"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 870
Самостоятельные мысли Мушкилы не удивили Пилата. Он их слышал временами. Сознания Пилата и Мушкилы не полностью слились. Или ещё не полностью слились. Но Пилат не возражал. Во-первых, не ему удивляться странностям, а во-вторых, так он чувствовал себя более живым. Свои многочисленные смерти Пилат помнил прекрасно, поэтому сильно нуждался в ощущениях, подтверждающих, что он ещё жив.
Предназначение. Испытание. Что же, свою часть Мушкила с честью выполнил, только вот что теперь делать ему, Пилату? Проклятый конструкт обманул его, и теперь ему вечно скитаться по лошадиным душам, лишь иногда вспоминая себя?
Пилат снова почувствовал возмущение Мушкилы и его посыл: борись, это тоже испытание. Брат Бертран рассказывал о том, что жизнь праведника разрывает круг перерождений, но как ему быть с его смертными грехами? А самоубийство? А сделка с конструктом?
Пилат видел только один путь.
Мушкила-Пилат остановился и развернулся к месту аутодафе. Он поднял голову и посмотрел в небо, туда, куда устремлялся слегка сносимый ветром сизый дым костра. Он начал молитву с аята Аль Курси, отвергая сделку с конструктом. Затем перешёл на родной язык Пилата:
«Credo in Deum Patrem omnipotentem, Creatorem caeli et terrae. Et in Iesum Christum, Filium eius unicum, Dominum nostrum, qui conceptus est de Spiritu Sancto, natus ex Maria Virgine, passus sub», — в этом месте Пилат спотыкался всегда, как не учи, — «Pontio Pilato, crucifixus, mortuus, et sepultus, descendit ad infernos, tertia die resurrexit a mortuis, ascendit ad caelos, sedet ad dexteram Dei Patris omnipotentis, inde venturus est iudicare vivos et mortuos. Credo in Spiritum Sanctum, sanctam Ecclesiam catholicam, sanctorum communionem, remissionem peccatorum, carnis resurrectionem et vitam aeternam. Amen». (110)
Но тут же продолжил:
«Ашхаду алля иляха илляЛлах ва ашхаду анна Мухаммадар расулю Ллах». (111)
Может показаться странной и противоречивой подобная молитва, включающая символы веры противоборствующих религиозных конфессий, но не для Пилата. Уж он лучше других знал правду. Просто Пилат задействовал все известные ему способы связи в попытке докричаться до одного единственного адресата.
«Раскаиваюсь во всех своих грехах: вольных и невольных. Верую, Ар-Рахим! ПРОСТИ И ОТПУСТИ МЕНЯ!»
Санча в этот раз не подгоняла Мушкилу, словно понимала, что он молится. Она и сама молилась за упокой души брата Бертрана. А потом всё равно терпеливо ждала, когда Мушкила перестанет пялиться на дым.
Мушкила-Пилат снова развернулся и пошёл к городу. Пилат перебирал свои грехи. Он их знал и помнил прекрасно, благодаря своей нечеловеческой памяти. Как и Мушкила, он ощущал их как тяжёлые камни в своей голове. Похоже, ему снова предстояла их «грызть» на пути просветления. Результаты ревизии поразили Пилата. Он остановился. Самый тяжёлый, взращиваемый им грех, грех алчности, первоисточник всех его бед, нашёлся не сразу. Пилат искал его среди «самых тяжёлых камней», но он оказался небольшим «рыхлым камушком». Многие его грехи человеческой жизни стали меньше. Он их так ощущал.
Мушкила-Пилат радостно всхрапнул и бодро зашагал вверх по дороге. Пилат понял: он прощён. Он был прощён с самого начала. Его лошадиные жизни — это не дьявольские козни конструкта, это божественный промысел, прямое вмешательство, это акт прощения. Возродись Пилат человеком, и грехи его только выросли бы. Уж себя-то Пилат знал и научился быть честным с собой. В лошадиной же ипостаси животная жизнь изменила самого и его отношение, а значит, и его грехи. «Нельзя искупить грех и грешить снова», — говорил брат Бертран. — «Только искреннее раскаяние, делающее невозможным повторное грехопадение, меняет душу».
«Испытание! Это новое Испытание, брат Мушкила!» — Пилат бросил последний взгляд на дым от костра:
«Прощай, брат Бертран! Надеюсь, больше не увидимся!» (112)
107 — Chivato — крадущийся (катал.), в переносном смысле проныра, шпион, стукач.
108 — Огневица — заражение крови, гангрена.
109 — Известное всем аутодафе означает «акт веры», а не сожжение на костре. Аутодафе — это религиозная церемония, включающая богослужение в церкви, проповедь, публичное покаяние осуждённых еретиков и их приговор. Сама казнь проводилась в другое время и другом месте, чтобы церковь не связывали с кровопролитием. Заживо сжигали только не покаявшихся еретиков. Для покаявшихся существовали варианты вплоть до «условки». Даже если приговаривали к сожжению, то перед сожжением покаявшегося еретика умерщвляли удушением.
110 — Апостольский символ веры на латыни.
111 — Шахада — аналог символа веры в исламе (свидетельство).
112 — Катары считали, что души грешников не ожидают Суда в чистилище, а возрождаются вновь в младенцах. Лишь просветлённые праведники покидают этот круг перерождений.
Марат Дочкин
Утро дня независимости
Глава 1. Мичман Соколов
Робокар въехал в транспортный ангар, пристроенный к куполу поселения. Виктор соскочил с платформы транспорта и направился к знакомым воротам шлюза. В ангаре было изрядное количество выделенных помещений с одинаковыми гермоворотами и чтобы попасть сразу в нужную - это надо было знать что и где находится. Или разбираться в проектировании куполов. Шлюз обдал мощными потоками воздуха смены атмосферы и Виктор с облегчением стянул дыхательный аппарат. Он вырос с такой штукой что называется в обнимку, но за последние четыре года учебы в астронавигационной школе отвык от дыхательных масок. Теперь его самой близкой к телу вещью был персональный скафандр, который приходилось перевозить с собой. Скафы для профессиональных космонавтов клеились по анатомии владельца, а в универсальных моделях даже оправиться не всем удавалось штатно. «Отличие космонавтов от наземников в том, что космонавты натягивают дыхательные маски ... на жопу» - вспомнился юмор инструктора по технике безопасности летной практики, знакомившего кадетов с их первыми скафандрами. Скафандр был новенький, выданный с выпуском и был самой его «драгоценной» вещью. Ранее персонального скафа у Виктора не было. Не то, чтобы в школе экономили на кадетах, но организмы кадетов росли непредсказуемо, иногда очень быстро в условиях пониженной гравитации или в невесомости, что доставляло проблем не только снабженцам, но и медикам.
Экологи почему-то считали атмосферу Геры близкой по составу с атмосферой Земли, но воздух был непригоден для дыхания: слишком много углекислого газа, почти нет кислорода и местами можно было вдохнуть критическую для здоровья дозу хлорных газов. И только в высокогорной долине Оазиса-2, где и находился купол, в котором жили его родители было до семи процентов кислорода и практически не было хлористых соединений. Это было достижением колонии последних двести лет после очистки грунтов от соединений хлора, строительства трех дамб на горных реках с фильтрацией талых вод от хлораминов, посевов бактерий, выработки искусственного гумуса, адаптации растений под местные условия под защитой куполов. И вот в Оазисе-2 уже прижились и росли в открытом грунте некоторые растения с Земли. Были еще Оазис 1 и 3, но там географические и климатические условия были менее благоприятны. Горные хребты, окружающие Оазис-2 служили естественной преградой, позволявшей эффективней осуществить дезактивацию токсичных соединений хлора, а в остальных Оазисах Гера подкидывала работенку каждый сезон муссонов. Тем не менее Великий План терраформирования Геры, разработанный экологами Земли по результатам Восьмой межзвёздной экспедиции воплощался с результатами, близкими к расчетным.
Колонисты даже в разговорах никогда не сокращали Великий План до просто Плана. Это был смысл жизни и их предназначение для многих следующих поколений - Великий План был рассчитан на 1000-1200 лет. Не было более серьезной вещи в жизни для обитателей Геры. Вся жизнь колонистов крутилась вокруг Великого Плана и собственного выживания, что породило соответствующий необычный общественный уклад.