"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 941

Второй дивизион рванул на выход из системы, как бы приглашая противника за собой наказать обидчиков. Но у командира эскадры была своя задача, разменивать которую на четыре сторожевика он не рискнул. А второй дивизион тем временем по дуге и максимальном ускорении стал заходить за спины вторгшихся эскадр с расчётом подойти к точке, в которой эскадра Лебедева должна была дать сражения второй вражеской эскадре. Но Резванов-Баррос не успевал, через час это стало очевидно, и он отдал приказ снять предохранители и отключить программные ограничители на гравиприводы. Это был весомый риск, но только двадцатипроцентный прирост ускорения позволял ему поучаствовать в сражении хотя бы под его конец.

Пока второй дивизион проворачивал свою шкоду, на рубеж орбиты Зевса подошли «Сегунду» под командованием Саляхова, двенадцать шахтёрских тягачей, каждый с тремя штурмовиками на подвеске. «Сегунду» также нёс на подвеске трёх штурмовиков и экипажи тридцати девяти штурмовиков, так как на сцепки подвесок зона жизнеобеспечения не распространялась. Пока разгружались, разгоняли ректоры и развозили экипажи, подошли своим ходом ещё шесть штурмовиков, базирующихся на станции обеспечения в астероидном поясе. Вся эта сложная логистика служила одной цели – маскироваться под суда обеспечения, раньше времени, не наводя противника на мысль возможного столкновения со штурмовиками. Удивил, значит, победил. Нет, это не Лебедев сказал. Эту поговорку сам контр-адмирал Саляхов любит.

Вот вся эта «мелочь» в сопровождении межзвёздника «Сегунду», бывшего торгового корабля корпоратов, вооружённого по последнему слову техники Земли, двинулась на разгон по встречному пересекающемуся курсу с потрёпанной вторым дивизионом эскадрой противника. План предполагал ещё дивизион сторожевиков, но в последний момент решили, что дивизион Мальцева будет полезнее присоединить к эскадре Лебедева.

Расчёт перехвата строился таким образом, чтобы завязать оба сражения по возможности одновременно, лишая противника возможности зажать обороняющихся в клещи. Такая вероятность все равно оставалась, если одна из обороняющихся эскадр потерпит сокрушительное поражение. В этом случае не миновать разгрома и второй эскадре.

Если в эскадре Саляхова межзвёздник «Сегунду» выполнял роль основного «зонтика» ПРО, защищая до поры жмущихся за ним штурмовиков, то построение эскадры Лебедева было обратным. «Примейру» располагался в центре конфигурации «стены», немного отставая, а конфигурация стены представляла собой пятиконечную звезду со сторожевиками на концах лучей, второй звезды со смещением на уровне «Примейру», а третья звезда позади смещением повторяла первую. Последний, шестнадцатый, шел в кильватер под прикрытием межзвёздника как запасной.

Такая конфигурация создавала надёжную, устойчивую к РЭБ объединённую систему ПРО. Особенно эффективную при атаках на флагман в центре. Слабым местом были выдвинутые вперёд сторожевики. Поэтому конфигурация была многоуровневой. Для замены выбывших.

Эскадра противника, состоявшая из двенадцати кораблей, выстроилась в одноуровневую стену с ромбовидной структурой. Такое построение позволяло противнику более полно использовать преимущество в огневой мощи и многочисленных установок ПРО.

Эскадры шли на встречных, но не пересекающихся курсах. И всё же сближение траекторий было достаточное, чтобы дело дошло и до энергетического вооружения.

Эскадра Саляхова вступила в огневой контакт первой. Рой штурмовиков из-под прикрытия ПРО «Сегунду» устремился навстречу противника по хаотичным траекториям. На данный момент у противника уже не должно было оставаться сомнений относительно типа атакующих их кораблей. Все восемь кораблей противника сосредоточили все средства поражения на штурмовиках. Это было правильное с тактической точки зрения решение. Штурмовики представляли собой, по сути, дорогущие ракеты на гравиприводе, манёвренные и скоростные. То, чего не хватает обычным ракетам. Но штурмовики имеют и недостатки, из-за которых земляне от них и отказались в итоге. Во-первых, боекомплект, отстреляв который штурмовик становился бесполезен. Во-вторых, это мишень, в которую тем легче попасть, чем ближе она к своей цели, а защиты у штурмовика практически нет. А в-третьих, штурмовики пилотируемые, а значит, на больших скоростях ограниченные в манёвре из-за физических возможностей своих пилотов.

В принципе эскадра землян практически доказала правоту своих выводов, уничтожив половину штурмовиков до момента, когда они могли запустить свои ракеты. А штурмовики такие быстрые, что могли обгонять свои ракеты, если запускали их без соответствующего разгона. Точнее, реактивные ракеты не могли тягаться в ускорении с гравиприводами.

Два корабля штурмовики подбить смогли, не уничтожить, но нанести значительный ущерб. И то благодаря ракетам с начинкой РЭБ, которые выпускал «Сегунду». А вот когда штурмовики отстреляли боекомплект ракет, и противник это понял, то перенёс огонь на «Сегунду», которому крепко досталось. Один против шестерых выстоять не мог. Но перенос огня на межзвёздник оказался их роковой ошибкой.

В ярости от своего бессилия пилоты штурмовиков отказались выходить из боя и стали один за другим сближаться и таранить корабли противника. Перенос огня на «Сегунду» предоставил им такую возможность в несколько минут без сильного огневого противодействия. Соприкосновения полей гравиприводов в противофазе воздействовали на гравитационное взаимодействие непредсказуемым образом, то сминая сталь и организмы в сверхплотные шары, то разрывали на части, то распыляли по космосу, а то и все вместе и по частям. Вражеская эскадра была уничтожена полностью. «Сегунду», пронзённый лучами лазеров боеголовок с ядерной накачкой, потерял ход и выглядел как дуршлаг. Саляхов погиб. Выжило четыре пилота штурмовиков и три бортинженера на «Сегунду». Но смогут ли они выжить до прихода спасателей? И придут ли вообще спасатели?

Лебедеву тоже попался весьма компетентный визави, сразу определивший слабое место построения эскадры и нацелившийся на выбивание крайних сторожевиков. Но враг не учёл, что преимущество в огневой мощи, пусть и скоротечное, вовсе не за ним. Подойдя на эффективное расстояние применения ракет и потеряв за это четыре сторожевика, Лебедев скомандовал открыть огонь половинным залпом.

Объединённый залп эскадры Лебедева с подвесок насчитывал более двухсот пятидесяти ракет. Слишком плотный залп, скорости огромные, курсы встречные, разлет траекторий будет небольшим. Поэтому он приказал уполовинить залп.

Противник должен быть ошеломлён таким залпом, может и так, но не растерялся, успел выпустить полтора десятка зенитных ракет с поражающими элементами. Что это за ракеты Лебедев, конечно, знать не мог, его картина боя складывалась в нейроинтерфейсе из данных ГЛС, электромагнитного радара и оптических датчиков. Но что это ещё могло быть такое, что смогло за несколько секунд «сдунуть» сигналы телеметрии практически сотни ракет разом.

«К-какая умная сволочь», – похвалил Кай оппонента, – «жалко такого убивать».

– Залп с подвесок! – скомандовал Лебедев. Не могло же у них быть в барабане ракетной установки по две ракеты с противоракетными боеголовками. Или могло?

Нет, не было. Второй залп уполовинил вражескую эскадру, погасив шесть отметок на ГЛС, что равносильно полному уничтожению. И можно быть уверенным, что и ещё четырём досталось.

Однако последний залп, выпущенный покойниками, уничтожил ещё три сторожевика первой звезды и ещё три повреждённых ушли в кильватер «Примейру» в дополнение к двум полностью вышедшим из боя вследствие критических повреждений ранее.

Ситуация поменялась. Теперь уже сторожевики не могли дать защиту своими ПРО, их осталось вокруг флагмана всего четыре боеспособных. «Примейру» выдвинулся вперёд, прикрывая эскадру, и стал закономерно выхватывать.

Межзвёздник с четырьмя сторожевиками против двух полноценных межзвездников и четырёх «инвалидов». Перевес в огневой мощи ушёл на сторону противника. К тому же подключилось энергетическое оружие. Лучи лазеров шарили по внешним конструкциям вращающихся и мечущихся на курсе кораблей, чтобы не дать энергетическим лучам задержаться на месте и вгрызться в броню или конструктив корабля. Антенны, датчики, пусковые установки испарялись походя, если не имели отражающей защиты. Корабль трещал от температурных трансформаций, вибрации передавались на оболочку зоны жизнеобеспечения, и экипаж, даже в задраенных скафандрах, мог слышать инфернальный вой гибнущего корабля.