорее котёл на малом огне, дежурный, который держат для динамо и отопления. Пахло угольной гарью, мокрым сукном, ламповым маслом и ещё чем-то казённым и въевшимся — суриком, наверное, и старой медью. Так пахнут корабли, которым больше пяти лет. Так пахнут и музеи старых кораблей, только в музеях этот запах мёртвый, выветренный до намёка, а здесь он был живой, плотный и шёл отовсюду сразу.