"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 893
В такой ситуации радость коллектива инженеров, заполучивших в свои руки Соколова, омрачала лишь то, что он человек и не мог работать круглыми сутками. В обычной ситуации, без полной синхронизации с нейрочипом, через нейроинтерфейс были доступны пользовательские настроечные программы и логи. Но специалист с полной синхронизацией умел безошибочно считывать машинный код и имитировать работу встроенного машинта. Кроме того, через нейрочип Виктора можно было подключить и специализированный внешний машинт, который лучше знал, где и что искать.
В итоге Виктор две недели провел в ложементе оператора завода. Сначала ему определили два шестичасовых периода для работы, чтобы не перенапрячь мозг, но Виктору нагрузка показалась незначительной, и он перешел на режим шесть часов работы и шесть сна. Получалось двенадцать часов сна в сутки, Виктор никогда столько не спал в жизни, но тут вырубался сразу и не просыпался до начала следующей своей смены.
Через две недели, получив от Виктора терабайты данных и списав в брак десяток гравиприводов, инженеры чего-то сообразили, остановили эксперименты и стали ковыряться в оборудовании. У Виктора появилось свободное время. Столько свободного времени тоже никогда не было, но медик запретил ему работать через нейроинтерфейс, а без этого занятия ему на заводе не нашлось. В правоте медика он убедился в первую же «ночь», то есть в третью смену, которая считалась ночной. Так-то на Гефесте всегда ночь. Каждый раз в третью смену, когда Виктор спал его накрывал кошмар. Он представлял себя во сне промышленным принтером и «всю ночь» печатал токамаки. Каждый раз происходил сбой, и начинался кошмар.
Выполнить рекомендацию медика «пожить обычной человеческой жизнью» оказалось непросто. На строящейся станции не разгуляешься, техника безопасности запрещает, да и никто не будет рад праздно шатающимся людям в своей рабочей области. А у них на заводе гравиприводов, в шахте номер двенадцать, вообще закрытый пропускной режим. Задержка связи со станцией «Василек» составляла около пяти часов, тоже не пообщаешься со знакомыми людьми. К тому же существовало индивидуальное ограничение на размер передаваемой информации в личных целях. Коммуникационные станции связи имели ограниченную пропускную способность и приоритет отдавался рабочим каналам. Обменивались с Ритой раз в неделю короткими видеопосланиями и все.
Когда геруанец хочет человеческого общения, то он идет в общинную залу или в кают-кампанию. Во время приема пищи, конечно. Только чего там есть-то? Обед – это своего рода светский раут в местных реалиях со своими правилами и этикетом. Например, моветон обсуждать детали своей работы, если тебя об этом не попросили в познавательных целях, темы общения должны быть понятны и интересны другим. В маленьком обществе новичкам всегда рады, но новичок должен представиться. Есть сложившиеся традиции, которым всегда следуют, если появился новичок. Поэтому новичку придется не просто назвать имя-фамилию, а рассказать о себе. По этому рассказу тебя сразу оценят. В нем не должно быть ложной скромности, скромность в виде преуменьшения своих способностей или заслуг не является достоинством в среде колонистов. Не должно быть вранья, просто категорически. Мир Геры маленький, а инфосеть всюду, быстро «выведут на чистую воду». Можно преувеличивать в развлекательных целях, но так, чтобы юмор был понятен. Слишком тонкий юмор может не дойти для отдельных индивидуумов, путающих шутку и ложь. А слишком сильное преувеличение может закрепить репутацию не только балагура, но и «балабола». Уметь говорить - важный навык, детей и подростков в общинах часто на это натаскивают, требуя выступить с речью для все общины. Виктору ораторство давалось тяжело, он сам считал, что не всем дано – красиво говорить. Молодежь считала, что старикам скучно и хочется развлечений. А на самом деле старшины общин занимались воспитательной работой и их основной задачей являлось приучать к правдивости подрастающее поколение. Особенно тех, кто умеет складно говорить и убеждать. Ведь из них вырастают те, кто будет руководить колонией.
С рассказом о себе у Виктора было все сложно. Про свой главный талант, полную синхронизацию, рассказывать не хотелось, но утаивать такую информацию было проступком. Только служба военспецом прикрывала его нежелание распространяться по этому вопросу. А причина его списания с «Бармалея»? То, что ошибся? Так это неправда, причина в другом, а когда рассказываешь о себе, то о себе и нужно рассказывать. И что рассказывать о своей текущей занятости? Принтер гравиприводов засекречен. Поэтому к строителям станции Виктор знакомиться не ходил.
По поводу секретности Виктор переживал совершенно напрасно. Очень скоро выяснилось, что про секретный завод знают на Гефесте все поголовно. Виктор подозревал, что узнав о секрете от Каменева он оказался в последней четверти геруанцев, кто еще не знал об этом заводе. Потому что на Гефест народ стекался со всей колонии. Станция на Гефесте не была заранее заложена в Великий План, поэтому материальные и, главное, трудовые ресурсы под нее не были обеспечены. Людей «отщипывали» по чуть-чуть ото всюду. Работали три месяца и улетали обратно. Глупо в такой ситуации рассчитывать на секретность.
Затворничество Виктора в границах инженерной группы завода закончилось после случайной встречи у медпункта. Да нет же, не блондинку он встретил.
Виктор встретил мужчину средних лет в черном комбезе военспеца. Оказалось, что на Гефесте расположен стационарный пост ВАК и восемь военспецов. Военспец представился Дмитрием Игнатьевым и оказался земляком, уроженцем Оазиса-2.
От военспецов стационарного поста Виктор узнал о пробелах в своей подготовке. Специальность Виктора – тактик, а значит он должен знать все о вооружении. Однако о контейнерных ракетах он слышал впервые. В виду того, что кораблей у ВАК не хватало и для прикрытия Гефеста на постоянной основе сторожевик выделить не было никакой возможности, то оборона Гефеста от потенциальных пиратов обходилась ракетами, уложенными в стандартные космические грузовые контейнеры, которые могли перевозиться хоть шахтерскими тягачами. И с них же и запускаться, если тягач немного дополнить оборудованием управления стрельбой. А могли, будучи «выброшенными» в космос, самостоятельно срабатывать по ближайшей цели или по сигналу удаленно. Снабжение Гефеста такими ракетами проходило с выносной станции обеспечения ВАК, расположенной где-то в районе астероидного пояса системы.
Военспецам на Гефесте было скучно, Виктору были рады. По сути они работали постом Астроконтроля, но с точки зрения управления логистика полетов у Гефеста была очень простой, со станцией «Василек» и рядом не стояла, машинт справлялся самостоятельно.
Тем временем «отпуск» Виктора закончился, принтер запустили снова. А потом остановили, разобрали, собрали и запустили опять. И так еще два месяца. Производственный цикл изготовления гравипривода составлял шестнадцать часов. Виктор полный пакет телеметрии за один раз собрать не мог просто физически. Чтобы прогнать один эксперимент полностью приходилось пускать в брак три неудавшихся гравипривода. Чем дальше, тем легче Виктору давалось его работа. Только опасения превратиться в сумасшедший «машинт» останавливали его от экспериментов увеличить нагрузку. Он весьма серьезно «прокачался» во взаимодействии со своим нейрочипом. Сейчас спасательная операция на мине 243 ему казалось плевым делом, а ведь тогда он всерьез работал на пределе своих возможностей.
Как только «секретный» завод выдал первый комплект гравиприводов Виктора, наконец, отпустили.
Глава 10. К повороту приготовится
Здравствуйте! С вами Алла Семенова и очередной выпуск с главными событиями в мире. В сегодняшнем выпуске:
Планета пробует на прочность наши Оазисы. Недавно пережили землятрясение в Оазисе-1 и вот опять. Аномальный фронт перенес теплые атмосферные массы с экватора, и они прорвались за хребты Климова и Новикова. Аномальное потепление в горах Оазиса-2 привело к таянию ледников. Неочищенные талые воды перехлестнули выстроенные плотины и затопили низменную часть долины, старую пойму реки Хрустальная. Ох, боюсь, что это перечеркнуло труды по очистке грунта и теперь все нужно будет проделывать снова. На текущий момент реальный масштаб заражение грунта неизвестен, агрономы ждут, когда природная стихия успокоится и Хрустальная вернется в русло.